История любви, о которой не пишут в книгах.

«Ты сегодня плохо выглядишь», - первое, что прочитал Чонгук на приеме Ханьюля. - Я плохо спал. И у меня сегодня тяжелый день. Я участвую в боях без правил, сегодня соревнования на военной базе. «Это разрешено»? – очень удивленный Ханьюл пристально вглядывался в лицо Чона. Тот усмехнулся. - Ну, вообще-то, все не так страшно на самом деле, там никого не убивают, да и тяжелых травм не случается. Это обычные соревнования, ничего сверхъестественного. Просто я буду участвовать в них первый раз. Мне немного не по себе. Я не чувствую, что готов. «Ты можешь отказаться»? – Юн Ханьюл от волнения не писал, как обычно, а машинально перешел на язык жестов. Но Чонгук понимал его. Поэтому даже не стал делать на этом акцента. А просто отвечал: - Нет. Список на участие составляется за месяц. Он предварительный. В этот период можно сняться с соревнования. А за день подается список окончательный, он не подлежит редактированию. Сняться, конечно, можно, но тогда ты автоматически проигрываешь. И в течение длительного времени вообще нигде не можешь участвовать. Как Вам объяснить? Для группы спецназначения, что тренируются на той базе это сравнимо с бесчестием. «Честь мундира», - Чонгук криво улыбнулся. «Ты не военный, Чонгук. Ты школьник». - Как только мне исполнится 18, я пойду в армию. Мы с отцом давно это планировали, ничего не изменилось. И возможно, что через год меня уже здесь не будет. Последние слова Чонгука прозвучали как-то обреченно. «Я понял. Ну, что там насчет первого поцелуя»? Ханьюл вдруг понял, что спокойно разговаривает жестами, как с Тэхёном. Он с улыбкой посмотрел на Чонгука. «Парень, где ты брал дополнительные уроки»? - Интернет мне в помощь, - улыбнулся Чонгук. *** Отцовский джип ощутимо трясло на кочках. Чонгука затошнило еще по дороге на базу. Отец с ним не разговаривал. Даже не смотрел в его сторону. Тем было лучше. Говорить не хотелось совсем. Чонгук не знал, о чем теперь говорить. Он разочаровал человека, который был его кумиром всю жизнь.С малых лет Гук пытался изо всех сил соответствовать отцовским требованиям, равняться на него, быть, как он; ждать хоть малейшей скупой похвалы, которые случались настолько редко, что казались божьим благословением. А теперь он боялся взглянуть в глаза родному человеку, потому что ощущал огромную досаду. Не стыд, совсем нет. Ему не было стыдно, что он занимался танцами долгие годы. Танцы - это самое прекрасное, что было в его жизни, да так и осталось по сей день. Его мечта и любовь. Любовь. Это слово вообще у него под запретом. Он пообещал себе никогда не произносить его, даже мысленно, и уже нарушил свое обещание. Наверное, он неправильный во всех смыслах. Неправильный сын, неправильный друг…он просто неправильный. *** - Это же безумие, - то и дело слышал Чонгук за спиной шепот многочисленных зрителей. – Это надо остановить… Чонгук усмехнулся, от чего ссадина на губе снова лопнула, и рот заполнился кровью. Его тошнило от этого металлического соленого привкуса. Кровь затекала по глотке, и ему приходилось ее сглатывать. Его выматывали долго и тщательно. Чонгук с самого начала знал, что отец попытается ткнуть носом нерадивого сына. Смотри, мол, сынок, помогли тебе танцы? Сделали они тебя выносливее, сильнее и маневренней? Хотелось зарыдать, как маленькому, забиться в угол или вообще исчезнуть. Нет, папа, не сделали. Танцы просто делали меня счастливее. Трое его предыдущих противников ни в какое сравнение не шли с человеком, что стоял сейчас напротив Чонгука. Перуанец Роберто ПучБезада, не гнушался грязными приемчиками. Вернее, он не считал нужным придерживаться местных правил ведения боя. Он владел боевым искусством Баком. Очень опасный стиль, направленный на точечные удары в жизненно важные органы противника, причем все это выполнялось с бешеной скоростью, противник даже не успевал понять, что вообще происходит. Молодой мужчина снисходительно улыбался. При обмене рукопожатиями, он прошептал Чонгуку: «Малец, ты мне не противник, просто сдайся через несколько минут, и твоя честь не пострадает». Чонгук сдаваться не хотел. Он видел нарастающее беспокойство в глазах отца, который сейчас находился за ограждением. Парень твердо посмотрел ему прямо в глаза. Это было глупо: получать удовлетворение от беспокойства отца но, тем не менее, это было так. Взгляд отца просил не делать глупостей. Но Чонгук уже сделал выбор. Кривая усмешка скользнула по губам парня. Он поднял руки вверх, разогревая публику. Давая всем понять, что сейчас будет шоу. Зрелище, которого так хотели разгоряченные кровью и адреналином самцы, находящиеся здесь. Рев стоял по всему залу. - Ты должен это остановить, - мужчина, стоявший рядом со старшим Чоном, теребил его за рукав. – Это уже не игры, посмотри на пацана, он что-то задумал! - Да что я не вижу?!! – полковник отдернул свою руку. – Всё обойдется. Я разговаривал перед боем с Роберто. Там на татами творилось что-то несусветное. Парнишка оказался не сопливым пацаном, как видел его Безада. Он грамотно уходил от ударов в большинстве случаев. Был довольно ловок, неожиданно жилист и силен. Безаду захватил азарт. Чонгук сам не наносил удары, просто уходил от захватов, ставил блоки, словно дразня своего противника. И противник начал уже злиться. Толпа свистела и неистовала. - Что он творит? – полковник Чон схватился за голову. – Он специально подводит его к грани. - Это безумие… - твердил рядом мужчина. – Останови бой, я тебя прошу. - Я не могу! – вскричал мужчина. – Это погубит его честь. - Как же… - Ты же видишь, он намеренно идет на это. Он пойдет до конца. - Полковник Чон, тогда пригласите медиков заранее, - мужчина прикрыл глаза и сжал губы. Чонгук продержался достаточно долго, пока Роберто не вырубил его ударом в основание левого уха. *** Сначала Чонгук услышал голос отца, тот что-то тихо говорил, но слов разобрать не удавалось, потом его все-таки стошнило. Выворачивало долго, болезненно. Кто-то помогал ему, но Чонгук боялся открыть глаза. Когда все-таки открыл, то увидел размытое изображение своего отца. Полковник сразу подошел ближе и взял сына за руку. - Что это было, Чонгук? Что ты себе позволял? - Почему я еще жив? - Что? Ты думал там умереть? – отец был зол и удивлен одновременно. Сзади раздался звонкий смех. И в поле зрения Чонгука показался Роберто. - Ты, конечно, парень меня сегодня удивил. Я даже восхитился, серьезно. Не ожидал, что бывают такие мальцы. Но…ты серьезно думал, что я тебя там убью? – снова раздался смех. – Я служил в морской пехоте. Я знаю, как вывести человека из строя быстро и безболезненно. Но с тобой мне захотелось поиграть. Ты мне понравился. Чонгук покраснел. - Я думал, что был хорош, а ты всего лишь играл? – Чонгук казался обиженным. - Полковник Чон, разрешите мне тренировать Вашего сына? Он уникален. *** Игрался с ним Роберто или нет, но Чонгуку прописали постельный режим на всю неделю. И это было печально. Потому что мысли одолевали бедную отбитую голову Гука, которая и так трещала неимоверно. Мать хлопотала вокруг него. С мужем не разговаривала. Объявила ему бойкот. Полковник впервые в жизни не знал, как поступить. Сын разговаривал односложно: да, нет, не видел, не знаю. Роберто дважды интересовался самочувствием Чонгука. Ждал, когда можно начать тренировки. Он не шутил тогда после боя, ему действительно понравился сын полковника. Импонировала стойкость парнишки, даже упрямство. А Чонгук каждое утро сбегал в школу, не считаясь с постельным режимом. Отец знал это, но делал вид, что даже не догадывается. Чонгук шел к Ханьюлю. Док мазал его своими пахучими травяными мазями. А еще Чонгук говорил, очень много, обо всем подряд, начиная со своего детства и до сегодняшнего дня. Сам себе удивлялся. Его будто прорвало. Ханьюл слушал внимательно, никогда не перебивал. «Чонгук, то, что я тебе сейчас скажу, может тебя шокировать. Ты гей». - Что? «Тебя не привлекают девушки, совсем». - Парни тоже, - упрямо ответил Чон. «Честен ли ты сейчас»? - Аджосси… «Тем утром я рано приехал. Я видел вас с Тэхёном. Я решил сначала разобраться. Пообщавшись с тобой, понял, что ошибки нет. Ты – гей». - Звучит как приговор. Ханьюл улыбнулся. - Тэхён дал мне отворот-поворот. Я такой жалкий, - улыбка Чонгука отдавала горечью. Снова лопнула губа. – Мне нравится только он. Мужчина, слегка нахмурившись, о чем-то задумался. Протянул парню салфетку. Чонгук, прижав ее к губе, продолжил: - Я не хотел этого говорить. Потому что Тэхён близок вам. Мне с ним хорошо. Мы никогда не скучаем вдвоем, с ним легко и спокойно. Было. Хён такой красивый, что ему даже делать ничего не надо, я просто смотрю на него, и просыпается желание, мысли всякие пошлые, - Чонгук опять усмехнулся. - Это выше моих сил. Мой настоящий первый поцелуй был с ним. Я, правда, не могу это контролировать. Я скучаю по нему. Очень сильно. «Он тоже скучает по тебе». - Нет, аджосси. Это не так. Он скучает не по мне, который сейчас. Он скучает по Чонгуку, который младше его, с которым легко и весело. Он скучает по другу, а я не могу быть другом ему, понимаете? – Чонгук глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Говорить о НЁМ было все еще больно. «Я понимаю». *** - Чонгук… ну, Чонгук. - Прекрати канючить, Чим, - Чон выглядел недовольным. - Ребята хотят видеть тебя. Это первая репетиция. Разве ты не можешь нас поддержать? - Я не могу. Я под домашним арестом. Чимин присвистнул. - Почему? - Я же просил, чтобы ничего не говорили моему отцу о танцах. Кто-то приходил из компании, начал уговаривать отца, дать согласие на мое участие в проекте. Это плохо обернулось. - Ого, Гуки, мне жаль. - Ничего. Я даже рад, что так вышло. Чонгук подхватил свой рюкзак и поспешил на выход. Уже достигнув двери, он неожиданно столкнулся с Тэхёном, который в это время входил в класс. Они буквально налетели друг на друга. Чонгук поздоровался легким кивком и уже хотел выйти, но был остановлен крепкой хваткой на левом запястье. - Стоять, - Голос Тэ звучал грубовато, с претензией. – Ты не сказал, что участвовал в боях без правил. - Что?!! – подключился Чимин. – Это оттуда ссадины на лице? Чонгук поморщился. - А что должен был? – Чонгук даже не смотрел в глаза. - Ты сильно пострадал, Чонгук. - Это не так. - Это так. Аджосси видел твое тело. - Вот почему ты вчера стонал, когда тебе мяч прилетел в спину, - Чимин был возмущен. - Чимин, угомонись. - А еще он не мог бегать на физре, - не успокаивался Чимин. – Мне показалось это странным, но думал, что все дело в изнуряющих тренировках. - Чонгук, что сделал тебе отец? - Мне ничего не сделал отец, Тэхён. Это были обычные соревнования. Я тороплюсь. Мне пора идти. Чонгук выскочил из класса, как будто за ним гналась тысяча чертей. - Тэхён, что происходит между вами? – Чимин казался жутко расстроенным. - Кажется, я обидел и потерял человека, который мне дорог. - Разве нельзя все исправить? - Боюсь, что лучше не исправлять. *** Прошла неделя. Чонгуку немного стало легче. Совсем чуточку. Тэхён не приходил в корпус средней школы. Они не бегали вместе на обед, не прогуливали уроки, не пели песни на больших переменах. Чонгук не посещал танцевальный зал, не встречался с друзьями. Чимин безмолвно присутствовал рядом, не стараясь больше приставать, чувствуя, что Гук нуждается сейчас в молчаливой поддержке. День за днем внутри как будто что-то отмирало. Острая боль сменилась тупой ноющей болью, фоном присутствуя глубоко внутри. Но он мог дышать. По-прежнему бегал к аджосси на занятия, начал тренировки с Роберто. Жесткие тренировки выматывали физически и помогали не думать. На какое-то время Чонгук даже подумал, что справился с ситуацией. Аджосси задерживался. Чонгук ожидал его в кабинете, развалившись в кресле, напевая под нос очередной хит Чарли Пута. Не имея возможности заниматься танцами, Гук вечерами все чаще стал петь. Нежная популярная лирика задевала что-то в душе парня. Душа болела, и он изливал эту боль в песнях, ему казалось, что так определенно легче. Дверь распахнулась. - Аджосси…- громкий возглас Тэхёна моментально стих, увидев парня в кресле. – Чонгуки? – Тэхён подошел очень близко. Чонгук моментально напрягся. Его руки нервно мяли ткань джинсов. - Не паникуй, - Тэхён знал его слишком хорошо. Руки зарылись в черные шелковые пряди, пропуская сквозь пальцы, заставляя Чонгука вздрогнуть. – Ты похудел, Чонгуки. Как ты? Чонгук шумно сглотнул. - Не мучай меня, хён, пожалуйста, - ему было трудно говорить. – Нам лучше совсем не видеться. Тэхён отшатнулся. А Гук встал и вышел за дверь. *** - Чонгуки, айда с нами в кафе. Ребята соскучились. - Чимини, ты же знаешь, что я слишком загружен. - Тэхён уехал, - тихо проговорил Чимин. – Со следующей недели начинаются тренировки в плотном графике. Ребята немного взвинчены. Вчера они говорили о тебе. Все очень хотят тебя увидеть. - Я тоже соскучился по хёнам. Но в кафе пойти не могу, прости. Я приду посмотреть на тренировку, ок? Чимин ярко улыбнулся: - Спасибо. *** - Чонгукиии… Ребята радостно встретили своего макнэ. Каждый постарался обнять, похлопать по плечу. Соскучились. Улыбаясь своим хенам, Чонгук осознал, насколько он тоже соскучился. А еще по сцене. Туда влекло очень сильно. - Чонгуки, замени сегодня Тэхёна, пока его нет, а то неудобно, хорео кажется хромой, - предложил Намджун, он видел, как парнишка смотрит на сцену, прямо–таки голодным взглядом. - Можно? – несмело переспросил макнэ. Юнги в своей манере похлопал парня по плечу, тем самым давая понять, что поддерживает эту затею. Это была сумасшедшая тренировка. Чонгук так проникся, что по привычке начал выступать на Джина, который иногда косячил, а потом выговаривать и остальным, находил даже малейшие недочеты и делал всем замечания. Ребята посмеивались в кулак, безропотно выполняя все, что говорил их ворчливый донсэн. Чонгук был бесподобен на сцене, преображался мгновенно: из скромного милого макнэ вдруг превращался в сексуального привлекательного парня, дерзкого, вызывающе яркого. Каждое его движение было пропитано бешеной энергетикой. Менеджер, что наблюдал за тренировкой парней, казался обескураженным. Этот парнишка был исключительным. Он дополнял группу парней, словно делал ее более завершенной, он казался необходимой запчастью в едином устройстве. Маленькой такой, вроде незначительной, но без которой весь механизм уже не будет работать слажено. Внешние данные тоже были на высоте. «Да этот парень создан для сцены», - думал мужчина, глядя на танцующего Чонгука. А когда тот запел, удивлены уже были все. Даже ребята. Макнэ, который последнее время уделял своему вокалу больше внимания, значительно улучшил навыки. Его нежный высокий голос лился удивительно свободно, без препятствий и срывов. Он играл им, вибрировал, делал акценты. - Ва…Чонгуки, - не удержался Чимин, - Ты великолепен. Джин обнял макнэ, прижал к груди и потрепал макушку. - Мелкий свиненок, не проведывал своих хёнов, не скучал, да? Вырос уже, изменился, - все причитал Сокджин. - Хёеен, очень скучал, ну? Я скучал, правда. - Скучал он. Не бросай нас, Чонгук, - Джин снова смотрел на Чонгука серьезным взглядом. И Чонгук понимал, что сейчас он говорит вовсе не о танцах. *** - Роберто, все…мне нужен перерыв, - Гук упал на землю полностью без сил, его грудная клетка интенсивно поднималась в такт с учащенным дыханием. - Вот сейчас тебя и устранили. Все. Считай труп. Дыхание мужчины не было таким тяжелым. - Ну и ладно. - Что? Ты не дорожишь жизнью, малыш? Я давно хотел спросить тебя. Тогда на соревнованиях, ты действительно готов был умереть? - Да, - не колеблясь, твердо и решительно ответил Чонгук. Безада протянул ему руку: - Вставай, земля еще холодная, а ты разгорячен, не стоит так расточительно относиться к жизни. Ты многого не видел, Чонгук. Ты просто еще не знаешь, для чего живешь. Но поверь, когда-нибудь твоя жизнь наполнится смыслом, а пока ты просто обязан ее беречь, - мужчина слегка улыбнулся. - И пошевеливайся, давай, до базы бежать три километра в ускоренном темпе. - Ты беспощаден, - пожаловался парнишка. - Я великодушен, - с улыбкой произнес Роберто. *** - Я могу с тобой поговорить, отец? Чонгук тихо зашел в кабинет полковника и сейчас мялся на пороге, не решаясь пройти дальше. Старший Чон вздохнул. Он никак не мог наладить контакт с сыном. Он чувствовал, что что-то упускает из виду, чего-то не допонимает. Для него, вояки, в жизни всегда все было просто. Есть устав и воинский долг, так же, как честь и достоинство. Мужчина четко знал, что хорошо, что плохо, где белое, а где черное. Он не воспринимал полутонов. И сейчас он просто зашел в тупик. Он не мог понять собственного сына, и от этого было тяжело на сердце. - Да, Чонгук, проходи. Парнишка вошел и вытянулся в струнку напротив отца. Полковник поморщился. - Ты же не в части. Сядь на диван. Парень послушно уселся, ерзая, не зная, как начать разговор. - Чонгук, ты можешь просто мне сказать, все как есть. Не надо подыскивать выражения. Начни с главного, - не выдержал отец. - В общем, пап…я не хочу всю жизнь быть военным. - Хм. И кем же ты хочешь быть? Танцором? – выплюнул он, внезапно разозлившись. У Чонгука вспотели ладони. А пальцы снова пришлось зажимать в кулаки, потому что они начали дрожать. - Я хочу поступить в институт. Отец облегченно выдохнул. - Это же не проблема, Чонгук. Просто придется поступить в старшую школу. Я не против. В армии ты сможешь отслужить позже, - рассуждал он. Сейчас отец был готов пойти навстречу. Институт? Это прекрасно. Пусть ума набирается. Армия никуда не убежит. *** Тэхён с аджосси отправились в Джирисан. Эта горная местность давно считалась национальным достоянием: разнообразная природа, богатая долинами, озерами, водопадами и многочисленными храмами. Они планировали пробыть там чуть больше недели. Юн Ханьюл ехал на встречу с монахами, а Тэхён просто подумать. В таком месте, как эта маленькая деревушка в горах в лоне дикой природы, где царит абсолютное спокойствие, и время словно замедляет свой ход, всегда думается лучше. Сознание очищается, ты по-другому начинаешь смотреть на многие вещи, по-другому воспринимать действительность, ты обретаешь душевное равновесие и находишься в мире с самим собой. Тэхён не раз испытывал все это на себе. Самые тяжелые моменты своей жизни он пережил именно здесь. Ханьюл был рядом и направлял парня. Он давно считал его своим сыном. Сейчас Тэхён как никогда нуждался в его поддержке. С парнем творилось что-то неладное. И Ханьюл решил приложить максимум усилий, чтобы разобраться и помочь мальчику снова обрести себя. В феврале здесь все еще лежит снег. Озеро покрыто зеркальным льдом, а деревья одеты в белоснежные одежды. Уже кое-где виднеются проталины, и первое дыхание весны вот-вот пробудит природу от спячки. Тэхён обожал бродить в окрестностях. Далеко не заходил, это было опасно. В этой местности обитали черные медведи, некоторые из особей уже просыпались и бродили в поисках еды. Здесь Тэ неожиданно увлекся фотографией. Снимал все подряд: сонную природу, редких зверьков и удивительных птиц. Особенно любил сидеть на берегу замерзшего озера. Сюда частенько забредали одинокие животные, Тэхён пытался поймать удачные кадры. Вот и сейчас увлекся. Маленькая юркая птичка каталась по озеру словно конькобежец. Нельзя было такое пропустить. Тэхён настроил камеру и на пробу сделал несколько снимков. Нет. Далековато, как подобраться поближе? Тэ упал на живот и немного прополз вперед, следуя за неугомонной красавицей. Вдруг раздался звонкий мелодичный смех. Тэхён сел на задницу и начал озираться вокруг. - Извини, что нарушила твое уединение, но ты так уморительно смотрелся кверху задом, - нежный девчачий голосок раздался с правой стороны. Тэ покраснел и повернулся на голос. Молоденькая девушка с огромными глазами и яркой улыбкой была необыкновенно хороша. Милые черты лица, под теплой одеждой угадывался тонкий стан, длинные ноги обтягивали черные плотные джинсы. - Ты кто? – просто спросил Тэхён. - А на кого похожа? - Вот я…- не успел Тэ представиться, как девушка его перебила: - Я знаю, кто ты. Ты сын монаха Ханьюля. Он дружит с моим отцом. Разве ты не помнишь меня? - Дунг?!! Хо Дунг?!! Снова раздался переливистый смех. - Наконец-то. Я думала, уже никогда не вспомнишь. - Ты…выросла, - удивленно заметил Тэхён. - Ким Тэ, ты такой же чудик. Пошли со мной, что-то покажу. Тэхён закатил глаза. Абсолютно все их детские проказы начинались именно с этой фразы Дунг. С Дунг на удивление было просто общаться. Как будто и не было расставания в 5 лет. Последний раз Тэхён встречался с Хо Дунг в 13 лет. И это была девчонка-сорванец. С короткой стрижкой, с постоянно разодранными коленями, которые не успевали заживать из-за активных игр хозяйки. Вместе с Тэхёном они придумывали кучу игр. А сколько раз они забирались в такие дремучие места, где казалось, и нога человека не ступала. Однажды они заблудились конкретно. Уже темнело. Дети были напуганы. С собой не было даже фонарика, только сумки с редкой травой, которую они собирали для папы Хо Дунг. - Ты умеешь читать звезды? – спросила девочка. - Нет, - шмыгнул Тэхён. - Жаль, по звездам можно найти дорогу домой. - Значит, мы не сможем найти дорогу? – спросил Тэ, и глаза мальчишки стали наполняться слезами. - Думаю, если мы будем сидеть на месте, нас найдут быстрее, - уверенно произнесла Дунг. Они сидели в обнимку в дупле какого-то огромного дерева, трясясь от страха и холода. Страшно хотелось спать и есть. А еще Тэхён думал, что аджосси будет им не доволен. Их нашли монахи храма, расположенного в той местности. Как только монахи привели потеряшек домой, Юн Ханьюл крепко прижал Тэхёна к груди, долго не выпуская из рук. Тэхён мог ощущать, как сильно бьется сердце мужчины. А потом Тэ поднял голову и заглянул в лицо аджосси, по лицу мужчины скатывались молчаливые слезы. Это настолько поразило Тэ, что он никогда больше не ходил далеко от деревушки. - Только не говори, что отец отправил тебя за сбором, - улыбался Тэхён. - Ахааа…ты помнишь, да? – весело спросила девушка. - Еще бы, до сих пор как вспомню, страшно становиться, - улыбнулся Тэ в ответ. - Согласись, это было веселое время, - настаивала Дунг. Они немного обогнули озеро, и вышли к нему с другой стороны. И у Тэхёна перехватило дыхание. Настолько здесь было красиво. Эта часть берега словно находилась в закутке, полностью закрытая нависающими ветками деревьев, что росли у самой воды. Ветки настолько были длинными, что держась за них, можно, наверное, было добраться почти до середины водоема. Дунг подмигнула и, ухватившись крепко за ветку, начала осторожно продвигаться по замерзшей глади воды. - Дунг, это опасно, лед может быть тонким, - предостерег девушку Тэхён, но она только хохотала. - Если что, я повисну на ветке, а ты меня спасешь. - Интересно, каким это образом? Я не умею летать. - Да ладно, не бойся, иди сюда, лед достаточно толстый, чтобы выдержать наш вес. Я хочу тебе что-то показать. Тэ досадно помотал головой, но любопытство взяло верх, и он последовал за Дунг.