А может мы сможем то, что не вышло у них

Игорь взглянул на человека, о котором пытался не думать на протяжении шестнадцати лет. Ком встал в горле, и, кроме такого нелепого «Привет, Тем», Акинфеев произнести не смог больше НИ слова. — Как твои дела? Ты к дочке приезжал? — дождавшись утвердительного кивка, мужчина продолжил. — Ты прости моего балбеса, он не специально. Неуклюжий он — весь в меня, — затараторил Артём от волнения. — Так это твой сын ударил Машу? — Игорь почувствовал, как начинает закипать, все-таки его дочку трогать не разрешалось никому. — Артём, ну это уже ни в какие рамки. — Игорь, успокойся, я же говорю, не специально он, — попытался успокоить разбушевавшегося мужчину Артём. — Знаешь что, Дзюба, давно бы пора научить сына манерам, до тех пор пусть даже не приближается к Маше, — Акинфеев говорил тихо, но Артема, уже взрослого и давно состоявшегося человека, пробило на страх, как какого-то провинившегося школьника. — Если твой Сашенька поощряет такое отношение к своему ребенку, то, спешу тебя огорчить, я — не он. Бывший вратарь, не говоря больше ни слова, развернулся, сел в машину и сорвался с места, оставляя Артема в одиночестве. В голове все еще эхом отдавался голос, когда-то заставляющий коленки подгибаться. Хотя, почему когда-то? Дзюба лишь кинул последний взгляд вслед удалившемуся автомобилю, достал брелок от своего Ровера, разблокировав двери, и сел за руль.

***

Маша шла по коридору спорткомплекса, когда её догнал Вадим. Парень схватил ее за талию, прекрасно зная, как та боится щекотки, — раздался испуганный вскрик и довольный мальчишеский смех. Акинфеева укоризненно посмотрела на бойфренда, но тут же смягчилась, — что ни говори, злиться на него она долго не могла. Их история с Вадимом началась ещё в детстве. Они познакомились на ужине в Министерстве спорта, когда им было лет по семь. Не сказать, что это была любовь с первого взгляда, просто дети привязались друг к другу. Все знают, как это бывает: общие интересы, совместные праздники и дальше по нарастающей. Весь вечер взрослые смеялись, мол, вот и породнились «стены российского спорта». В шестнадцать лет они впервые поцеловались и с тех пор были неразлучны. Младший Бобровский был частым гостем в доме Акинфеевых. Игорю очень нравился Вадим, мужчина считал его воспитанным молодым человеком, достойным своей принцессы. — Ну что, боец без правил, отработала наказание? — спросил Вадим, приобняв девушку за талию. — Вот не смешно ни разу, мало того, что я отхватила по лицу ни за что, так мне ещё и отрабатывать пришлось. Как вообще получилось, что этот дебил попал сюда? — возмутилась Мария и потрепала молодого человека по густым волосам. — Отличился. Попал в Кхл в шестнадцать лет, в топовый клуб Петербурга. Отличился в молодёжке. Самое главное то, что он никому про отца не говорил. Щипачев мне сказал, что просто однофамильцем назвался. — Да, отличаться он умеет, я заметила, — про себя пробормотала девушка. — Ладно, пойдём в корпус, а то я очень устала, — Акинфеева прижалась к своему парню, вдыхая родной запах. Вадим притянул к себе девушку для нежного поцелуя. Их губы соприкоснулись без малейшего намёка на страсть. В этом поцелуе была нежность всех испытываемых ими чувств, только можно ли их было классифицировать, как любовь? Девушка чувствовала себя самой счастливой. Она рядом с родным человеком в резерве сборной. Что же может быть лучше?

***

У Дзюбы все было куда плачевнее. Кокорина устроила скандал за опоздание, потому что не поверила нападающему в том, что он тренировался и задержался из-за проведенного времени с отцом. Ревность и чувство собственности, казалось, родились вперед нее. Ну конечно, единственная дочь Александра Кокорина и Дарьи Валитовой. Все девочке доставалось на блюдечке с золотой каёмкой. В пансион она попала два года назад. Не признать, что на льду она была великолепна, было бы проявлением кощунства. Фигурное катание для нее было дороже всего на свете. Расстраивать девчонку Женя не хотел, поэтому, скрипя зубами, он проводил ее до комнаты и в окончательно испорченном настроении отправился в свою комнату с единственным желанием завалиться спать. Соседом по комнате был Глеб, сын Антона Миранчука. Парень лежал на кровати и разговаривал не то с отцом, не то с дядей (Женя так и не научился их различать) и громко смеялся. С Миранчуком они подружились в лагере, куда семьи отправили (читать: сбагрили, чтобы ничего не разнесли, пока родители в отпуске) их в четырнадцать. Конечно, поначалу были проблемы в общении, но потом общие проделки объединили мальчиков, и вместе они стали грозой вожатых почище близнецов Уизли из всемирно известной саги о Гарри Поттере. В конце смены им пришлось разъехаться, но мальчики продолжили общаться, и их дружба, взращенная сначала на взаимной антипатии и потом на веселых шутках и общих интересах, превратилась в крепкую мужскую. Дзюба пихнул Глеба, попросил быть тише, кивнув в знак приветствия Антону (или Алексею — хрен их разберет) Андреевичу. Он стянул с себя пропахший потом спортивный костюм и завалился спать.

***

Когда Акинфеев вошёл домой, уже успокоившийся и чувствующий вину за свой срыв, его ждала супруга. Екатерина пила чай и смотрела какой-то сериал по телевизору в гостиной. Но, как только увидела входящего в комнату мужа, женщина поставила чай на журнальный столик и обняла того, после чего поцеловала в щеку и спросила: — Ну что, родной, как там Маня? Надеюсь, ничего серьезного? — Да, все хорошо, просто некоторые организационные моменты, — Акинфеев решил не говорить жене о столкновении с Артёмом, ведь даже спустя шестнадцать долгих лет супруга по-прежнему неадекватно реагировала на любое упоминание об этом человеке. Скандала не хотелось. — Ну ладно, пойдём спать, а то завтра рано вставать, — Катя потянула Игоря в сторону спальни. Вот только Игорь не смог уснуть. Всю ночь его мысли были забиты лишь Артёмом и воспоминаниям о том, как хорошо им было вместе. Ближе к утру усталость все же взяла своё, но даже тогда ему снился человек, которому он отдал своё сердце много лет назад. Артем, лежа в одной постели с Кристиной, закинув руку под голову, думал о том же самом.