Как умаслить дракона

Глава 6. Отношения налаживаются?       Очнулся я у себя в комнате, опять в постели. Рядом сидел Бри и держал меня за руку. У самого вид уставший и немного виноватый. Я сел на кровати, держась за голову. Старая рана затянулась, как будто не было. Но место удара болело. — Что произошло? — спрашиваю я Бри. Он немного просиял, глаза потеплели, хотя выдавали беспокойство. — Ты потерял сознание, любимый. Прямо во время дождя. Зачем ты выложился весь? В этом не было необходимости, ведь я был рядом. А твой внутренний огонь чуть не погас. Ты опять, чуть не умер. Я принёс тебя сюда. Знаешь, сколько я выслушал от Раушеля и Алистера? Была бы воля Раушеля, он сообщил бы об этом моему отцу, чтобы тот снова меня взгрел. Сейчас он с Алистером внизу хлопочет. Похоже, пока с полётами придётся повременить, Фаро. Алистер строго – настрого запретил, пока в норму не придёшь. — Разберёмся… — проворчал я. — Вот ты опять вредничаешь, Фаро. Ты же огненный дракон. Хватит уже топить себя водой, ты ослабляешь свои силы. Ты можешь погибнуть от этого. Вслед за тобой погибну я и весь материк… — Бри чуть не плакал. Таким его я тоже видел впервые. — Не думаешь о себе, подумай о народе. Они –то что плохого тебе сделали? — Обойдусь без твоих нотаций, Бри. Я уже достаточно выслушал от Раушеля. Кстати, где он, говоришь? — Внизу, с Алистером. Хотят тебя на ноги по – быстрее поставить. Может ты поесть хочешь или пить? — Пока ничего… — Тогда, лежи. Алистер сказал лежать… Я улёгся и закрыл глаза. Голова болела и ходила кругом. Вдруг, по ощущениям тела я понял, что мне срочно нужен сейчас источник огня, а камин в моей комнате не горел. А так как Раушеля не было по близости, Валеона тоже, пришлось, наступить на горло своей гордости и просить Бри. — Слушай, Бри, — простонал я. — Да, любимый, что-то болит? — ох, как мне надоело это слово «любимый», я-то его не люблю и ответить взаимностью не могу. А если просить его так меня не называть, разве он послушает? Спорить смысла не вижу. Так что пусть зовет, как хочет. Только я его так называть не буду. — Нет, Бри, ничего у меня уже не болит, но мне нужно к источнику огня. Самый большой в доме – в гостиной. Можешь меня туда унести? Это будет быстрее, чем просить разжечь его здесь. Я замерзаю, кажись. — Не вопрос, — сказал он и бережно, завернув меня в одеяло, понёс в низ, в гостиную.       Этим, кстати, мы внесли нешуточный переполох среди слуг. Они сразу доложили кому следует, что король уносит куда-то их сокровище завёрнутым в одеяло. Естественно, далеко мы не ушли! Раушель, Валеон и Алистер встретили нас уже на лестнице. — Ваше величество, что это значит? — строго – престрого спросил Раушель. — Не ругайся, Раушель, — вступился я, едва извлекая звук из горла, т.к. до сих пор говорю шёпотом. — Это я попросил Бри принести меня к источнику огня, мы шли в гостиную к камину. Я замёрз и хочу горячего глинтвейна. — О, как? — удивился он и черты Рауша смягчились, Валеон и Алистер выдохнули. — Хорошо, ваше величество, несите его в гостиную, а я распоряжусь по поводу глинтвейна. — Я принесу, ваша светлость, — вызвался Валеон. Я кивнул и улыбнулся ему, любит же он меня кормить.       Бри аккуратно усадил меня в кресло у камина и потеплее укрыл. Подкинул в огонь дров и сел рядом. Но согреться я всё равно не мог. Раушель, делая слегка озабоченное лицо, тоже не отходил от меня. Я даже боялся смотреть ему в глаза, чтобы он совсем уж не пугался сам и не пугал Бри. Наконец, Валеон принёс глинтвейн. Я выпил и согрелся. Мне дали немного тёплого тушеного мяса, и за милой болтовнёй, я снова уснул, прямо в кресле. Раушель сам поднял меня на руках в комнату и уложил в постель.       Мне снился дом за городом, где я вырос с матерью, палисадник, огород, сама мама. Счастливая, она наблюдает, как я сижу за столом и с удовольствием уплетаю её булочки с повидлом, запивая молоком. Посмотрела, улыбнулась и вышла во двор куриц кормить. Печка у нас русская, в ней и пекла хлеб и булки моя мама. Иногда печь выходила из строя и приходилось вызывать печника. Но пожаров никогда не было. А тут: неожиданно появился огонь, он сразу охватил всё: мебель, занавески, стены, пол, а я стою посреди комнаты. Сначала мне жарко, с места сдвинуться не могу. Жарко, горю, но стою.       Сквозь сон слышал крики Бри - «Он горит, горит…». Ему что-то кричали в ответ, но я этого уже не слушал. Суета какая-то вокруг, но меня она не волнует. Во сне я продолжаю стоять и гореть, но внезапно, огонь перестаёт меня волновать. Я продолжаю гореть, но мне не жарко, мне тепло. Потом, всё нормализуется, огонь отступает. Ушёл. Совсем ушёл. Стою среди комнаты, словно и не было его…слышу истошный крик мамы: Федя! Феденька!…и просыпаюсь.       Проснулся я уже на следующее утро и вижу, что лежу на боку, а со спины меня обнимает Бри. Прямо прижался. Тоже спит. И ещё…мы оба…нагишом! Это ещё что? Воспользовался моей слабостью, гад! Этого мне ещё не хватало! Хотя, мне и комфортно в его объятиях. Это нельзя не отметить. Но, я же натурал! Чего меня мужик-то голый обнимает? — Бри, Бри, — толкнул я его локтем. — Я замёрз, отползи. Он встрепенулся и убрал свою руку с моего живота. — И вообще, чего ты в моей кровати делаешь, охламон? А, ну, вылезай! — Ну, Фаро–о, я только согрелся… — простонал тот. — А я замёрз опять! Марш отсюда! — Ну, Фаро–о, — заныл Бри. — Так не честно, ты горел… — Брысь, я сказал! Пока я добрый и не всыпал, доспоришь! И позови Раушеля, — ворчал я. — Ты – жестокий, Фаро, — пробубнил Бри и отполз на другую часть кровати. Начал одеваться. Я отметил, что он на лицо миловиден, а спросонок, просто милаш. Он высок, у него довольно хорошо сложено тело, узкие бёдра, загар равномерный, кубики где надо, упругая пятая точка, достоинство хоть куда. Аполлон, одним словом. Но, меня, почему-то его фигура не прельщала. А вот девчонки с ума бы сходили! Но не я!       Когда Бри вышел, то через пять минут в комнату зашёл Раушель в сопровождении Алистера. Я как дурак сидел на кровати и потирал лицо и глаза руками. — Как вы себя чувствуете, ваша светлость, — спокойно спросил Алистер. — Странно, Алистер. Очень странно. — Что именно вас беспокоит? — спокойно спросил лекарь. Блин, вот как описать перепады температуры, я не знаю. Но раз спрашивают, надо подбирать правильные термины. — Ну, ... как объяснить? У меня вроде ничего не болит, но постоянно кидает то в жар, то в холод. Не знаю, как спастись от этого. Боюсь, если будет сильно жарко, то сгорю, а холодно – усну и не проснусь, огонь потухнет совсем. — Алистер также спокойно выслушал мою жалобу и заметил. — Думаю, всё прозаичнее, чем кажется. Надо мне было раньше понять это… — Вы о чем, Алистер, — озабоченно спросил Раушель. — Не знаю, с чем это может быть связано, но за эти два года у его светлости произошёл серьёзный сбой циркуляции энергии в теле. Проще говоря, он перестал владеть энергиями, не контролирует их, не владеет циркуляцией. Отсюда и слабость, и отсутствие аппетита. Единственный способ восстановить циркуляцию вспомнить, как это делается. Вот и всё! — Ага, хорошо забыть, когда не знаешь, как это делается, — я сейчас спалюсь, честное слово! — В смысле, я так всё усиленно старался забыть, что забыл до уровня незнания! И теперь я не знаю, как это делается. — О–о–о! — протянул Алистер и сказал строго. — Да вы опасны! Дракон, не владеющий своей внутренней энергией, опасен прежде всего для самого себя! Достаточно вспыхнуть и не остановиться, и уже никто не поможет. Вы сгорите. С холодом то же самое. Тут либо тренироваться, либо постоянно охлаждаться о тело короля. Но это на крайний случай. Летать я вам запрещаю, ваша светлость. Сейчас это опасно, — он многозначительно посмотрел на Раушеля и тот в ответ кивнул. Ну, всё, путь в небо заказан! — Ох, я старый дурак! — спохватился Раушель. — Как же я сам раньше не догадался? Что-то не так с энергией. Когда у его светлости была слабость и обмороки, это означало, что он гаснет и его огонь надо будить, восстанавливать энергетическое, а не физическое тело. Понемногу, постепенно, но заставлять энергию работать, циркулировать! Как же я забыл про зал медитаций? Его светлость до исчезновения много времени там проводил и всегда был бодр и здоров. И ещё поверить не могу, что ваша светлость всё забыл… — это он уже мне. На что я пожал плечом и выдал. — Сам в шоке, Раушель. Но, может и не всё забыл. Про зал медитаций я и сам забыл. Вспомни я сам о нём раньше, может и перепадов не было. Если начну тренироваться, могу и вспомнить что-то…Я же говорил тебе, что не совсем всё удалось забыть. Помнишь, в первый день...Мне надо туда, в зал… — Узнаю его светлость, — ласково и одобрительно улыбнулся Раушель. Бри в это время стоял за открытой дверью и всё слышал. Его просто не пустили. Он тут же зашёл в комнату и с горящими глазами произнёс. — А я помочь могу! — Ещё чего! — возмутился я. — Ты у нас кто? Король! Вот и занимайся своими делами, а я как-нибудь сам. — Брось, Фаро! Всеми делами занимается мой брат, он истинный наследник. А я должен только тобой заниматься. — Не упорствуйте, ваша светлость, — обратился ко мне Алистер. — Помощь короля Брианта вам необходима, ведь вы с ним единое целое! — «Боже, и он туда же! — думаю про себя» — Да–да, я помню, — прервал я его. — Но я хочу сначала попробовать сам. — Это, конечно, похвально, но в этом нет абсолютно никакой необходимости. Поберегите и без того истощённые силы, — настаивал Алистер. А моё негодование только росло. — Тц! Очень надо! — фыркнул я и нырнул под одеяло, накрывшись с головой, чтобы уже все отстали. Подход ко мне, как всегда, нашёл Раушель. Он попросил всех удалиться и закрыть дверь. Приоткрыв одеяло, он ласково произнёс (прямо как мой дед, когда я в детстве вставать в школу не хотел. Хотя, на вид Раушу всего лет 30–35, но кто же знает истинный возраст этого дракона?). — Ну, ваша светлость, — промурлыкал он, присаживаясь ко мне на кровать. — Вы же понимаете, что без Бри нельзя. Получился же у вас с ним ливень с грозой и громом. Это вы в паре сработали. Может опять его на условия подпишем? Пусть выполняет. И вы при деле, и он занят. — А я слышал, что он за этот дождь отхватил от тебя и Алистера. — Было дело, но мы за другое ругали его. Он допустил потерю вашего сознания. — Ясно. Как бы мне его в постель не пустить? Знаешь, Рауш, я настолько привык к правильным отношениям пары мужчина – женщина, что другие варианты для меня уже не приемлемы в принципе. — Это в том мире, где вы жили? — Угу, — киваю я. — Другие варианты порицались обществом… — Ясно. Но здесь нет таких условностей. Истинная пара кто есть, тот и есть! — Вот почему мне в пару девочка не досталась? Мне Марисса–Энн нравится. А этот оболтус мне на нервы только действует, а не гармонизирует. Раздражает и бесит. — Но без него нельзя… — Да знаю я, что нельзя! Куда бы убрать это «нельзя!», — я спрятал лицо в подушку. — Не хочу я! Понимаешь, отвык от него, …он мне как кость в горле! — Придётся привыкать, Фаро. Так как насчёт условий, м? — А каких? Мы все условия уже использовали о которых говорила Мари. — Надо подумать. Некоторые условия можно и оставить. — Тогда пусть не прикасается и дальше, сразу сладкого лишу! Или побью. Пока всё. — Вот и договорились. Я передам ему. А теперь пора вставать, мыться, лечиться и завтракать. Потом я вам зал медитаций покажу. Там мощная магическая защита, так что ничего не испортите, если получаться не будет. Но, впрочем, я буду рядом и помогу, не переживайте. Я расскажу и покажу как всё работает. У Бри свои задания будут. Он просто рядом позанимается. Он ведь тоже нуждается в работе с энергиями. Трогать ему вас и незачем.       Дважды меня просить не пришлось, я быстро встал, принял душ, с помощью Раушеля оделся после душа, он привёл мою голову в порядок. Проведение лечебной процедуры полоскания горла при Раушеле прошло почти идеально. Он меня даже похвалил, выразив надежду, что скоро голос восстановится совсем. И ни словом не обмолвился, знает ли он о моей хитрости, которую я проворачивал с Валеоном. Я тогда и не знал, что Раушель всё прекрасно слышал. А потом, когда Алистер вышел из ванной комнаты, сказал, что наказывать меня не станет, так как я дал обещание исправиться.       Мы спустились на завтрак, Бри и Алистер составили нам компанию. Раушель ел со мной с первого дня, а Алистер, когда бывал и оставался за моим здоровьем наблюдать. Но, когда все трое заметили, что я снова ковыряюсь в тарелке и почти ничего не ем, хором ополчились на меня, уговаривая есть лучше. Я назло всем врагам, особенно Бри, положил столовые приборы и отодвинул тарелку. Ну, не хотелось мне есть с утра. Тем более тушёное мясо. А я сырое хочу, а мне летать запретили. Хотят, чтобы поел тушёного – пусть отстанут. И это сработало. Отстали. Только мне не понравилось, как Алистер, что-то шепнул Раушелю на ухо и тот бросив на меня взгляд – дважды кивнул. Ох, не нравится–я–я... — Ваша светлость, — сказал Рауш. — Не желаете есть всё – не надо. Съешьте, что на тарелке. Иначе в зал не пойдём. Для тренировки нужны силы, а вы едва едите, — тон его был вроде спокойным, но требовательным и не терпящим возражений. Чувствую, что с едой меня ещё долго в покое не оставят. Я нехотя придвинул тарелку и взял приборы. Медленно пережёвывая, съел почти всё (ну, как почти всё, чуть меньше половины положенного на тарелку). Раушель и этому рад был. Моя кислая физиономия относительно остатков, убедила его не настаивать на съедении всего, что было на тарелке. Бри, кстати подтвердил, что и на охоте я ем как мышонок. Гадёныш, вот кто его спрашивал или за язык тянул? Здесь уже был недоволен Алистер. Он на меня ТАК посмотрел, что отбил последние остатки аппетита. Я словил взгляд и стиснул зубы. А Бри я как следует пнул ногой под столом, чтобы язык не распускал. Он аж подпрыгнул, и словил мой злющий взгляд. Сразу умолк.       Наконец, завтрак был окончен, и мы всей гурьбой, кроме Алистера, конечно, пошли в зал для медитаций. Я зашёл в него и ахнул! Какой он был красивый! Похож на зал ресторана, только без столиков и сцены. Оформлен в зелёно – салатовых и золотистых тонах. На стенах гобелены зелёного цвета с золотой узорной вышивкой, а шторы салатовые, с такой же вышивкой. Окна большие, в зале светло и уютно. Деревянный пол украшен паркетной мозаикой, а в центре герб рода – огненный дракон. Мне понравились трёхъярусные люстры на высоком сводчатом белом потолке. Люстр было две, зажигались только от дыхания хозяев. Раушель объяснил мне, как это сделать. Я подул на них, и свечи зажглись. Я втянул огонь свечей в себя, они погасли. Это было первое открытие, и довольно весёлое.