Монстр внутри

      Отыскать номер мамы в списке контактов не составило труда. Труднее всего было нажать кнопку вызова. Что она мне скажет? Чем обрадует, чем огорчит? Руки тряслись так, что чуть телефон не выронил. — Да что же это такое? Бандитов не боюсь, а матери позвонить – сачкую! Бред! – разговаривал я сам с собой. Предстоящее пугало. Но, выяснить всё надо. Это важно для меня и Макса. Сделав несколько глубоких вдохов, я нажал кнопку вызова. — Алло, мам! Привет! — Егорушка! Привет, сынок! Как дела? Почему звонить перестал? —Да занят всё был. Вот, решил позвонить, пока время есть. — Я рада тебя слышать, милый. Так, твои как дела? — Хорошо. — Как здоровье? Что с голосом? — Нормально, мам. Горло простудил немного, а так всё хорошо. — А чего такой грустный? — Мам, у меня к тебе несколько вопросов. Ты обещала мне подробнее рассказать, когда пара появится. — Ты нашёл пару? – обрадовалась мать. — Да, вроде да. Он уже чувствует меня. — Это хорошо. Когда познакомишь? — Мам! – возмутился я. – Рано ещё! Я сам не разобрался. Меня беспокоит кое–что, хочу спросить. — Спрашивай, дорогой. Что ты хочешь узнать? — Это правда, когда мне плохо, у пары спину холодит и колет? — Правда. И у тебя такая реакция быть должна. Я слышала и о других реакциях, но эта основная. — А кто главный в паре, или это не принципиально, и мы равны в отношениях и постели? — Нет, главный есть, Егорушка. И это не ты. Видишь ли, ты его выбрал или он тебя, не важно. Твой зверь его принял, а значит, признал главным, хозяином, покровителем. Теперь он будет помогать тебе бороться с гневом зверя в человеческом облике и последним перебросом в монстра. — А зачем мне помогать, мам? Я ведь сам раньше справлялся как–то. — Верно, но тогда ты был один, а теперь вас двое. Вы должны будете делить ответственность вплоть до того, что он будет полностью брать её на себя. — А что с перебросом? Я с ним уже три месяца, но до сих пор превращаюсь. — А сроки? Точно в полнолуние или сдвиги по времени есть? – уточнила мама. — Есть небольшие сдвиги. Всего один, последний раз был на целых два дня. — Так и должно быть, не пугайся. Постепенно, ты перестанешь сильно зависеть от луны и её фаз. Переброс будет сокращаться в периодах до тех пор, пока не исчезнет. — А как я пойму, что он исчез, и я больше не буду превращаться? — Поймёшь, ты почувствуешь это. Первый признак, кровь перестаёт нравиться. Но это не скоро. Надо год или два. Определённых сроков день в день нет. — Ого! Два года – приличный срок! — А ты как хотел, сынок? С четырнадцати лет терпел боль и переброс, а за один раз всё исчезнет? Нет, милый, так не бывает. На это нужно время. Ведь и проклятье не первый год преследует род. Я буду безумно рада, если твой парень поможет тебе избавить тебя от этой напасти. Как его зовут хоть? — Макс. — Молодой? — Мой ровесник. Давай сейчас не будем о нём. Главное, что он моя пара и мне с ним хорошо. — Не будем. А почему ты молчал эти три месяца? — Сомневался, он ли это. У меня таких много было, я ошибался и страдал. Я должен был всё проверить. События показали, что он – моя пара. Да и не афишируем мы наши отношения. Проблем мне ещё не хватало с этим, других полно. — Кстати, о событиях! Чуть не забыла, Егор! Чтобы вас сблизить, раз уж вы пара, проклятьем предусмотрены некоторые условия. В том числе это относится к событиям. Пройдет ряд опасных для жизни случаев, которые вы с ним должны будете пережить. Именно это формирует вашу связь. Отменить или оттянуть их не получится. Они могут преследовать так долго, пока не прекратится переброс. Вплоть до последнего переброса. — А я выживу в таком темпе? — Надо выжить, Егор. Ты просто обязан, раз нашёл пару. Если тебе не удастся выжить, ты не сможешь снять это чёртово проклятье. Постарайся, сынок, я уже устала от этого. Кошмары надоели. Они с твоим отъездом случаются, но реже. — А что делать, когда перекидываться в монстра перестану? — Живите, как жили. Ты, можешь найти себе жену после него. Однако, отпустит ли он тебя после этого? После того, как столько переживёт с тобой? Подумай о его чувствах. Каково ему будет осознавать, что им просто воспользовались? Не бросай его без крайней необходимости, хорошо? — Хорошо, мам. Не буду. — И будь осторожен, береги себя и его. — Спасибо, мам. Я постараюсь. Мы ещё поболтали о папе, их с мамой работе, огороде, двоюродных сестрах и прочих мелочах жизни. Заканчивать разговор не хотелось. Однако, когда я положил трубку, нажав на сброс вызова, то вздохнул с облегчением. Я больше боялся этого разговора. Всё прошло как нельзя лучше. Признаться, меня взволновало то, что сказала мне мама относительно моего монстра и Макса. День прошёл спокойно. Я смотрел телевизор, немного прибрался и стёр пыль. К вечеру сготовил ужин на двоих и поднялся в комнату ждать Макса. Снова вернулись тяжкие мысли, связанные с монстром и его парой. Свернувшись калачиком на кровати, задумался. Я привык к полной свободе слов, решений и действий, а также личного пространства. А терять её из–за привязанности монстра к альфе не хотел. А тут получается, что теперь Макс – главный и сам будет решать, чем мне заниматься, что и как говорить, лишит личного пространства. Как скажет, так и будет? Придётся подчиняться как дрессированной собаке? Блин, не хочу! И ему всего говорить не стоит. Пока молчать буду про то, кто главный. Во всяком случае, не следует акцентировать на этом. Скажу только то, что он может и должен знать на данный момент. Речь идёт про опасные ситуации и в чем причина его холода и покалываний по спине. Этого пока достаточно. С главенством в постели тоже договариваться придётся. Ну, не хочу я снизу. Хоть и понравилось. Сверху мне тоже нравится. Слёзы сами по себе потекли из глаз. Я не заметил, как в комнату тихо вошел мой любезный. — Егор, привет. Что такой смурной? – он заметил, как я вытираю слёзы. – Эй, Егорыч, не пугай меня! Что случилось, милый? – он бросил пакет с лекарствами на кресло и прилёг рядом. Обнял и погладил по спине. – Не молчи, любимый, не рви сердце, что произошло тут без меня? — Я с мамой разговаривал, – шмыгнул я носом. — Плохо поговорили? — Нет, поговорили как раз хорошо. Я засыпал её вопросами относительно нас, наших отношений, монстра. — И? Что она сказала, чем так расстроила? — Я спросил про связь. Она подтвердила, что ты правильно меня чувствуешь. Чаще всего именно такая реакция и проявляется – холод и покалывание спины. Хотя, есть и другие. — И что, тебя же не это расстроило? — Не это. Похоже, мне год или два ещё предстоит побыть монстром. Она сказала, что раз пара нашлась, переброс будет смещаться по времени. Вплоть до последнего переброса. Он уже по времени сдвинулся. И как я пойму, что он последний? — И это тебя расстроило? — Меня напрягают не только сроки. Она сказала, что для формирования и укрепления нашей с тобой связи будет происходить череда опасных событий. Здесь главное выжить и дожить до последнего переброса. Надо проявлять осторожность, чтобы наши старания не были напрасными. Вот почему на нас с тобой столько опасностей обрушилось! Из–за меня ты можешь пострадать. А я не хочу тебя терять, вот и расстроился. — Ясно, – он гладил меня по голове, плечам, спине, чтобы успокоить. – Не переживай. Мы с тобой на рожон лезть не собираемся. Будем пока проявлять осторожность, а там видно будет. — Макс, я никогда не боялся трудностей. И сейчас не боюсь. И прятаться я не намерен. Это трусость. Что хочешь, говори, как поправлюсь, хочу работать. Ты обещал мне работу в СК. — Уже нашёл, а пока выздоравливай. Я тебе тут лекарства привёз, которые в больнице выписали. Аптекарь сказала, что при ожогах гортани следует обрабатывать «Мирамистином» и пить «Супрастин», чтобы отёчность снять. Для обычных ожогов я взял «Де–Пантенол». А перекись водорода и бинты в аптечке для твоего пореза я уже тебе оставил утром. Ты перевязал рану? — Да, перевязал. Ладно, спасибо. А когда на квартиру поедем? — Поедим и поедем. Я гляжу, ты ужин приготовил. Молодец! Пойдём пробовать, я голоден. — Забыл спросить, а где твоя сестра? — Ленок на сборах. Она спортсменка по художественной гимнастике. Скоро приедет, тогда вас и познакомлю. — Так она обо мне не знает? — Нет, а зачем юной девице знать о нас раньше времени? Когда вернётся, тогда и расскажу. — Понятно, – что тут скажешь, Макс прав. Мы с удовольствием поели и поехали на квартиру. И вовремя! Квартира была открыта, и в ней был полный разгром. Хозяйка меня расстреляет за этот бардак! Окно в комнате разбито стулом, сам стул тоже сломан, второй валяется посреди комнаты. Люстра в плачевном состоянии. Ещё немного и она оторвётся от единственного шнура, на котором висит и упадёт на пол. Постель перевёрнута, вещи из шкафа на полу по всей комнате. Одним словом, погромили основательно. Мы сразу вызвали полицию. Они провели обыск, ничего не пропало. Только после составления всех актов объяснительных, мы начали наводить порядок. Собрали все мои вещи и освободили холодильник. Пришлось Максу на следующий день купить пару стульев взамен сломанных и люстру для комнаты, а также заменить разбитое стекло. Как только мы навели порядок окончательно, я позвонил хозяйке и отказался от квартиры. Через пару дней хозяйка приняла жильё, и мы рассчитались с ней. Жить здесь становилось опасно. — Они и сюда добрались! – ворчал я, когда мы вышли из дома. – Такое ощущение, что они за мной следят. И не удивлюсь, если и за тобой тоже. — Не брюзжи. Ты съехал с квартиры, куда мы отправились, они не знают. Так что некоторое время будет затишье. Надеюсь! — Я тоже надеюсь на это, Макс. Зря! Зря мы надеялись на затишье. Эти сволочи добрались до СК. Я уже вышел на работу подсобным рабочим. Постоянно видел Макса, он тренировался с утра, потом мы обедали в соседней кафешке. В столовке он есть не хотел, слишком постно кормили. А ему калории нужны и сладкое для мышц и мозга. Потом он работал до следующей полуторачасовой тренировки. Я в это время менял лампочки, чинил краны, выносил мусор, прибирал снаряды. В выходной бесплатно, как сотрудник СК, занимался в тренажёрном зале. Александра Ильича видно не было. Видимо, Макс его всё же приказал уволить. Мне и в голову прийти не могло, что за поджогом магазина стоит это животное. Теперь по порядку.       В один из дней мы как всегда, обедали в кафетерии. Сидя за столиком у окна мы, наблюдали, что происходит на площади перед СК. Мы уже доедали свой обед, когда я случайно заметил Семёнова. Он был один и видимо, кого–то ждал. — Макс, как думаешь, что Семёнов мог забыть у комплекса, если он уволен? — Да много чего! Гулять, например. Дядя увольняя его, позаботился о том, чтобы в нашем городе ему было сложно найти работу. Вряд ли он снова наниматься пришёл? – предположил Макс. – Только вход ему в СК уже закрыт, и дядя Миша его просто не возьмёт. — Тогда что он тут делает? — Егор, ну откуда я знаю? Давай понаблюдаем. Судя по его виду, ждёт кого–то. Вскоре, к Семёнову подошёл какой–то молодой человек, сильно похожий на того, которого мы с Максом не добили ещё у магазина. Они постояли, поговорили. Семёнов передал ему конверт, и они разошлись, кивнув на прощание. — Странно, – отметил я. – Он вроде без работы сидит. Наверняка в конверте деньги. Откуда у него средства на бандитов? — Егор, а откуда ты знаешь, что там деньги, а не инструкции, например. — Может быть и такое, Макс. Но ясно одно! Мне это не нравится. И чего он возле СК светится, если дурное дело задумал? — Так, Егор! – неожиданно выпалил Макс. - С завтрашнего дня посидишь дома! — Чего? С какой стати? – возмутился я. – Уже неделя прошла с покушения в больнице. Ничего не произошло. Так с чего ты взял, что мне что–то угрожает? Может тебе надо дома посидеть? На мои вопросы лицо Макса стало серьёзным, черты окаменели, глаза потемнели. В моменты, когда Макс сердится, я понимал, спорить бесполезно, а сделать по–своему означало навлечь на себя его праведный гнев. И не только в постели. Как правило, когда любимый злился, мне становилось не по себе и хотелось куда–нибудь сбежать. — Выпросить хочешь? – спросил он железным тоном. Говорил он тихо, но уверенно и властно. Мне аж не по себе стало. Оставалось одно – согласиться. — Нет, прости. Хорошо, на пару дней останусь дома. Сам будь осторожен. Случись что, я озверею. — Хорошо. Три дня. — Три? Так много? Да я с ума сойду один сидеть! – я испытывающе посмотрел а него. — Переживёшь! — Макс! – я искал в его взгляде хоть каплю сочувствия, но не нашёл. Он только сильнее начинал злиться. На его лице красноречиво ходили желваки, что выдавало непреклонность. — Ты меня слышал, Егор. Это не обсуждается. Сидишь дома с завтрашнего дня трое суток. И без меня никуда не выходи. Это понятно? — Да, Макс. Я понял, – вздохнул я тяжко, смотреть Максу в глаза расхотелось. — Вот и молодец. А теперь доедай и пошли. А мне ещё выяснить надо, откуда у этого отмороженного деньги. Где он работает, и кто его вообще такого озабоченного на работу взял. — Вот только давай без глупостей, Макс. Хорошо? — Не волнуйся за меня. Это ты у нас в передряги постоянно попадаешь, а не я. Так что, кто бы говорил, – лицо Макса смягчилось, тон стал мягче. Успокаивается, значит. Я доел свой обед, и мы вышли из кафе. День до конца прошёл спокойно, без эксцессов и приключений. Самое веселье началось в первый день моего «домашнего ареста».