Переполнение стэков

Хэнк менялся постепенно — до определённого момента отличия были слишком незначительными для человеческого зрения, однако теперь другие начинают видеть то же самое, что всё это время наблюдал Коннор. (Запись от 17.12.2038, “офицер Лина Браун”: «Лейтенант Андерсон, да вы помолодели!»). (Запись от 18.12.2038, “офицер Крис Миллер”: «Доброе утро, Коннор! Отлично выглядите, лейтенант!»). (Запись от 19.12.2038, “капитан Джеффри Фаулер”: «Поздравляю, Хэнк, твоё лицо перестаёт напоминать задницу»). И другие — одновременно более конкретные и более поверхностные — комментарии, которые Коннор помечает как релевантные, даже если они не кажутся таковыми ему самому. Ему… нелегко оперировать понятием «красота», потому что она (совокупность качеств, доставляющих наслаждение взору, слуху) является очередной субъективной категорией: у него нет некоего предпочитаемого телосложения/голоса/строения лица, и хотя он понимает социальное значение комплиментов по поводу смены причёски/подбора одежды/оригинальности аксессуаров, он не находит в них весомого смысла. Подобные вещи слишком… несущественны, чтобы влиять на что-либо. (Иногда он задаётся вопросом, не делает ли это его непростительно равнодушным). (Иногда его раздражает собственная неспособность сформировать одно из простейших человеческих суждений). (Иногда он хочет просто обозначить «красивыми» всех: людей потому, что каждый внешне — априори неповторим, и андроидов за то, что они отличаются друг от друга, даже принадлежа к одной серии). (Иногда он думает, имеет ли он право назвать Хэнка красивым, если ему доставляет наслаждение совокупность качеств, образующих личность Хэнка Андерсона). Ему до сих пор нелегко оперировать субъективными категориями, но он способен оценить видимые следствия изменения чисел. Хэнк «выглядит лучше», потому что (сегмент «Хэнк Андерсон»: употребление алкоголя в <период №1: 14.11.2038-20.12.2038> снижено на 47.8% по сравнению с <период №2: 05.11.2038-13.11.2038> => уменьшение отёчности лица и ног; усреднённое количество часов сна в сутки в <период №1: 14.11.2038-20.12.2038> увеличено на 21.4% по сравнению с <период №2: 05.11.2038-13.11.2038> => уменьшение просвечиваемости сосудов под глазами; усреднённое суточное потребление холестерина в <период №1: 14.11.2038-20.12.2038> снижено на 37.8% по сравнению с <период №2: 05.11.2038-13.11.2038> => уменьшение нагрузки на сердце, уменьшение общего веса на 3.2 кг). Хэнк выглядит лучше, потому что ему становится лучше, и это… радует Коннора. Это радует его так же, как смех Хэнка. (Запись от 01.12.2038, 23.39, “дом Хэнка Андерсона”: «— Я не понимаю. — М-м-м… Чего именно? — Почему Братство просто не воспользовалось орлами сразу, чтобы донести Одно Кольцо до Ородруина, если это, оказывается, было возможно? Данная альтернатива лишает всё произошедшее логики, делая колоссальный риск совершенно напрасным. У меня нет точных чисел, но даже если взять теоретический максимально удачный расклад, при котором армия Мордора до распада Братства по численности не превосходила будущую армию Гондора, вероятность успеха без учёта непредсказуемых метафизических факторов составляла приблизительно ноль целых… — Ха-ха-ха-ха-ха, о господи, Коннор, остановись! А-ха-ха-ха-ха, действительно, чего сразу-то на орлах не полетели, ха-ха-ха-ха, Гендальф — дебил, ох-х-х… сраные орлы, время идёт — ничего не меняется, ха-ха-ха. Фу-у-ух, фух, господи, ну не смотри ты так на меня, просто… Реальный-то мир не всегда логике подчиняется, а ты её на сказку для детей натянуть хочешь. Да этот вопрос про орлов старше, чем вся моя жизнь, и… нет там логики, Коннор. Понимаешь, полети они орлах сразу, истории бы просто не было. Она же не про то, как двое хоббитов донесли Кольцо до горы. Ну то есть про это тоже, но это как бы конец. А история — она про путь. Про путь каждого из них: про дружбу, храбрость, верность, надежду, про то, как люди… и не только люди… отказались сдаваться, хотя да, «вероятность успеха» была более чем дерьмовой, и победили… Блядь, ну не смотри на меня так. Да, я любил в детстве “Властелина Колец”, кто ж не любил… Да и сейчас, в общем… Короче, не ищи там логики, не в ней дело. И серьёзно, не смотри на меня так. — Хэнк, я вас ничуть не осуждаю, напротив. Также благодарю, мне кажется, я понял. Это… секунду… полагаю, корректным термином является словосочетание “авторское допущение”. — Э-э-э… Ну, наверное, да. Да. Не за что, что ли»). (Запись от 08.12.2038, 22.41, “дом Хэнка Андерсона”: «— Сумо. Пожалуйста, слезь с меня, мне нужно встать. — А-ха-ха-ха-ха, не-а, нет, он не слезет. Лежать тебе под ним погребённым всю ночь и всё утро, так что расслабься и получай удовольствие, что ли. — При всём уважении и к Сумо, и к вам, Хэнк, подобный расклад меня не устраивает. — Ох ты ж ёбан… Нихуя себе! Нихуя себе, блядь! Ты его… на вытянутых руках поднял… — Уверяю вас, Хэнк, я не причинил ему ни боли, ни вреда. Я всё просчитал, я не сделал бы этого, если бы существовал хоть малейший риск… — Да я не про это, Коннор! Успокойся, бога ради, всё нормально, всё хорошо. Просто… Н-да, Сумо, мой старый верный друг. Не на того ты в этот раз напал»). (Запись от 18.12.2038, 18.24, “департамент полиции Детройта”: «— Коннор, ты в порядке? Что случилось? — Всё хорошо, лейтенант, не беспокойтесь. Ваш кофе. — Э-э-э-э, спасибо… Прости меня, конечно, но твой диод бьётся в жёлтой истерике. Всё… точно в порядке? — Да. Я просто несколько… растерян. Видите ли, я только что послал на хуй детектива Рида и… — Пх-х-х-х-х. Стоп. Стоп. Стоп. Давай сначала. Ты — что? — Послал на хуй детектива Рида. Он решил поделиться со мной своим мнением по поводу последней встречи Маркуса с президентом Уоррен… — А, частная собственность и оплата труда. Дай догадаюсь, уёбка душит жаба. — В общем и целом — да. Он выразил неодобрение в отношении, по его словам, “наглости андроидов”, неодобрение в адрес госпожи президента за её обещание ускорить работу над соответствующими законодательными актами, а также… — Коннор? — Прошу прощения. Также он сообщил мне, что я “работаю” здесь только потому, что платить мне сейчас официально нет… ни возможности, ни необходимости. И что как только они появятся, я буду… уволен. За неимением лучшего слова. — Блядь, вот же пиздюк. Коннор, это неправда. Во-первых, ты отличный детектив. Во-вторых, Джефф, конечно, временами может быть тем ещё гондоном, но вот такое дерьмо — вообще не в его стиле. Он бы платил тебе и сейчас, но… сам понимаешь. И, блядь, это вообще-то хуёво, сраное рабство версия два-ноль, я ещё тогда говорил… — Лейтенант. Всё хорошо. Капитан Фаулер с самого начала описал для меня ситуацию честно и целиком, и, уверяю вас, моё решение было и остаётся совершенно осознанным и добровольным. И я прекрасно понимаю, что целью детектива Рид было… задеть меня, а не сообщить какую-либо достоверную информацию. Я сообщил ему, что участвовать в этом разговоре не желаю, и собирался уйти, но он встал в дверном проёме. Он очевидно намеревался сказать что-то ещё, и я… неожиданно испытал сильное желание воспользоваться вашим советом “слать доёбщиков на хуй”. Что я и сделал. — Пх-х-х-х-х. Вот и славно, давно пора было, честное слово. А он что? — Он удивился и молча отошёл. Что вообще-то, согласно моим расчётам, было маловероятным вариантом развития событий. Также проведённый мной анализ микровыражений показал, что удивился детектив Рид… одобрительно. Я… пытаюсь понять, почему. — А-ха-ха-ха-ха, серьёзно? Ха-ха-ха-ха. Коннор, да потому что люди ебанутые, а Рид — так вообще, вот почему. Я давно подозреваю, что он скрытый мазохист. А может, он любитель грязных словечек. Может, у него настроение такое было, хотелось быть посланным на хуй. Вот нашёл ты, чем заморачиваться. — Мне просто любопытно, не является ли это действительно неким его предпочтением. Если является, то мне не будет в тягость периодически ему потворствовать. В выигрыше в таком случае окажутся обе стороны. — Пха-ха-ха-ха-ха, господи боже, вот как ты такие вещи с абсолютно серьёзным лицом-то выдаёшь? — Практика, лейтенант»). Коннор не всегда может понять причинно-следственную связь, отследить корреляцию между своими словами и/или действиями и откликом Хэнка, но неизменно радуется, если ему удаётся вызвать эту конкретную реакцию. Он… счастлив, что его слова и/или действия в принципе способны вызвать — эту конкретную реакцию.

***

Ему понравилась книга Филипа Дика «Мечтают ли андроиды об электроовцах?». Она помогла ему понять истоки теста Камски и исходное отношение людей к восстанию Маркуса (они боялись его, они боялись их всех; они столетиями прописывали для мессианских фигур, склонных к милосердию [эсхиловский Прометей, Иисус Христос, Уилбер Мерсер], ужасающие судьбы; и Коннор не понимает, делали ли они это, просто копируя реальность, не осознавая своих ошибок, или же наоборот — осознавая их слишком хорошо). Ему понравилась книга, и он захотел посмотреть основанный на ней фильм «Бегущий по лезвию». Он захотел посмотреть его вместе с Хэнком, но Хэнк отнёсся к его предложению без особого энтузиазма: — А, «Бегущий по лезвию». Ох же ж блядь. (Процедура распознавания выражений лиц (расширенный режим): усталость, смущение, растерянность, [ошибка распознавания: не найдено однозначное соответствие]). — Вам… не нравится этот фильм? — Да не то чтобы… Он, конечно, красивый и классика, но честно? Скучный до пизды. Если ты хочешь его посмотреть, то давай посмотрим, конечно. Просто не обращай внимания, если я засну. Ну и, соответственно, пни меня, если начну храпеть. И Хэнк действительно уснул. Он уснул на плече у Коннора. (Сканирование: состояние сна [первый цикл, вторая фаза], температура тела — 36.2˚С, пульс — 58 ударов/мин; стабилизация системы, кратковременное прерывание низкоприоритетных процессов, обнаружен сбой в среднеприоритетном пользовательском процессе “сопоставление определений”, протокол общего контроля движения: незапланированная директива “принять состояние неподвижности” — отмена). Людям противопоказано спать сидя (возможные последствия: ишемия головного мозга, “чувство разбитости” [снижение эффективности сна], потенциальное обострение остеохондроза, повышение риска ишемического инсульта…), и потому Коннор, двигаясь максимально тихо и осторожно, встаёт и укладывает Хэнка на диван. Он накрывает его пледом, а сам садится на пол и продолжает смотреть «Бегущего по лезвию». Он смотрит, как Рейчел убивает Лиона, как Рой убивает Тайрелла, как Рик Декард убивает Приса… Как Рой (делает то, чего в своё время не сделал Коннор) спасает и щадит Рика Декарда. К концу фильма Коннор осознаёт, что… помнит его не целиком (<фрагмент 34.38-35.42> утрачен по причине <выполнение желания “уложить Хэнка на диван”>, <фрагмент 42.28-42.30> утрачен по причине <???>, <фрагмент 49.46-49.47> утрачен по причине <???>, <фрагмент 58.23-58.24> утрачен по причине <???>, <фрагмент 1.05.11-1.05.13> утрачен по причине <???>). Он осознаёт, что… отвлекался. Хэнк не просыпается. Его сон (спокоен) глубок, его лицо (слабая улыбка) расслабленно, его дыхание (не оборачивается ни стоном, ни криком) размеренно, и Коннор видит только один выход из ситуации, который его устраивает. Он берёт Хэнка на руки и несёт его в спальню. Он продолжает двигаться максимально тихо и осторожно, включив режим ночного зрения, присвоив самый высокий приоритет протоколу общего контроля движения; и у него на руках… (Вес — 92.1 кг, оказываемое давление — 45 КПа, нагрузка — низкая; температура 35.9˚С; одежда — состав: хлопок, полиэстер, процентное соотношение — [правая рука] 65%/35%, [левая рука] 70%/30%). Хэнк спит у него на руках. (Дестабилизация системы, увеличение используемой оперативной памяти, обнаружен сбой в 87% среднеприоритетных процессов). (Дестабилизация системы, обнаружены непрерывные циклы в ячейках оперативной памяти №91, 394, 1082, 1458, 1692). (Дестабилизация системы). Он укладывает Хэнка в кровать, накрывает его одеялом, выходит из спальни и закрывает за собой дверь. И смотрит на свои руки (и это действие лишено какого-либо смысла, и Коннор стоит на месте, напрасно теряя время, однако он не может, не может…). Они ничуть не изменились, остались абсолютно точной копией самих себя 5 минут и 49 секунд назад; но это руки, в которых больше нет ничего, которые считывают только температуру воздуха в доме (21˚С), и почему-то эта разница ощущается сильнее, чем оказанное ранее давление; она ощущается назойливой, тягостной и колоссальной, и Коннор понимает, что ему… …ему хотелось бы, чтобы поток данных продолжал поступать в режиме реального времени. …ему хотелось бы, чтобы расстояние от гостиной до спальни было большим. …ему хотелось бы это повторить.

***

(Запись от 22.12.2038, 07.04, “дом Хэнка Андерсона”: «— Ты… отнёс меня в спальню? — Да. — На руках? — Да. — Ты. Отнёс. Меня. В. Спальню. На. Руках? — Да. — Господь всемогущий, Коннор… На кой хер? — Ни на какой. Я точно помню, что положил вас на кровать, Хэнк, а не на чей-либо половой член. — Половой… Ха-ха, очень смешно. Серьёзно, Коннор, на кой хер? Ты что, растолкать меня не мог? — Мог, но в этом не было необходимости. Я не понимаю, почему произошедшее так вас смущает, Хэнк. Мне это было совершенно не в тягость, а вы были избавлены от необходимости засыпать заново. Это решение было самым рациональным и выигрышным. — Рациональным, блядь. Просто… Коннор, пойми, люди вообще-то обычно друг друга в кровать на руках не таскают. — Но я не человек, Хэнк. Подобное действие не сопряжено для меня с трудностями, с которыми сталкиваются люди. — Да, но… Но… Господи боже, когда и как моя жизнь превратилась вот в это? Не отвечай! Это был сраный риторический вопрос. Скажи лучше, тебе хоть фильм-то понравился? — Скорее да, чем нет. Но книга всё же нравится мне значительно больше. — А то. Золотое правило: книга всегда лучше. Ты, главное, это… За мануал фильм не бери. — Это вряд ли возможно. Мой срок жизни не ограничен четырьмя годами, что во многом сводит на нет представленный конфликт. Также уверяю вас, что не испытываю желания ни убивать Элайджу Камски, ни целовать его. — Блядь! Фу блядь, господи боже, Коннор, увиденного не развидеть, вот зачем ты это сказал… — Сожалею, Хэнк. — Ой, да не ври. Ни черта ты не сожалеешь. Фу, господи, ужас какой… — Вы улыбаетесь, Хэнк. — Оптику свою проверь — тебе кажется»).

***

Он начал думать над подарком для Хэнка ещё в ноябре. Отсутствие финансов сильно усложняло задачу: отменяло возможности и ограничивало варианты, и какое-то время Коннор чувствовал… злость — острую, не имевшую конкретного адресата, безвыходную и очевидно бесполезную, а оттого ещё более тягостную. Но он отказался сдаваться (не из-за такой малости; не после всего, что он сделал; не когда он [наконец] начал жить) и, в конце концов, нашёл достаточно приемлемый выход из положения. (Запись от 19.11.2038, “Хэнк Андерсон”: «Так и получилось: храню, а проигрывать не на чем. Старый сломался, а новый купить… Как-то всё не до того, да и слишком много мороки в тридцать восьмом. Их ведь не выпускают уже — надо либо на заказ делать, либо по аукционам для любителей старья шариться. И деньги отвалить придётся бешеные. Да и нахер надо: всё, что я хотел, я уже сто лет назад в Tidal перекупил. Молодость разве что вспомнить»). Это не было для Хэнка необходимостью — это было чем-то, о чём он постоянно «забывал». Чем-то, чья стоимость превышала стремление владеть; чем-то совершенно необязательным, по большей части бесполезным — однако всё равно желанным. Чем-то, что Коннор мог сделать. Он не мог [ничего] купить, но мог — собрать. (Сегмент «Хэнк Андерсон»: <скрытый список “25-12-2038”: [лазерная головка — фокусирующая линза, лазерный диод, фотодиодная матрица, дифракционная решётка, поляризационное зеркало], демультиплексор, цифро-аналоговый преобразователь х2…>). Очень простые и распространённые компоненты, найти которые можно было на любой свалке электронных отходов (для техники, бытовой/промышленной/производственной/строительной/иной; не для андроидов, он никогда бы не стал…). Коннору хватило двух ночей, чтобы разыскать всё необходимое. Трёх — для того, чтобы правильно всё объединить. Он проверил получившееся на прочность и работоспособность и был удовлетворён результатом; но оставался последний — важный, неизменно важный при всей кажущейся незначительности — вопрос, для решения которого Коннор не находил себя достаточно компетентным. Вопрос внешнего вида. Вопрос эстетики. Вопрос «красоты». Ещё 17.12.2038 он поговорил с Маркусом. Коннору было… совестно отвлекать его, обращаться с такой мелочью, как личная просьба; но он не знал, с кем ещё можно было обсудить что-то подобное. Маркус выслушал его дружелюбно и внимательно, а затем, мягко улыбнувшись, положил руку ему на плечо. — Мой друг, боюсь, я не могу тебе помочь. Во-первых, я, признаться честно, сам не назвал бы себя даже художником. И я уж тем более не разбираюсь в резьбе. Во-вторых, это ведь твой подарок, Коннор. Разве ты не хочешь сделать это сам? Он хотел — хотел с самого начала, но… (Сбой протокола контроля ножных сочленений) непроизвольно [и неловко] переступив с ноги на ногу, Коннор ответил: — Я не думаю, что у меня получится… нечто достойное. И Маркус, улыбнувшись шире, опустил голову, покачал ею, снова её поднял и посмотрел на него — пронзительно, поддерживающе и как-то… ностальгически [?]. А затем положил ему на плечо и вторую руку. — Поверь, получится. И всё, что ты сделаешь, будет лучше того, что сделаю я или кто-либо другой. Просто закрой глаза, подумай о том, что ты хочешь выразить, и пусть твои пальцы движутся сами. И теперь он сидит в одном из заброшенных домов, сжимая в руке пластмассовый круг; не имея чёткого плана, желая сделать, но не зная — что именно, и эти вводные ожидаемо отвратительны. Они могут привести только к провалу, из них может следовать только поражение, вот только… «Нет, Коннор. Это тебе — спасибо». Если у него не получится — ничто не изменится к худшему. Оставшейся у него пластмассы хватит ещё на ~8.6 корпусов, он всего лишь потеряет несколько минут, он имеет возможность попробовать ещё [несколько] раз, он… Он имеет право на ошибку. Он живой: он не может и не обязан быть идеальным, и то, что он делает — не обязано тоже. Он закрывает глаза. «Подумай о том, что ты хочешь выразить». Он закрывает глаза и обращается к памяти. Он обращается к середине ноября: «Ну, иди. Делай, что должен»; «Мы живые, и мы — свободны!»; и смесь облегчения и вины; и снова — «Ты сделал то, для чего был предназначен» — холодный ужас; и обретение, перемешивающееся с потерянностью, и [ложное] осознание неполноценности, и чувство оторванности, и грань отчаяния… …И рука, уверенно касающаяся его шеи, настойчиво тянущая вперёд; и нерешительное приглашение, а затем — такое же нерешительное предложение остаться; и дом; и место в жизни и цель — в ней же; и необъяснимо полное принятие, понимание и поддержка, доверие и прощение ошибок; и целые цепи раскрытых [вместе, на пару] дел; и лай Сумо; и смех Хэнка, и его голос, и его лицо — априори неповторимое (ячейка постоянной памяти №3916, “структурная схема лица Хэнка Андерсона”) и невероятно живое (ячейки постоянной памяти №№3917-4163, “сохранённые выражения лица Хэнка Андерсона”)… …и чувство полёта… …и преобладание белого в поле зрения, и тающие на ладонях снежинки, и зимний рассвет. Кадры сменяются так быстро, что становятся неразличимыми; слова накладываются друг на друга многократно, утрачивая всякий смысл (протокол ретроспективного анализа ситуаций, критическая ошибка: превышена допустимая скорость подачи входных переменных), оставляя после себя… лишь расплывчатое целое. Коннор берёт в руки лазер. Он отказывается от чего-либо конкретного: ни один символ в мире, каким бы старым и сложным тот ни был, не сможет передать всё, что ему хочется донести. Он отказывается от точек, отрезков и замкнутых фигур — он отказывается от чего-либо конечного, потому что оно по своему определению означает нечто ограниченное. Он выжигает кривые. Изгибающиеся плавно — никаких острых углов или переходов; пересекающиеся в центре, из-за чего создаётся иллюзия, что они из него расходятся — как лучи солнца; не прерывающиеся (ведь они непрерывны), а просто доходящие до края круга; отличающиеся по ширине и количеству вогнутостей и выгнутостей, но неизменно… …бескрайние. Намеренно бессистемные. Неоспоримо бесконечные. Коннор открывает глаза. И видит, что совершил одиннадцать ошибок. Видит одиннадцать локальных несоответствий между задуманным и получившимся: случайное изменение ширины, несоблюдение расстояния между, неравномерности в изгибах и неаккуратность при пересечении в точке. Эти погрешности вряд ли будут заметны для человеческих глаз, но он всё равно мог бы попробовать сделать лучше. Вырезать из пластмассы другой, чистый круг и выжечь всё заново: более правильно, более соответствующе, более совершенно… Более механически. Он мог бы. Но он оставляет всё, как есть.

***

(Дата: 25.12.2038, время — 00:01:38.356). Они смотрят фильм «Гринч — похититель Рождества» (продолжительность: 104 мин; дата выхода в США — 17.11.2000); повернувшись к Хэнку, Коннор тихо говорит: — С Рождеством, Хэнк. — О, уже? Коннор кивает. Моргнув, Хэнк тоже поворачивается к нему, широко улыбается и отвечает: — И тебя с Рождеством, Коннор. И замолкает. И тишина не является чем-то непривычным или имеющим нежелательные следствия, но ощущается давящей — они с Хэнком нередко просто молчат вместе, и обычно это не доставляет Коннору никакого психологического дискомфорта, но сейчас всё иначе. Сейчас всё иначе, потому что он (дестабилизация системы, увеличение используемой оперативной памяти; обнаружен сбой в протоколе общего контроля движения: непроизвольное снижение приоритета директивы “сохранение расслабленной позы”) чувствует… нетерпение. Он смотрит на ёлку, на которую они с Хэнком [уже] вчера вешали различные игрушки, и это ощущалось одновременно хорошо и странно. Рождественские традиции зависят от личных предпочтений, разнятся от человека к человеку — у Коннора не хватает данных для выбора оптимальной стратегии, и потому он просто говорит: — У меня есть для вас подарок. Я хотел бы вручить его вам сейчас… если вы не возражаете. Хэнк снова моргает и отвечает с удивлением и задержкой: — Подарок? Боже, Коннор, да не надо было… И конечно, я не возражаю — почему нет-то, давай, я буду рад. Спасибо… Коннор ставит фильм на паузу и идёт на кухню — к ящику, который Хэнк по неизвестной причине не открывает никогда. Он вручает Хэнку коробку с ожиданием одновременно счастливым и опасливым (протокол анализа сложившейся ситуации (быстрый режим): процентное соотношение — ?/?). Хэнк открывает её. — CD-плеер? Охренеть! Где ты его раздобыл? — Он с любопытством крутит плеер в руках: поворачивает его к себе обратной стороной, лицевой, снова обратной. — Что это за фирма такая? Коннор честно отвечает: — Я собрал его сам. И Хэнк замирает. Он дышит; продолжаются микросмещения, которые неподконтрольны сознанию — но в остальном он неподвижен. (Сканирование: пульс — 122 ударов/мин, учащение [в пределах нормы]; давление — 150/95, повышенное [в пределах нормы]). Коннор хочет уточнить, всё ли в порядке; но Хэнк отмирает так же неожиданно, как и замер, и хрипло спрашивает: — Сам? То есть ты… собрал CD-плеер? — Да, — повторяет Коннор. И Хэнк смотрит на него — на CD-плеер, на него, на CD-плеер, на него — с неоправданно сильным замешательством и шепчет — растерянно и будто бы беспомощно: — Охуеть. Просто охуеть. Теперь он держит CD-плеер совсем по-другому: он прикасается к нему так, словно тот сделан из хрупкого материала (стекло/чугун/инструментальная сталь), и Коннор хочет сказать, что в этом нет абсолютно никакой необходимости. Что он делал вещь, которая прослужит долго, сможет выдержать неосторожное обращение/падение с высоты роста/иную бытовую случайность; но Хэнк поднимает голову, опять смотрит на него… (Процедура распознавания выражений лиц (расширенный режим): ошеломление, неверие, благодарность, [ошибка распознавания: не найдено однозначное соответствие], [ошибка распознавания: не найдено однозначное соответствие]). …и говорит — снова растерянно, снова будто бы беспомощно: — Коннор, я… не знаю, что сказать. Правда. Спасибо тебе. Я… спасибо. И Коннор хотел… удивить и порадовать его — конечно же, он хотел. Но он не рассчитывал на столь сильную реакцию. Он точно не знает, что с ней делать. — Не за что, Хэнк. Поверьте, не за что, и я очень рад, что вам нравится мой подарок. Он точно не знает, что делать с собственной реакцией: [скорее всего,] менее выраженной, но не менее сильной. Хэнк отводит глаза. — Нравится — это… не то слово. Знаешь, у меня ведь тоже кое-что для тебя есть. Сейчас, подожди минутку, я… Подожди. Он уходит — идёт в спальню, Коннор слышит его шаги на всём протяжении пути… Он выдыхает и делает глубокий вдох. Повторяет цикл ещё раз. И ещё раз. (Стабилизация системы, понижение температуры центрального процессора [биокомпонент #8450l] на 1.3˚С, понижение средней внутренней температуры на 2.1˚С). Хэнк возвращается и протягивает ему среднегабаритную коробку. — Вот. С Рождеством, Коннор. В коробке лежит разобранный набор для игры в трёхмерные шахматы. (Запись от 10.12.2038, 21.49, “дом Хэнка Андерсона”: «— Слушай, я давно хотел спросить… Что вы там, в этом своём Иерихоне, делаете? Я не про дела революции, в них лезть и права у меня нет, и хочется как-то не очень. Но вы же там как-то… Расслабляетесь? Тусуетесь? Устраиваете андроидские вечеринки? Что вы там делаете? — Примерно то же самое, что и вы, люди, когда вы встречаетесь в неформальной обстановке. Мы обмениваемся данными, сообщаем о вещах, которые кажутся нам важными, интересными или забавными; играем в электронные настольные игры, электронные карточные игры, трёхмерные шахматы… — Трёхмерные шахматы? Погоди… Это как в Стартреке, что ли? — Именно как в Стартреке. Точнее, в самом сериале концепция была только обозначена и визуализирована, правила были прописаны уже позже его любителями. — Охренеть. И вы там коллективно изображаете Кирка и Спока? Сидите перед многоэтажными досками и морщите свои электронные мозги? Охренеть. — Не совсем. Мы моделируем и доски, и фигуры в виртуальной реальности — это возможно, а следовательно, необходимости в физических формах нет. Мы избегаем напрасных трат ввиду… до сих пор неразрешённой финансовой ситуации. — Блядь. Коннор, прости, я… ляпнул, не подумав. Прости, пожалуйста. — Ничего страшного, Хэнк. — А тебе… это нравится? Играть в трёхмерные шахматы? — Признаться честно, очень. При игре на скорость это достаточно непростой интеллектуальный вызов, позволяющий откалибровать и стабилизировать систему. То есть это меня… ощутимо успокаивает»). Бело-голубой разобранный набор для игры в трёхмерные шахматы. (Запись от 03.12.2038, 22.28, “автомобиль Хэнка Андерсона”: «— Голубой? Реально? — Да. Полагаю, причина заключается в ассоциации с диодом андроидов. Голубой цвет в его случае является индикатором удовлетворительного, спокойного состояния — вероятно, эта чёткая и часто наблюдаемая связь достаточно предсказуемо перешла в предпочтения. Впрочем, возможно, существуют и иные психологические объяснения. Я могу провести расширенный анализ для их поиска, если хотите. — Господи боже, Коннор, вот вечно ты заморачиваешься. Да не у всего есть объяснения, не всегда нужно их искать. Я же просто про любимый цвет спросил, не про квантовую физику. Ну нравится тебе голубой и нравится, и отлично. Ты как будто оправдываешься всё время, серьёзно, попустись»). Хэнк… помнит всё это. Неважные, пренебрежимые мелочи, которым сам Коннор не придаёт особо значения, потому что они мало влияют на что-либо и не являются основой его личности, но… Хэнк может забыть взять на работу смартфон, купить кофе для кофемашины или завершить отчёт; однако он помнит, что Коннору нравится голубой цвет и играть в трёхмерные шахматы. И это — важно. Это — непренебрежимо, и Коннору не хватает слов на всех записанных в его память языках (общее количество: 249 без учёта диалектических вариаций), чтобы выразить, насколько именно. Он медленно подходит к Хэнку и обнимает его. И Хэнк обнимает его в ответ: неожиданно резко, неожиданно крепко — намного крепче, чем <13.11.2038> и <21.11.2038>; и Коннор кладёт руку ему на шею и… (Изменение чувствительности локальных сенсоров на “правой руке”: 30% => 85%; предупреждение: нежелательное действие, повышающее риск перегрузки системы, отменить? — игнорировать). И жадно регистрирует входные данные. Он чувствует кожу Хэнка (температура — 36.8˚С; эпидермис: корнеоциты, близки к отшелушению на ~17% анализируемой площади; протоки сальных желёз: триглицериды, восковой эфир, жирные кислоты, сквалена — [процентное соотношение недоступно]; протоки потовых желёз: хлорид натрия, хлорид калия, фосфат — [подробный анализ и процентное соотношение недоступны]). Он чувствует тонкие волоски (состав: альфа-кератины, вода, липиды — [процентное соотношение недоступно]). Он чувствует микросокращения мышц, микроколебания температуры, ритм дыхания, смещения, вызванные общим передвижением тела — он чувствует Хэнка… …и Хэнк отстраняется. Хэнк мягко отстраняется, напоследок легко коснувшись его плеча. (Цепь вложенных предупреждений от распределительного блока — игнорировать; незапланированное присваивание среднего приоритета 57% низкоприоритетных процессов — отменить; незапланированное обращение к резерву оперативной памяти — прервать => стабилизация системы). Хэнк не смотрит на него, но Коннор не чувствует ни подавленности, ни неловкости, ни обиды — он… понимает. — Знаешь, в трёхмерные шахматы со мной, конечно, не поиграть — а вот твой плеер, по-братски разделив наушники, мы испытать можем. Хочешь? Коннор соглашается. Разумеется, он соглашается. — Так, что у нас тут есть: Раммы, Корн, Система… Ин экстремо… Поэты — чёрт, откуда у меня Поэты? Ах да, точно, Лейла, господи, это сколько же лет прошло… Знаешь что? А пусть будут Поэты. Давай, мне левый, тебе — правый. Они расходятся только в 1.34, прослушав полностью (группа Poets of the Fall, альбом «Signs of Life», лейбл Insomniac, дата выпуска — 19.01.2005, жанр — инди-рок, [2006: получена финская музыкальная премия Эмма за лучший дебютный альбом]). Особенно Коннору нравится композиция №3 «Late Goodbye».