Темный менестрель 3. Северное Королевство.

      Когда земля разделена, и небеса падут во тьму,       И спящие узнают семь проклятий,       Появится в то время странник,       Прошедший далеко за звезды и луну       И избравший очень странный род занятий. Фалион, убедившись в том, что заклинание Невидимости все еще действует, еще раз выглянул из-за обрушенной колонны, за который он спрятался в тот момент, когда с неба прогремел страшный гром. Нет, грозы маг не боялся, так же как и не боялся частенько попадающихся в этих болотах диких зверей, оборотней, вампиров, драугров и натасканных на ловлю подобной нечисти и всех тех, кто был с ней хоть как-то связан, жрецов Стендарра. Будучи мастером школы Колдовства, которая словом и строилась на подобных связях с потусторонним и противоестественным, Фалион всегда был осторожен и умел очень хорошо прятаться, ну или в крайнем случае он знал, как и что нужно делать, чтобы в итоге оказаться не только не убитым, но и получить для себя кое-какую выгоду. Что, собственно, и произошло в маленькой деревеньке Морфал, ведь, как это водится в провинции Скайрим, каждому властителю требуется кто-то, понимающий в магическом искусстве, а с учетом перечисленных выше обитателей болот идея пригреть в городе высокообразованного колдуна уже не кажется столь глупой. Все начиналось обыденно. Небо было чистым, и звезды виднелись в предрассветных сумерках как никогда ясно. Дурным знаком можно было разве что считать созвездие Змея, оказавшееся на сей раз ближе к солнцу, чем прочие. Родившиеся под этим знаком не считаются ни хорошими, ни плохими, да в общем-то о них ничего неизвестно, что сводит на нет все попытки хоть как-то предсказать судьбу и узнать сильные и слабые стороны такого человека, мера или зверолюда. И сейчас Фалион был готов поклясться своей жизнью и посмертием, что Змей появился на небе совсем не случайно. Грянул гром, лик солнца только успел появиться, как свет его лучей погас на мгновение, и в этот самый момент в самом центре ритуального круга, который маг привык посещать для исполнения обрядов (как для своих собственных целей, так и для блага жителей Морфала), появилось двое странных существ. «Даэдра!» — было первой мыслью мага, и пока мрак не успел рассеяться, а грохот утихнуть, Фалион свободолюбивым лососем прыгнул за ближайшее укрытие, где и сидел поныне, в который раз радуясь своей редгардской выносливости и скорости реакции. Однако эти существа не были похожи ни на одного из ранее знакомых магу духов Обливиона, хотя, опять же, никто не знает наверняка, какие духи могут обитать в Том измерении и какие облики они способны принимать в Этом. Первое существо внешне являло собой какого-то представителя расы меров, и более всего оно напоминало магу альтмера или, как их иногда называют, — Высокого эльфа. Однако представители той расы пусть и были довольно высокими по человеческим меркам, за ними никогда не водилось тенденции сиять подобно корню Нирна. За исключением, пожалуй, их обожествляемого предка — Аури-Эля или некоего Снежного Принца — мифической персоны, которую изредка упоминают в своих летописях норды. Но с тем же успехом это существо могло оказаться просто слугой Меридии, ниспосланным в Нирн, чтобы покарать его — Фалиона — за деяния, противные этой даэдрической Принцессе. О степени соответствия вымысла реальности Фалиона заставило задуматься и второе существо, восседающее на покрытом серебристым металлом плече первого. Более всего оно походило на тех огромных разумных крылатых ящеров, владеющих могущественной силой — Голосом, ну или как говорят местные — ту’умом — магией, способной обратить слово в реальность. Вот в существование этих так называемых «драконов» и их магии Фалион очень даже охотно верил — Скайрим, да и иные провинции были весьма щедры на доказательства: от огромных скелетов этих рептилий, разбросанных тут и там еще с Меретической эры, до этого самого Голоса, который практикуют члены закрытого ордена Седобородых и которым эти монахи сильно пугают приезжих и просто несведущих. Вот только ученым мужам Империи прежде не доводилось находить останки столь маленьких экземпляров, а судя по пропорциям тела, этот дракон еще совсем детеныш. Правда нордские легенды, как и акавирские, утверждают, что драконы, покуда были живы, не размножались и вряд ли даже делились на самцов и самок. Пока Фалион из укрытия изучал двух существ и размышлял над дальнейшим планом действий, объекты его интереса синхронно повернули головы в его сторону. Маг замер под пристальными взглядами. Даже лучшее заклинание Обнаружения Жизни его бы не нашло, он столько лет водил за нос самих вампиров, но вот… То из существ, что походило на мужчину-мера, положило ладонь на рукоять своего меча и что-то сказало на непонятном языке, очевидно призывая мага покинуть свое укрытие. На всякий случай мысленно простившись с маленькой Агни, Фалион прервал заклинание и уже будучи видимым поднялся с земли, представая перед двумя неизвестными.

***

Интересный мир, примерно та же конструкция, что и в Тедасе — есть смертные существа, ютящиеся на одной планетке, и есть Высшие Существа со своими доменами, размер которых может быть бесконечен. Эти два измерения разделяет некий барьер, многим напоминающий Завесу Тедаса. После смерти души покидают смертный план, преодолевают барьер и сливаются с энергией, находящейся по другую его сторону, после чего выбирают свой дальнейший путь в соответствии со своей верой, заслугами, обстоятельствами смерти и так далее. Кто-то уходит на перерождение в местный круговорот жизней, а кто-то в тот же домен Высших Существ. Словом, с помощью одного из таких существ мы и попали сюда, чтобы отдохнуть и набраться сил для нового прыжка. Это Высшее Существо имело очень крепкую связь с Пустотой, а может являлось местным ее воплощением, вот я и наткнулся на него во время перехода. Оно не знало понятия времени и формы, но все же могло взаимодействовать с окружающими, хотя для многих его голос даже в мыслях мог бы показаться неким жужжанием, которое услышать и уж тем более понять способен далеко не каждый. Именно это существо и впустило нас в этот мир, вернее в его смертный план, именуемый Мундусом или же Нирном, если иметь в виду саму обитаемую планету. Разумеется, это было сделано не безвозмездно. Находясь в мире смертных, мы должны будем оказать этому существу маленькую услугу, какую именно, оно не сказало, но моя способность слышать его и отправлять души прямиком в Пустоту может сильно помочь ему. Учитывая, что это существо представляло собой некое проявление алчущей Бездны, желания помогать ему у меня соответственно не возникало, но это существо, по его словам, вполне удовлетворится и той толикой хаоса, которую мы внесем в мир одним своим появлением в нем. Вероятно, иномирные гости — явление здесь не столь уж частое… Удостоверившись в том, что мы прибыли в мир целыми и невредимыми, я и Майрон взялись за обозрение окрестностей. Какие-то болота, а судя по растительности, температуре и влажности воздуха, нас забросило едва ли не в тундру. Магический же анализ показал, что местность эта буквально бурлит жизнью… и не-жизнью. Мы оказались в месте, где некогда проводились весьма кровавые ритуалы с целью оживления мертвецов и призыва существ из иного плана бытия. И судя по остаткам магии, все еще витающим в воздухе, подобные ритуалы продолжают проводиться и по сей день, правда уже не столь масштабные. Я и рамалок одновременно засекли поблизости владельца этих магических следов. Визуально разглядеть жертву нашего внимания было нельзя, слышно его не было, запах тоже отсутствовал, но мысли… Они выдавали смертного с головой, как, впрочем, и наличие у него самой души. — Покажись! Я не трону тебя. — Вряд ли, конечно, смертный понял, что именно я сказал, но тем не менее мужчина снял с себя покров иллюзии и выбрался из-за камня. М-да, никак не ожидал встретить подобное — для меня африканец в таких климатических условиях смотрится столь же уместно, как подсолнух в окрестностях Ородруина. Темно-синяя мантия, наброшенный капюшон, но никаких там посохов, толстенных книг, шаманского бубна и прочей атрибутики, должной натолкнуть случайного наблюдателя на мысли о магии. Ладно, не отвлекаемся. Я пристально посмотрел в глаза смертному, тот, как ни странно, почувствовал вторжение, но сопротивления не оказал — или не в первый раз такое с ним происходит, или он просто сообразил, что сопротивление бесполезно. М-м, Фалион действительно принадлежал смертной человеческой расе и родом был не из этих холодных мест, но меня на данный момент интересовало то, где оказался я сам. А оказался я в Тамриэле — одном из материков планеты Нирн, в Скайриме — северной провинции некой Империи с одноименным названием — Тамриэль (красивый рассвет), некогда покрывавшей всю территорию материка. В центре этого континента находился Сиродил — крупнейшая провинция Империи, там же располагалась и ее столица. На западе от нее располагался Хай Рок и Хаммерфелл, на юге — Эльсвейр и Валенвуд, на востоке — Чернотопье и Морровинд, на севере — Скайрим. Также к Тамриэлю относились прилегающие острова, такие как архипелаг Саммерсет на юге и остров Солстхейм на северо-востоке. Однако к нынешнему дню — двухсот первый год Четвертой эры — эта Империя в ходе войн и катаклизмов уже потеряла несколько своих провинций из изначальных девяти, ко всему прочему являющихся исторической родиной основных рас Тамриэля. Основных народов, населяющих Тамриэль, было десять, к человеческим относятся имперцы, редгарды, бретонцы и норды. К эльфийским или мерам босмеры — лесные эльфы, альтмеры — высокие эльфы и данмеры — темные эльфы. К так называемым зверорасам относили каджитов — разумных кошек самых разных размеров, в том числе и гуманоидного вида, аргониан — антропоморфных рептилий/амфибий, а также орков. Хотя последние, как по мнению Фалиона, так и многих других, все же больше относятся к эльфам, о чем говорит второе их название — орсимеры, а также возможность появления гибридов между орком и эльфом или орком и человеком, что невозможно со зверорасами из-за слишком большой разницы в физиологии. Прочие же расы населявшие Тамриэль, большей частью уже исчезли. Айлейды — раса эльфов, в Меретическую (она же мифическая и эльфийская) эру успешно колонизировавшая Тамриэль и правившая большей его частью до начала Первой эры, но в итоге проигравшая войну людям, в то время являющимся рабами айлейдов и поднявшим восстание. Война была кровопролитной, но людям удалось одержать верх, пусть не без помощи Высших Сил. К четырехсотому году Первой эры айлейды считаются вымершими или ассимилированными прочими народами. Фалмеры — снежные эльфы, облюбовавшие бескрайние просторы Скайрима, опять же проигравшие войну людям, в частности колонизаторам с другого континента — нордам, человеческой расе, прибывшей в Тамриэль из Атморы в Меретическую эру. Цивилизация была окончательно уничтожена в Битве при Моэсринге, свершившейся в начале Первой эры. Началом же возникновения конфликта, согласно преданиям нордов, послужила Ночь Слез — битва или, скорее, резня, учиненная эльфами в Саартале — первом городе атморцев в Тамриэле. В дальнейшем практически все поселения и культурные достижения снежных эльфов были уничтожены древними нордами, и на данный момент, как и айлейды, эта эльфийская раса считается вымершей или, в лучшем случае, ассимилировавшейся. Двемеры — загадочный народ, даже о внешнем виде которых многим ученым приходится гадать, хотя из одного названия понятно, что это представители одной из эльфийских рас Нирна, хотя многие нынче считают их не чем иным, как эквивалентом знакомых мне гномов. Общеизвестно, что двемеры отдавали предпочтение не столько магии или живой природе, сколько технологии, и в один прекрасный момент этот народ по неизвестной причине бесследно исчез с лица мира, оставив после себя только нетронутые города со своими сокровищами, полными живых механизмов и хитроумных ловушек. Считается, что эта раса полностью исчезла к семисотому году Первой эры. Драконы, они же «дов-ра» на языке древних нордов, — разумные крылатые ящеры. Когда они появились в Нирне — неизвестно, возможно они были одним из первых разумных видов на планете. Некогда считались бессмертными из-за своего божественного происхождения. Изначальной родиной драконов считается континент Акавир, откуда они впоследствии мигрировали в Атмору, а также распространились по всему Тамриэлю, где драконы взялись править людьми. Примером этому служил Культ драконов, во главе которого стояли могущественные драконьи жрецы из числа приближенных к драконам смертных. Однако правление драконов и их жрецов в Тамриэле со временем стало жестоким и безжалостным, недовольство среди подданных росло, и в итоге все это вылилось в открытое противостояние, известное как Война драконов, закончившееся победой смертных и практически полным истреблением их противников, и в первую очередь благодаря тому, что смертные научились пользоваться ту’умом — могущественной силой, присущей драконам и их жрецам. По легендам самих нордов, в победе им помог один из драконов, а также Кин — Богиня Неба в пантеоне нордов. Но даже после формального окончания войны происходили стычки между новообразованным Северным Королевством Нордов и остатками последователей Культа драконов. Уничтожение последнего оплота произошло в сто сороковом году Первой эры во время войны со снежными эльфами. Судя по датам, люди возвысились в Тамриэле благодаря своим покровителям, в числе которых были Боги и драконы. Рабы айлейдов получили поддержку в восстании от драконьего прародителя — Акатоша Дракона-Бога Времени, установившего барьер, из-за которого существа из соседнего измерения более не могли свободно приходить на помощь эльфийским расам, с которыми они поддерживали контакт, и тем более самостоятельно вторгаться в смертный план целыми армиями. Примерно в это же время норды вытеснили фалмеров благодаря поддержке драконьих жрецов, драконов или Богов, да и трудно поверить в то, что норды, несмотря на то, какими бы хорошими воинами они ни слыли, сумели вот так просто одолеть цивилизацию магов, существовавшую в Скайриме не одну сотню лет и прочно в ней обосновавшуюся. Я обратил свое внимание на информацию об этих Высших Существах, хотя у Фалиона представления о них были весьма смутными, иными словами они были как у смертного. То, что я заметил по прибытию в этот мир, было эт’Ада, некими сущностями, делящимися на Аэдра и Даэдра. По предварительному анализу выходит, что Аэдра — Боги, чья суть и природа зависит от веры, а Даэдра скорее демоны, хотя не все даэдра однозначно злые, среди них есть и нейтральные существа вроде атронахов — духов-элементалей. По распространенным религиозным представлениям аэдра внесли весомый вклад в создание Нирна и даже пожертвовали своим бессмертием для этой цели. Эти существа почитаются как Боги, и в том же Имперском пантеоне их восемь. Их называют спицами в Колесе Мироздания, и в честь каждого названа одна из имеющихся планет, якобы являющаяся планом бытия этих существ. Эти «божественные земли», куда попадают души верующих, называются Этериусом — Планом Бессмертных. Пантеон Высоких эльфов представляет собой ту же версию Аэдра, но тот же Акатош, являющийся для людей Богом-Драконом Времени и прародителем драконов, известен в эльфийском пантеоне как Аури-Эль — Бог-предводитель народа альдмеров — предшественников альтмеров и прочих эльфийских рас, не имеющий в своей внешности ничего драконьего. Вероятно, Аэдра от Даэдра отличает то, в какой степени желания и чаяния смертных влияют на их сущность. Считается, что Аэдра, в отличие от Даэдра, можно убить, нет Бога без народа и тому подобное, в то время как Даэдра — существа пусть и способные увеличивать свои силы и влияние среди себе подобных благодаря вере смертных, их жизнь и природа от этого практически не зависят. Даэдра — это те из эт’Ада, которые, увидев создание своими собратьями плана смертных, а также все неблагоприятные для самих творцов последствия этого действия, решили поступить несколько иначе и в итоге создали свои планы бытия, не потеряв при этом своего могущества. Эти подконтрольные даэдра территории ныне именуются Обливионом, этих планов и прочих карманных измерений свыше тридцати семи тысяч, однако среди них выделяют всего шестнадцать наиболее крупных и влиятельных в соответствии с Принцами Даэдра, эти территории контролирующими. С Нирном Обливион связан достаточно тесно, но в обычных условиях перемещаться между этими измерениями могут только сами даэдра. С помощью специальных ритуалов и договоров можно переместить даэдра в план смертных, но при развоплощени, дух даэдра — анимус — возвращается обратно в свой мир, вот и считается, что убить по настоящему их нельзя. Куда проще призвать существо на более короткий срок, буквально минуты, чтобы тот оказал помощь в бою или поделился своим знанием или силой, но и это дело весьма затратное для мага. Также есть способ открыть постоянные врата в Обливион, позволяющие перемещаться в иной мир не только даэдра, но и смертным, однако знатоков этого дела в нынешние времена найти очень трудно, так как любые связи с даэдра осуждаются и строго наказываются как законом, так и общественностью. Также, согласно альтмерским легендам, некоторые из эт’Ада, что участвовали в создании Нирна и закончили не столь печально, как другие — преобразовавшиеся в эльнофей и ставшие прародителями меров, людей и в целом всего живого и не обязательно разумного — разочаровались в получившемся мире и вскоре покинули смертный план, предположительно отправившись в Этериус. Пример этому — Магнус — Бог Магии, который покинул смертный мир, оставив за собой лишь след разрыва между мирами — Солнце. Из этой трещины в еще нестабильный мир полилась чистая энергия Этериуса, продолжившая преобразование смертного мира и позже названная магией. Большинство других эт’Ада, ныне именуемых Магне-Ге, последовали примеру Магнуса, покинув мир и оставив за собой более мелкие разрывы в оболочке Мундуса — звезды, через которые так же, как и через Солнце, в Нирн стали вливаться потоки чистой энергии. Именно по этой причине звезды, при которых рождается человек, имеют такое большое влияние на его судьбу, влияют на совершаемые магические ритуалы, и по этой же причине многие материалы, которые падают с неба, имеют куда большие магические свойства. Прекратив просмотр воспоминаний человека, я бросил недовольный взгляд на небо. Повезло же мне появиться под знаком Змея, это созвездие та еще темная лошадка, местные астрологи с трудом предсказывают его появление, так как, в отличие от прочих созвездий, строгого графика появления у Змея нет. Для собственной безопасности мне следует покидать этот мир при условиях, максимально идентичных тем, при которых я изначально тут появился, и наличие созвездия Змея одно из обязательных условий, наряду с наличием такого же типа ритуального круга и присутствием той сущности, что нас сюда впустила. Кстати о ней, это существо не Аэдра и не Даэдра, это воплощение одной из тех двух сил, создавших самих эт’Ада, и то место, откуда эти сущности прибыли — Аурбис. Это существо тут обозначается как Хаос, Разруха, Бездна, Ничто, Небытие и Пустота. Но в то же время оно носит вполне определенные имена в соответствии с религией: Сатак — Мировой Змей — для редгардов, Алдуин — Пожиратель Мира — для нордов, Ситис — для многих других народов Тамриэля, хотя поклонение ему, как и даэдра, тут считается незаконным. Наверное поэтому барьер, ограждающий Мундус от других миров, не стал для нас особым препятствием, на вторжение подобных сил он попросту не был рассчитан.

***

— Тут не любят эльфов, — сказал Майрон, отвлекая меня от созерцания неба, на котором в лучах рассвета исчезали последние звезды. Да, политическая обстановка как в Тамриэле, так и в Скайриме оставляет желать лучшего, наш внешний вид может вызвать кучу проблем, и я даже не могу сказать, что подобное отношение не заслуженно. — Драконов тоже не любят, но я по крайней мере не являюсь вымершим и вполне могу сойти за манмера (полукровку). Так что тебе придется или менять обличие, или все время скрываться от чужих глаз. Что выберешь? — Я вопросительно взглянул на дракона. Тот посверлил меня взглядом, посопел, подымел и, недовольно фыркнув снопом раскаленных искр, спорхнул с моего плеча на кусок какого-то камня, где вскоре окутался пламенем и явил мне свой новый облик. — Ну как? — сие было произнесено чуть более грубым голосом, чем привычное мне драконье мурчание. Я критически осмотрел представшее передо мною существо, от кончика носа до кончика хвоста покрытое золотом. Получившийся из Майрона бескрылый драконид в бордовой куртейке да штанишках с ногами ютараптора и щетинистым хвостом мало походил на общепринятых рогатых и пернатоголовых аргонианцев, больше смахивающих на плод корявой трансфигурации человека в крокодила. Шипящий аргонианский акцент отсутствовал, глаза были заметно крупнее, шея длиннее, никакого намека на рога не было, но на затылке и шее была встопорщенная остроконечная чешуя, такая же была и на хвосте ящера. Выглядело внушительно, эту конструкцию даже можно было назвать шипами. — Агацеф или точнее — лукайул, верно? — подвел я итог осмотра. Снова счел форму эльфа слишком уязвимой? Впрочем, местные больные желтухой ваньяр у меня тоже дикого восторга не вызывают. — Ты прав, — довольно прищурился ящер, — но это только внешний облик, внутреннее строение тела этих существ мне неведомо… пока. Да мне и самому любопытно узнать, врожденные способности у местных народов весьма интересные, и многие из них магического происхождения. Те же аргонианцы способны «дышать» под водой, и это никак не связано с замедлением метаболизма, увеличенным объемом легких или наличием жабр. Кстати, у аргониан нет той же религии, что есть у других рас, эти рептилии поклоняются определенному типу волшебного споронесущего и разумного дерева Хист — тоже одна из древнейших рас Нирна. Они растут преимущественно в болотах Чернотопья (Аргонии), но аргонианцы также признают в качестве объекта для поклонения Ситиса. Саксхлил — эти представители одного из народа аргониан отличаются высоким интеллектом, а также дружелюбием и миролюбивым настроем по отношению к другим расам Тамриэля. Они единственные из жителей Чернотопья, путешествующие по миру и встречающиеся в Тамриэле. Агацефы же обладают тонкими чертами лица, подобными наконечнику копья, у них самая красивая чешуя, зачастую радужной окраски. Эти изящные существа обычно к чужеземцам настроены дружелюбно, однако они никогда не покидают родные болота, поэтому за пределами Чернотопья их встретить почти невозможно. К другим представителям народа аргониан относят Паатру — внешне похожих на жаб и весьма агрессивно настроенных к чужакам, Сарпа — крылатых аргониан, избегающих контактов с чужаками, и Нага — больше похожих на змей с темной чешуей и большими пастями, которые любят нападать на караваны. Список завершают Лукайул, это общее название для аргониан, исповедующих иную веру, чем Хист и Ситис, и отрекшихся от обычаев своих предков. Подобный облик Майрона многим сведущим, и в первую очередь самим аргонианцам, расскажет о том, что он невольник, либо же слуга Ситиса или еретик. Ну, с видовой принадлежностью мы определились, что дальше? Я посмотрел на Фалиона, все это время старавшегося не привлекать к себе внимания, вероятно, в надежде, что про него забудут. Вот только на беду врагов и на радость друзьям у квенди память как стальной капкан. — Благодарю тебя за знания, Фалион. Ты человек большого ума и таланта, что, если я правильно понимаю, тут является достаточно большой редкостью. Человек вздрогнул от моего голоса, явно удивленный тем, что к нему обратились на тамриэльском языке (всеобщем для этих краев). Это еще ничего, благодаря памяти мага мне стало доступно понимание «редгардского», несколько словечек на айлейдисе и альдмерисе — языке айлейдов и альтмеров соответственно, плюс пара каракуль на древне-нордском. — Я недостоин вашей благодарности, о Великие. — Маг быстро взял себя в руки и, чуть раскорячившись, низко поклонился нам, едва сумев разогнуться обратно и явно стараясь более не встречаться с нами взглядом. — Чем еще сей жалкий червь может помочь вам, о Прекраснейшие? — Вижу, ты хорошо понимаешь, кто мы, человек. — Честно сказать, подобное обращение меня несколько покоробило, сперва я подумал, что надо мной издеваются, но дело в том, что этот колдун частенько имеет дело с существами, главная особенность при разговоре с которыми — это умение стелиться ковром и быстро бегать. — На ближайшее время нам потребуется кров, а также больше информации об окружающем нас мире. Ты купил себе несколько книг, но не успел прочесть… Великая Война, та, что сейчас остановилась, мы хотим узнать о ней больше, как и о многом другом. — Я дам вам все, что будет в моих силах, о Лучезарные, — вновь подобострастно ответил редгард. — Не обращайся к нам так… ни при нас, ни при посторонних, ни наедине с самим собой. — Я скривился и посмотрел на Майрона, буквально источающего флюиды самодовольства. Этот себялюбивый Дух в местные «Боги» неплохо бы вписался, а мне от всех этих восхвалений повеситься охота, к тому же маг неискреннен и явно переигрывает. Вспомнив еще кое о чем, я добавил: — В ответ мы обещаем не причинять вреда той, что ты зовешь дочерью. За помощь нам ты получишь соответствующую награду, советую хорошенько подумать над тем, что ты желаешь получить от нас в дар. Колдун принял нас за даэдра, а это означает контракты, договора, соглашения и прочую муру, связанную с особенностями местной демонологии и ритуалистики. Одни даэдра врут всегда, другие лгать не умеют, но все равно большинство из них придерживаются буквы даже устного договора и действуют строго в соответствии с ним. Фалион едва заметно расслабился и кивнул нам: — Уже утро, и если мои повелители не против, я отведу вас в свой дом, это недалеко отсюда. Болота близ Морфала — опасное место, немногие осмеливаются бродить тут по ночам, за исключением меня, разумеется. Поддерживать тут ночью порядок — моя работа. — Ну что ж, идем. — Майрон соскочил с облюбованного им камня и подошел ко мне, шаркая босыми когтистыми пальцами по талому снегу. А мы с ним одного роста получаемся, правда, если он на своих курьих ножках как следует вытянется, то и… От дальнейших мыслей меня отвлек тихий всплеск. Прежде чем колдун успел что-то сделать, серебряный кинжал уже по рукоять вошел в панцирь какого-то краба-переростка, решившего выбраться на берег. Вот и моя первая добыча, что уж скрывать, после магических растрат я всегда голодный как Кархарот. А согласно моим чарам, эта тварюшка вполне съедобная, как и многие другие, не менее интересные звери. Мамонты, пещерные медведи, саблезубые тигры, степные олени. Ледниковый период какой-то, а если вспомнить, что Атмора и вовсе замерзла, что и вызвало массовую миграцию нордов в эти края, то, видно, так оно и есть.