Глава 5
7 мая 2019 г., 14:39
Дамы не начинают драки, они их обычно заканчивают.
Коты-аристократы
***
Город со странным названием Хаджимари раскинулся почти на всей поверхности небольшого островка. Судя по картам, он был последним перед восхождением на Реверс Маунтин. И количество кораблей, как дозорных, так и пиратских, это подтверждало. Персиваль вздохнул и поморщился, поправляя сползающую с повреждённой руки перчатку. Выкрасть у корабельного врача связку бинтов труда не составило, а вот скрыть травму от излишне любопытного носа Ольвии — вполне. Лучше бы он её не вспоминал. — Перси, — девчонка радостно махала ему рукой уже с пристани. — Чего встал? Пошли, пройдёмся. А то совсем заплесневеешь скоро с такой кислой рожей! От столь наглого заявления и без того малого желания куда-либо идти совсем поубавилось. Персиваль уже открыл рот, чтобы отказать, но резко передумал. Вполне возможно, что в городе, куда стекаются товары как со всего Вест Блю, так и с Гранд Лайна, получится найти более подходящие материалы для волшебной палочки. Главное, вовремя ускользнуть от Ольвии. Девчонка, как назло, словно почуяла его желание скрыться и сразу же клещом вцепилась в руку. Первым местом, куда они заглянули, стала естественно книжная лавка, причём настолько старая и запылённая, что в пору бы сравнивать с магазином старьёвщика. Растревоженные раны под перчаткой и бинтом нестерпимо зудели, и Персивалю стоило огромного труда сдерживать себя и не чесаться. Следующим, как ни странно, стал магазин огнестрельного оружия. Старые кремниевые пистолеты здесь соседствовали с чуть более новыми моделями, а сухой немолодой продавец метался от клиента к клиенту, успевая на ходу заворачивать покупки и расхваливать оставшийся товар. Персиваль ради интереса задал несколько малозначимых вопросов и вытащил увлёкшуюся девчонку на улицу: тратить и без того небольшие деньги на красивые с виду, но пустые внутри игрушки он не собирался. — Злюка ты, — Ольвия поправила съехавшую куртку, но обиженной или расстроенной не выглядела. По-хорошему, он мог бы сбежать именно сейчас, пока блеск витрин и металла отвлекал её от фигуры приятеля. Однако Персиваль почему-то помедлил, замешкался, и гнетущее чувство ответственности всё-таки взяло верх. Оставить эту дурёху, выбравшуюся с острова в большой мир, в одиночестве равноценно подложенной некогда преподавателю клетке с пикси. Вроде и не что-то ужасающее, но и неприятно. Город оказался действительно огромным по меркам этого мира: потребовалось несколько часов, чтобы обойти хотя бы половину. Персиваль заглянул в несколько аптек под удивлённое «Ты что, заболел?!», но ничего интересного там не нашёл. В конце концов, не думал же он, что встретит знакомые названия, наподобие печени дракона, глаз жуков или рога единорога. Хотя от последнего точно не отказался бы — из волос единорога выходили отличные сердцевины для палочек, так почему не попробовать сделать что-нибудь из его рога? Ничего связанного с древесиной здесь тоже не оказалось, а значит найти более благородные породы деревьев не представлялось возможным. Прежняя палочка Персиваля была сделана из чёрного орешника и волоса вампуса, но он очень сомневался, что сможет отыскать в этом безумном мире хотя бы один подходящий элемент. Оставалось надеяться на то, что в череде постоянных проб и ошибок промелькнёт луч надежды. Персиваль покосился на руку. На языке так и вертелось: «И что моё тело это выдержит». Ольвия пощёлкала пальцами у него перед глазами. — Если не хочешь никуда идти, так и скажи, а не ныряй настолько глубоко в себя, — она сложила руки на груди и смешно надула щёки. — И прекращай закукливаться. Как можно быть таким ворчуном? Персиваль растерянно осмотрелся. Да уж, и правда глубоко нырнул, если не заметил, как свернул в незнакомый тёмный проулок. В конце него маячила высокая стена тупика, справа и слева — глухие стены зданий без окон и дверей. Мало оживлённая улица с окраины города вяло переругивалась голосами торговок подержанными вещами за их спинами. Солнце начинало двигаться к западу, лучи постепенно темнели, приближаясь скорее к оранжевому, чем к золотому. Значит, время обеда уже прошло, и корабль вскоре должен был отправиться к месту перехода. Ольвия тоже запрокинула голову, осмотрела ближайшие крыши, но ничего интересного не нашла, обиженно засопев возле левого плеча. Персиваль беззлобно усмехнулся, впервые задумавшись, а сколько ей лет на самом деле. Восемнадцать? Или и того меньше? Вспоминать себя в том же возрасте было страшно стыдно — сплошной ветер в голове. Но Ольвия увлекалась историей, изучала забытые языки и мечта о правде для всего мира. Да, высокие и безнадёжные мысли, юношеский максимализм, но это гораздо лучше того, о чём думали подростки её возраста в Америке. И не только в ней. Ольвия подозрительно сощурила глаза. Женская интуиция — страшная вещь. — Что это за лицо прошедшего все океаны старика? — она неожиданно ловко и больно ткнула его пальцами под ребро. — О чём это мы там думаем, а? От вкрадчивого голоса у самого уха даже Персивалю захотелось поднять руки и сдаться. Что он, собственно, и сделал, отступив на шаг и на мгновение принимая правила игры. — Сдаюсь, пощады. — Когда в последний раз удавалось так подурачиться, а не думать о судьбе мира или чьей-либо безопасности? И пусть в сорок с лишком лет это выглядело глупо, но сейчас-то ему всего двадцать. Ольвия счастливо рассмеялась. — Так-то лучше, но в следующий раз будь убедительнее, — она щёлкнула его по носу, словно нашкодившего ребёнка, вынудив поморщиться, и направилась к выходу из переулка. Вот только здесь они были уже не одни. Три фигуры сомнительной свежести и сознательности застыли у входа, напрочь перекрывая узкий проём. Центральная из них внешне напоминала бочку, а не человека, на которую почему-то надели арбуз в шапочке, две других, что подпирали стены домов, выглядели вполне обычно — среднего роста, сухощавые, но явно не из слабаков. Персиваль цокнул языком. Вот же влипли. — На ловца… ик!.. и зверь бежит, — промямлила центральная фигура, казавшаяся смутно знакомой. Но ничего дельного на ум не приходило, и потому Персиваль отринул ненужные раздумья. — Где там ва… ик!.. ши кошелёчки. Ольвия нахмурилась, резко сделавшись старше и серьёзнее. — Прошу прощения, но не могли бы вы дать нам пройти, — она говорила тихо и спокойно, но была заметно, как сильно напряглась спина под лёгкой летней курткой. Бандиты мерзко захихикали. — Ты смотри, какая цаца, — протянул правый, буквально повисший на углу здания. — Где этот выродок такую откопал? — Бабы всегда на смазливые мордашки ведутся, — гнусаво поддержал его левый, сплёвывая на дорогу. — Малышка, а с нами прогуляешься? Обещаю, скучно не будет. Ольвия сжала кулаки до побелевших костяшек, но сдержалась. Персиваль понимал, как сильно ей хотелось размазать скабрёзные улыбочки по мерзким бандитским рожам, но девчонка не спешила лезть на рожон, а мыслила здраво: в узком переулке пяти людям тяжело развернуться, оставалось дождаться, когда пьянь решит напасть, и простейшим образом сбежать. Но и это тоже нужно было умудриться сделать. Спровоцировать кого-то вроде них — плёвое дело, однако следовало рассчитывать свои силы и силы противника. Здоровяк наверняка был силён, пусть и забит алкоголем, и пока Персиваль разбирался бы с ним, Ольвии пришлось столкнуться с оставшимися. Какой бы боевой не оказалась девчонка, с двумя крепкими мужиками без оружия ей было не справиться. Внезапно центральный бандит взвыл не своим голосом. — Тупоголовый увалень?! Трюмная крыса?! Это я-то? Да как ты посмел? Ты хоть знаешь, кто я? Кажется, подобного поворота событий не ожидали даже его приятели. Ольвия на всякий случай сделала несколько шагов назад, и Персиваль прикрыл её спиной. Мало ли, на что решится в край свихнувшийся бандит. Однако в его словах вновь мелькнуло нечто знакомое. Могло ли быть?.. Персиваль получше присмотрелся к щербатой широкой морде пирата, гневно сверкавшей налитыми кровью глазами, и вспомнил. Остров Кюка, портовый бар, где он искал корабль до Охары, и двое археологов, пытавшихся остудить пыл перебравшего пирата. Тогда ему помогли провокация и тяжеленный якорь, пригвоздивший дебошира к полу. Кто же знал, что он мало того, что запомнит его, так и отыщет через год на другом острове. Дело становилось всё хуже и хуже. Игра в незнайку только подкармливала злость бандита, сделав того едва ли не в несколько раз больше, позади стояла Ольвия, пусть и не напуганная, но подставлять её под атаку Персиваль не мог. Впервые за долгое время мракоборец не знал, как выйти из драки с минимальными последствиями. Скорее всего, пираты напали бы гораздо раньше, но его комплекция и возможность владения оружием пробуждали осторожность даже в затуманенном алкоголем мозгу. Персиваль с сожалением осознал, что вступить в бой всё равно придётся, и оставалось полагаться на эффект неожиданности. Подпустить врага поближе, дать ослабить бдительность и напасть, в первую очередь открывая девчонке путь к отступлению. Уж с одним пьянчугой она как-нибудь, да разберётся. — Что, уже забыл? Увалень схватил его за предплечье, до боли сжав раненую руку. Персиваль зашипел, чувствуя, как горит огнём обожжённая кожа: всё-таки стоило обратиться к врачу за помощью, а не играть героя. Заметив гримасу на его лице, бандиты заметно приободрились. — А он-то слабак, оказывается, — отлип от стены один из подельников. — А гонора-то сколько. Что, не нравится, м? Перед девками все крутые, а как нарвался на кого-то серьёзнее… Удар левой рукой вышел скомканным и рваным, но слабость пьяного организма и натренированные мышцы молодого тела сделали своё дело — здоровяк разжал пальцы и мешком свалился Персивалю под ноги, выплёвывая на брусчатку нехитрый обед и завтрак. — Ах ты падла! — взвыл левый подельник, более трезвый, чем двое его приятелей. От удара в лицо он увернулся, а вот от колена — нет. Оно ударило чуть выше и в бок, нежели Персиваль рассчитывал, но бандит грузно осел и схватился за рёбра. «Надеюсь, треснули», — пронеслось в голове, пока армейский сапог впечатывался в хребет неудавшегося грабителя. Эти были сделаны на совесть, почти неубиваемыми, зато настолько тяжёлыми, что запросто крошили даже гранитные валуны. С лёгким усилением, конечно. Разбрасываться словами Персивалю было некогда, благо, Ольвия и без этого прекрасно всё понимала. Увернувшись от крючковатых пальцев оставшегося бандита, она заехала ему каблуком в живот и скрылась за углом. Чтобы дать девчонке время для форы, Персиваль перехватил застывшие в воздухе руки и впечатал локоть ровно в нос противника. Тот булькнул, но падать не спешил, слепо шаря перед собой в поисках жертвы. Пришлось добить кулаком в висок, и неподвижное тело мешком рухнуло на землю, подняв облачко пыли. Драка заняла от силы секунд тридцать, но этого времени хватило здоровяку, чтобы очухаться. Персиваль отвлёкся всего на мгновение, услышав приглушённый женский вскрик, как его заключили в стальные объятия, больше похожие на тиски. Те, что использовал Грин-де-Вальд в своих трюках, были маленькими и ломали кости по очереди, доставляя хозяину поистине садистское удовольствие. Сейчас же скелет трещал полностью, казалось, ещё чуть-чуть, и костяная крошка посыплется на брусчатку вместе с раздавленными в лепёшку органами. Кровь прилила к голове, перед глазами встала алая пелена, разрываемая редкими вспышками непроглядной темноты. Голова тяжелела, дыхание перехватывало, и Персиваль понимал, что задыхается… Голова! Он наклонился вперёд до максимума, собирая все оставшиеся силы, и с размаху саданул затылком в нос здоровяка. Пират выругался, но хватка стала лишь сильнее — раненая рука превратилась в агонизирующее нечто, не слушающееся команд. Зато боль немного отрезвила. Следующий удар пришёлся чуть ниже, в челюсть, что-то хрустнуло, и Персиваль наконец смог вдохнуть. Колени ударились о камень, от резкого переизбытка кислорода мир вспыхнул перед глазами ярким белым пламенем, но каким-то седьмым чувством он ощутил, что должен откатиться в сторону. А в следующую секунду в то место, где была его голова, ударил кулак пирата, проломив в мостовой небольшое отверстие. В бешеных глазах бандита не осталось ни капли разума — только животное, всепоглощающее желание убивать. Он зажимал рукой исходящий кровью нос, нижняя челюсть оказалась свёрнута под неправильным углом. Персиваль попытался встать, но не вышло. Голова кружилась и гудела, всё тело невыносимо ломило, а правая рука вообще не слушалась. Здоровяк надвигался медленно и неспешно, неотвратимо, словно понимал, что загнанная жертва не убежит. «Я бы не стал мракоборцем, если бы сбегал, поджав хвост». Внезапно за спиной пирата мелькнуло нечто светлое, в воздух взлетело облачко пыли и искр. Огромное тело по инерции сделало ещё шаг, прежде чем рухнуть лицом вниз, как подкошенное. Звук выстрела настиг Персиваля позже, словно пробившись через тугой слой ваты. Ольвия стояла у входя в переулок, крепко сжимая в руках потрёпанное кремниевое ружьё со стёртым серийным номером. Её руки, на удивление, не тряслись, ноги были широко расставлены, как и подобает девушке похожей комплекции, но лицо своим цветом готово было слиться с волосами — такое же кристально-белое, словно вмиг лишившееся всей крови. — Ты как? Глупый вопрос. Персиваль встал, опираясь на кирпичную шершавую стену, и прикрыл глаза. Тошнота подступала к горлу, горьким желчным комом встала поперёк него и мешала дышать. Кажется, рёбра сломаны не только у этих бандитов. — Бывало и хуже. Сказанное было чистой правдой. Если вспомнить этот мир, то в больничке с гангреной Персиваль провалялся почти полгода, не считая повреждения всё тех же рёбер и печени. Лекари в МАКУСА с болезнями и ранами справлялись гораздо быстрее — раз так в десять, но и последствия некоторых заклинаний оказывались куда страшнее: древние родовые чары или индейские проклятия могли не сниматься поколениями, а потому страдали не только сами маги, но и их дети, внуки, правнуки… — Давай помогу, — Ольвия старалась не показывать виду, но мелкая дрожь выдавала её с головой. Добрая девочка. Домашняя. Но на удивление сильная. Персиваль невольно почувствовал к ней уважение. Такая далеко зайдёт, всё сможет, чего только не пожелает. Он заглянул ей в глаза. Определённо. Этот пират был первым. — Спасибо. Белый — слишком маркий цвет. Его легко запятнать кровью.
