А может мы сможем то, что не вышло у них

— Давай забудем об этом, ты слишком много значишь для меня, чтобы так глупо все проебать. — В этом и проблема: ты очень глубоко во мне, чтобы забыть. Отработка в спортивном Пансионе значительно отличалась от школьной. Если в обычной школе дети убирали в классе или помогали учителям на правах «подай-принеси», то здесь все было куда сложнее: провинившимся назначался дополнительный час тренировок. Дзюба был зол. Потерять лишний час в спортивном зале в первый же учебный день точно не было его пределом мечтаний. Тем более, он обещал Даше, своей девушке, если можно так выразиться, прогуляться по территории. Парень лупил шайбой по воротам с такой силой, что, казалось, сетку ворот просто разорвёт. — Калитка не виновата в том, что ты накосячил, — голос оторвал юношу от занятия. На трибуне стоял высокий мужчина. Одет он был в серый спортивный костюм с гербом России в районе груди. Волосы уже тронула седина, несмотря на то, что он был относительно молод. — Папа? Что ты тут забыл? — Женя подъехал к бортику, где уже стоял его отец, снимая с себя шлем и краги. — Мне позвонил Третьяк. Первый день, а ты уже вляпался, почему я не удивлен? — усмехнулся мужчина. — С кем хоть подрался, расскажешь? Младший Дзюба смутился. Он не знал, стоит ли говорить отцу, кого он ударил. Фамилия Акинфеевых всегда выводила родителя из равновесия. Юноша очень не хотел зря волновать его. — Я ударил девушку, случайно. Она просто под руку полезла, хотя её никто не просил, — Женя опустил взгляд. Несмотря на то, что это была Акинфеева, она все ещё оставалась девчонкой и извинится все же стоило. — Ну, и как же зовут эту несчастную, попавшую под твою руку? — поинтересовался Дзюба-старший. — Мария. Акинфеева Мария. Женя увидел, как серые глаза отца помутнели, словно он вот-вот упадёт в обморок, и младшему показалось, что это отнюдь не из-за того, что он ударил девушку. — Пап, все хорошо? — Да, сынок, все нормально. Извинись перед ней, ладно? Я пойду ещё пообщаюсь с директором, — сказал Дзюба-старший, ероша волосы. Именно по этому жесту юноша понял, что отец лукавит, но свои предположения оставил при себе. Мужчина удалился, оставив сына дальше отбывать своё наказание. Юноша надел экипировку, которую до этого держал в руках, и продолжил свою тренировку. Тем временем, в гимнастическом зале Маша выкручивала уже третью по счёту комбинацию на брусьях. Хоть это и было наказание, но для Акинфеевой это лишняя возможность, чтобы усовершенствовать свои навыки и отточить уже зазубренные упражнения. Тяжело быть дочерью легенды национальной сборной. Для девушки похвала отца значила многое, она хотела соответствовать своему родителю. Маша спрыгнула с брусьев и уже хотела было отправиться на бревно, но скрип открывшейся двери ее отвлёк. На пороге стоял мужчина в рубашке и чёрных брюках, в руках он держал телефон и чёрное пальто. Во взгляде сквозило беспокойство.  — Мне позвонил директор, сказал, что ты уже успела с кем-то подраться, и не просто с кем-то, а с хоккеистом. Что дальше? Будем борцов кидать на прогибы? — мужчина не был зол, просто для его дочери было нетипично драться с кем-то. Его всегда тихая, но целеустремлённая дочка предпочитала разговоры ударам, а своё превосходство показывала на снарядах в зале. — Нет, пап, этот идиот просто не умеет нормально себя вести, да и к тому же ещё слепой, — девушка опустила свой взгляд в пол. Она подошла к отцу с чувством пятиклассницы, которая получила двойку. — Тут нет моей вины. — Как зовут это недоразумение? — Акинфеев был по-прежнему хмур, ведь дочь была его единственной ценностью в жизни, пусть он и хотел сына. И просто так спустить на тормозах такое не мог. — Евгений, — сказала девушка, все также смотря в пол. Ей было стыдно за то, что она дернула отца с клуба и заставила приехать сюда. — Евгений, значит. Ладно, разберёмся. Обнимешь на прощание? А то мне уже пора, — Игорь развёл руки, чтобы обнять дочь. Та, недолго думая, кинулась в тёплые объятия папы. Напоследок чмокнув дочь в волосы, Акинфеев вышел из спортивного зала. Мария же продолжила упражняться на бревне, выполняя различные комбинации. Артём шёл на парковку, думая об Игоре. Спустя 16 лет, он все не мог забыть того, что было между ними. Акинфеев был прав, говоря, что забыть невозможно. Ему было безумно больно. Дзюба чувствовал свою вину до сих пор. Боль не ослабевала ни на минуту. Выходя из спорткомплекса, он заметил что рядом с его машиной появилась ещё одна. А рядом стоял человек. Даже спустя столько времени, Артём бы узнал этот силуэт при любых обстоятельствах. Он подошёл к машине и произнёс: — Привет, Игорь. Акинфеев вздрогнул, обернулся и ответил: — Привет, Тём…