По серому песку ползла морская черепаха

      Наступило удивительно тихое утро, и Шерлок шагнул на лондонскую мостовую. Дождя сегодня не было, а асфальт все равно выглядел напитавшимся влагой; небо висело низко, придавленное с обратной стороны слоем свинцовых туч. Ночной туман схлынул, оставив молочные разводы тут и там, и вдыхать полной грудью было тяжело и неприятно.       Поймать кэб не удалось, город будто выплюнул из себя черные машины, оставив улицы полупустыми и ободранными, так что Шерлок пошел вверх по улице, повернул направо, игнорируя светофор, сделал еще один поворот. По левую руку показалась витрина книжного, но головы Шерлок не повернул, нарочно игнорируя существование этого места и свой недавний визит туда. Но не смотреть было проще, чем не думать, и по пути ему вспомнился приклеенный на витрину плакат: «Как я встретил своего соулмейта» — очередная история успеха, проплаченная однодневка, которой люди почему-то верили.       Шерлок мог бы и сам написать книгу, если бы хотел.       Она начиналась бы так:       «По серому песку ползла морская черепаха, три с половиной фута длиной».             ***       По серому песку ползла морская черепаха, три с половиной фута длиной. Ее следы тянулись мелкими зарубками и песчаными горками, мальчик шел вдоль них уже долгое время, но сколько именно понять не мог. Солнца не было, небеса хмурились и здорово напоминали крышу спортивного зала в пансионе, где он учился. Сходство подтверждала школьная форма, в которую Шерлок был одет, но песок, островки жухлой травы и колченогие деревья были ему незнакомы.       Шерлок шел дальше. Черепашьи следы начали взбираться на холм, сделались глубже и тяжелее. Песок здесь повлажнел и затвердел, и когда зубчатая дорожка перевалила за гребень холма, на нем появились символы.       Поначалу Шерлок не узнал их, но, присмотревшись, увидел цифры, логарифмы и другие математические знаки, которые сейчас он узнавал смутно. Одно обозначенное квадратным корнем число множилось на другое, и от него отнимали интеграл, а чуть ниже косая черта пересекала две комбинации из цифр и букв, возведенных в разные степени, и все вместе походило на тайный шифр.       Шерлок обожал шифры, но с таким до сих пор не сталкивался.       Черепашьи следы и шифр одно время тянулись рядом, будто железнодорожный путь, а потом начали расходиться, и Шерлок остановился, не зная, какой дорогой следовать.       Сидящий спиной к Шерлоку мальчик чертил острой палкой по песку. Секунду назад его тут не было, но Шерлок не удивился: темная фигурка филигранно вписалась в пейзаж, составила неотъемлемую его часть.       — Ты видел черепаху?       — Черепаху? — мальчик даже не повернулся, левая рука продолжала выводить тонкостенные символы, песок расступался под деревом.       — Морская черепаха, здесь проползла пару часов назад, направлялась на юго-восток.       — К морю?       — Тут поблизости нет моря.       — Откуда тогда морская черепаха?       Шерлок почувствовал себя озадаченным, этот вопрос раньше не приходил ему в голову. Он точно знал, что вокруг на много сотен миль суша, мокрый песок и низкие деревья, и настолько же точно не понимал, в какой стороне есть водоем. Хоть какой-нибудь, не обязательно море. И вместе с тем черепаха существовала. И проползла тут не больше трех часов назад.       Он все еще не понимал, что это его первый сон. Все происходило так естественно, несмотря на логические нестыковки, подмеченные уже после пробуждения, что он по-настоящему жил в то время и в том месте.       Потом Шерлок оставил мысли о черепахе и начал интересоваться математическими символами, шифром, формулами, но мальчик давал ответы неохотно, замолкал надолго, а свод спортивного зала над их головами темнел и морщился, и после сам собой вытолкнул Шерлока вначале в густую темноту, а потом в бурый альков его комнаты в Масгрейв-холле.       Первые несколько минут он беспокойно перебирал все только что пережитое, проигрывая заново, будто по нотам, а потом, несмотря на ранний час, поднялся: стоило рассказать обо всем Майкрофту.             ***       Стоило рассказать обо всем Майкрофту, как романтический ореол над первым в жизни Шерлока сном треснул и рассеялся. Холодный взгляд брата, его собранное, будто не разбудили в пять утра, лицо, и голос, убеждающий, что в одиннадцать лет увидеть сон невозможно. Шерлок лжет, Шерлок выдумывает, Шерлок заигрался.       Он понял главное: твои сны — это только твое дело. И теперь, когда время шагнуло вперед на два десятилетия, а на каждом углу о снах кричали со страниц бульварных книжонок, с афиш голливудского кино, с театральных подмостков, Шерлок никак не мог перестроиться.       К тому же, наиболее популярными оказались те истории, где «родственные души» не находят друг друга, либо одна из них погибает, либо по другим причинам они не могут встретиться. И это как раз был случай Шерлока.       Только у него все происходило по-настоящему. Без хэппи-эндов.       — Эксперт-криминалист уже закончил, — сказала Молли Хупер, бегая взглядом по моргу, лишь бы не смотреть на вошедшего, — но отчеты в разработке, да и мне, ты сам знаешь, их не предоставляют.       — Я взгляну на тело, этого достаточно.       Смертельная рана на голове была тщательно промыта, но не обработана. Шерлок отметил главные детали: правая височная доля, удар нанесен снизу вверх твердым и тяжелым предметом, а именно хрустальным графином, который единственный пропал с места преступления. Шерлоку на самом деле не требовалось приходить сюда, чтоб в этом убедиться, но взглянуть хотелось скорее на жертву — сорокалетнего мужчину, водителя рейсового автобуса.       Убит в собственной квартире, замок не взломан, заперт на два оборота ключа; на столе — остатки завтрака, две тарелки, две чашки. Никаких отпечатков пальцев, следов борьбы; ничего не украдено. Полиция рассматривает версию мести, и убийство в целом выглядит как бытовое, из тех, что мало интересуют Шерлока, но все-таки… Все-таки…       Можно назвать это интуицией, но Шерлок чувствовал: что-то в этом деле не так. А что в конечном итоге есть интуиция? Набор подсказок, подсознательно выхваченных из окружающей среды. К тому же, других дел, которые могли бы заинтересовать, в Лондоне пока что не произошло.       — Подозревают его жену и ее любовника, — неожиданно начала говорить Молли. — Андерсон рассказал недавно. Он раньше вернулся из рейса, на четыре дня, мог застать ее с мужчиной, знаешь. Дело житейское. Дочку жалко…       — Если бы застал с мужчиной, картина преступления выглядела бы иначе. Следов борьбы нет, чужих отпечатков тоже, забыла? И почему он вернулся раньше?       — Заболел его брат, нужно было оплачивать лечение и…       — Крупная сумма? — Шерлок уже не обращал внимания на Молли, его руки с увеличительным стеклом двигались вокруг головы трупа.       — Ну, я не…       — Откуда он ее достал? Перевозил наркотики — самый очевидный вариант. Рейсовые автобусы для того и существуют. Мог быть должен эти деньги поставщику, но не отдал, хотя за это обычно не убивают. Работал водителем больше десяти лет… — Шерлок перешел с осмотром к конечностям. — Таких не убирают за один прокол.       — О, ну… возможно.       — Я с тобой не советуюсь, можешь расслабиться, — Шерлок резко выпрямился и спрятал руки в карманы. — Больше этот экземпляр мне не понадобится.       Следующим пунктом посещения у Шерлока значился автопарк, коллеги убитого, дела с наркотиками, но почти все эти вопросы были переданы бездомным. Шерлок не выглядел достаточно убедительно для того, чтоб открывать перед ним все карты, и как бы ни хотелось получать информацию из первых рук — сейчас это было невозможно. Только и оставалось, что смириться и в очередной раз поверить в преданность Адама Горски, однажды найденного Шерлоком в подвальном притоне.       — Я спас тебе жизнь, — напоследок напомнил он Горски, — давай, не подведи.       — Было бы что спасать.       — Сам знаю.       По пути домой, на Бейкер-стрит, Шерлок не удержался и выкурил сигарету. Не получил удовольствия: быстрые затяжки, шаг такой же торопливый, и ощущение, как будто кто-то исподтишка за ним наблюдает, сверлит глазами лопатки, подталкивает в спину.       «Ты можешь попробовать стимулирующие средства, — говорил среди сна голос его человека. — Твое сознание зажато и ограничено, ему нужна помощь»,       Отвратительные слова, которые Шерлок тут же вышвырнул из головы. Точнее, ему казалось, что он сделал это, но то и дело они всплывали в памяти — стоило почувствовать сигаретный дым, пройти мимо винного бара или поговорить с бывшим наркоманом, вот как сегодня.       — Снова курил, — безошибочно определила миссис Хадсон, словно нарочно поджидавшая его на границе кухни и лестничной клетки. — Джон был бы недоволен.       — О, — Шерлок кратким возгласом изобразил одновременно легкую заинтересованность и полное безразличие к чужому мнению.       — Мальчик заселяется, — продолжала миссис Хадсон как ни в чем не бывало. — Представляешь, его совсем ничего не смутило. Всему радовался, а когда я говорю, что дверь не закрывается на второй замок, он рукой так машет и улыбается. Прекрасный молодой человек.       — О каком мальчике речь? — Шерлок, не собираясь задерживаться, все-таки сбавил темп и остановился.       — Вчера ведь говорила тебе, Шерлок, какой ты невнимательный! Мальчик посмотрел квартиру, свободную комнату, остался довольным даже несмотря на череп на каминной полке. Я сказала ему, что тут живет отшельник и маргинал, но даже это его не смутило. Как же ты можешь всего этого не помнить?       — Видимо, я это удалил. Надеюсь, ваша неуемная энергия будет теперь направлена на него.       — Уж он-то этого заслуживает, — сварливо отозвалась миссис Хадсон прежде, чем изобразить расстроенные чувства и удалиться сквозь полосу света на полу на собственную территорию.       С «мальчиком» Шерлок встретился на следующий же день, когда тот в девять утра стал барабанить в дверь и что-то сквозь нее щебетать голосом абсолютно выспавшегося человека. Никто и ничто так по утрам не раздражает, как эти жаворонки, уверенные в том, что жизнь уже вовсю вступила в свои права.       Слов Шерлок не разобрал, поскольку накрылся с головой одеялом и продолжил составлять в голове очередную картину преступления, шаг за шагом углубляясь назад во времени: водитель рейсового автобуса возвращает на тарелку завтрак, выпроваживает гостя, запирает квартиру, потом встречает жену и дочку и так далее, до момента, когда ему приходит время отправиться в больницу к брату, чтоб забрать чек на крупную сумму. Где-то посреди этого временного отрезка крылась разгадка, и Шерлок обязательно нашел бы ее, если бы не раздражающие посторонние звуки.       Дверь он отворил резким рывком, малодушно рассчитывая, что та углом хорошенько шибанет «мальчика» по лбу, однако тот сноровисто отклонился и сумел даже улыбнуться так, будто ничего не понял.       — По какому вопросу? Я в такую рань не работаю, приходить лучше после четырех, или вообще связываться через интернет с Джоном Уотсоном, не со мной.       — А миссис Хадсон сказала, Джон тут больше не живет, поэтому живу я. Меня зовут Ричард, и я актер.       Шерлок наконец глянул на него, быстро зацепив глаза и уголки губ, шею и плечи, согнутые в локтях руки, бедра и колени, вернулся тем же путем назад и возразил:       — Не самый хороший, судя по тому, что даже на кастинги не зовут.       — Я записываю аудиокниги, — не смутился Ричард. — Сказки для детей и переводы с французского.       — Мило. Желаю удачи.       Шерлок сделал попытку захлопнуть дверь, но Ричард безрассудно сунул руки и ухватился за ее край, не позволяя.       — Миссис Хадсон посоветовала познакомиться!       — Она что-то обо мне говорила?       — Шерлок Холмс, знаменитый детектив, очень умен, попытается меня унизить сразу же, как увидит.       — Значит, мы уже знакомы. Всего хорошего, Ричард.       Дверь наконец захлопнулась, не прищемив ничьи пальцы, и Шерлок тут же отбыл обратно в спальню, самую малость разозленный — находятся же люди, кому совершенно нечем заняться, только с соседями знакомиться!..       У Шерлока, сколько он помнил себя, всегда находились дела поважнее, чем коммуникации с окружающими людьми: в детстве он учился, в юношестве пытался добиться стойкой связи со своим человеком через сны, а сейчас, став взрослым, он занимался преступлениями. В частности теми из них, которые штрихпунктиром вели к темной личности Джима Мориарти.       И по правде, Шерлоку сполна удалось только первое из этих дел. Мориарти оставался — пока — неуловимым, а со снами постоянно возникали необычайные трудности.             ***       Со снами постоянно возникали необычайные трудности, и если Шерлок заранее думал, будто подготовился к чему угодно, то действительность тут же доказывала, как он заблуждался.       Главное правило: не потерять концентрацию в момент, когда осознаешь себя во сне. Шерлок не лишался пресловутого присутствия духа в самых опасных ситуациях и полагал, что уж он-то к чему угодно может подготовиться, но вдруг его сбивало с ног шквальным порывом ветра, опрокидывало навзничь… и все, момент безвозвратно ушел, сном уже владел тот, другой.       Вкрадчивый его голос не имел источника, всегда звучал сразу в голове Шерлока, а фигура, образ, который ему позволяли видеть, менялся и деформировался, гнулся, как зыбкая тень. Чаще всего он имел вид человека, но лицо каждый раз менялось: то какая-нибудь мировая знаменитость, то смутная сепия военной фотографии, но чаще всего он находился так далеко, что Шерлок не мог ничего рассмотреть конкретно.       — Почему ты не подходишь ближе?       — Ты сам не позволяешь мне. Дело в сознании, Шерлок, оно должно быть готовым к встрече.       — Я уже давно готов! Ты знаешь обо мне все, а я даже имени твоего…       — Имя я называл тебе уже сотню раз! — тот, другой, вспылил, и линия горизонта пошла ровным заревом пожара, бросающего отблеск на темнеющее небо. — Но ты не можешь услышать, потому что ты закрыт! Ты не стараешься!       — Мне вообще не нужна «родственная душа»! Это все полный бред для идиотов. Как судьба может сводить людей, если не дает им нормально встретиться!       Шерлок тоже горел, но не снаружи, а изнутри; его брала злость, и он концентрировался уже не на том, чтоб шагнуть к своему человеку ближе, а чтобы проснуться.       — Ты не сможешь избавиться от снов.       — Смогу. Буду меньше спать.       — Не поможет.       — Значит… — Шерлок запнулся, пряча лицо от нового порыва ветра. — Я что-нибудь придумаю.       — Помоги своему сознанию раскрыться. Тогда мы наконец познакомимся нормально.       — Иди к черту!       И почему все так железобетонно уверены, будто «родственная душа» это что-то хорошее? Шерлок свою терпеть не мог: он явно имел завышенное самомнение и просто обожал нравоучения. Смотри, мол, Шерлок, я справился с этим, и только ты не можешь. Раскрывай свое чертово сознание, Шерлок, старайся, Шерлок!..       Словно там, за лицами с фотографий, скрывался сам Майкрофт Холмс!       Но был это, конечно, никакой не Майкрофт.       Случались и хорошие сны, спокойные, наполненные звенящим солнцем и акварельной голубизны небом. Шерлок узнавал в очертаниях ландшафта свое первое путешествие по черепашьим следам, но песка было меньше, вокруг прорастал редкий лес из незнакомых деревьев, и подолгу можно было сидеть, привалившись спиной к стволу потолще. Сидеть и разговаривать.       — Дай хоть намек, — с улыбкой обращался к нему Шерлок, зная, что не получит ничего, кроме крупицы информации из стиля ответа.       — Не ты ли в прошлый раз говорил, что тебе на меня плевать?       Его человек сидел по ту сторону дерева, повторяя позу, но исчезал, едва Шерлок поворачивался, чтоб разглядеть очертания фигуры. Он попробовал раз, другой, а потом перестал, не желая нарушать спокойствие сна.       — Раз уж ты существуешь и от тебя никуда не деться… Может, надо тебя найти. И прикончить, — говорил он полушутливым тоном, — чтоб не мешал мне.       — Я бы не отказался, чтоб ты нашел меня в принципе, без разницы, для чего.       Под этими словами звучало невысказанное: «Но ты не стараешься», и Шерлок поморщился, уловив скрытый смысл. Он, по его собственному мнению, старался. Делал то, что мог. Даже книжку дурацкую купил и прочитал! Не на тренинг же ему, Шерлоку Холмсу, записываться!       — Почему это не можешь быть ты? — он запрокинул голову, прижимаясь затылком к сухой коре. — Я назвал тебе свое имя. Назвал свой адрес. Ты видел мое лицо.       — Легкий путь — не всегда верный.       — Если для тебя это просто развлечение…       — А что это для тебя? — в голосе наконец послышался интерес. — Ты не раз говорил, что «судьба» и все ее составляющие — это полный бред. Но вот же сон, вот же мы, и это длится больше пятнадцати лет.       — Скоро уже как двадцать. Но раз в месяц или реже… В среднем — около двухсот снов.       — Каждый от трех до пяти часов времени, — подхватил его человек. — В среднем больше шестисот. Если пересчитать, получается двадцать пять дней, проведенных вместе, непрерывно.       — Впечатляет…       — Довольно большой срок.       — Нет, твоя способность считать в уме — впечатляет. Я с самого первого сна подозревал математический склад ума. Ну, помнишь, те формулы. Правда, я долгое время думал, будто они, как и черепашьи следы, ничего не значили. А оказывается, с математикой ты дружишь.       — С чего ты взял, будто следы ничего не значили?       В тот раз Шерлок промолчал: он не любил, когда его пытались сбить с толку.             ***       Он не любил, когда его пытались сбить с толку, но все вокруг словно сговорились вокруг этих попыток: миссис Хадсон, требующая подружиться с «мальчиком», сам Ричард, на которого Шерлок натыкался каждодневно, полиция Скотланд-Ярда с простым на первый взгляд делом о бытовом убийстве и даже Майкрофт. Последний мог месяцами не давать о себе знать, но сейчас одолевал Шерлока будто нарочно, желая навязать ему новое дело.       — Касается твоей темы, — с долей излишней уверенности говорил он, добившись от Шерлока поднятой трубки. — Нет такого инспектора, который бы справился хотя бы с половиной задачки от Мориарти.       — Хочешь опять навязать мне оборонные планы или что-то вроде того.       — Ему нужны были эти планы!       — Почему тогда он не пришел на встречу со мной? — Шерлок выдержал двухсекундную паузу и ответил сам: — Да потому, что он мог взять их и без меня, если бы захотел. Вот где правда! Поблизости от тебя завелась крыса, лучше бы поискал.       — Поищи ты.       — У меня тут убийство хрустальным графином, извини, — насмешливо фыркнул Шерлок. — Грандиозное дело.       С чувством победы Шерлок сбросил вызов, зная, что в ближайшее время гордость Майкрофта не позволит перезвонить — это означало, что можно наконец заняться тем самым «грандиозным делом», но обстоятельства вновь сыграли против него.       — Я услышал про графин! — взволнованный голос из-за двери, и сразу за ним стук, смесь робкого с настойчивым.       — И часто ты так подслушиваешь?       — Это случайно. Можно мне войти? — Дверь приоткрылась, Ричард просунул в нее голову. — Расскажешь про графин? Я начал писать детские сказки, это может пригодиться. Просто послушаю, никаких тупых вопросов.       — Хорошая тема для сказок — убийство.       — Никогда не знаешь, где ждет тебя лучшая идея.       Шерлок не собирался ни о чем рассказывать постороннему человеку, тем более ведомому любопытством, но Джона не было поблизости, а мысленный диалог вести удавалось только с Майкрофтом или своим человеком, и в любом из этих вариантах Шерлок раздражался и заходил в тупик, зная, что все равно общается исключительно с самим собой.       — Водитель рейсового автобуса возвращается раньше на несколько дней, потому что его брат попал в больницу. Оплачивает операцию, остается дома. Утром дочь уходит в школу, жена — на работу. Во второй половине дня жена возвращается, открывает дверь своим ключом и обнаруживает труп.       — И его убили графином. — Ричард вошел в комнату, сел на диване, двигаясь осторожно, как осваивающий новую территорию дикий зверь.       — Отпечатки пальцев только членов семьи. Двенадцатый этаж, проникновение сквозь окно исключено. Замок не взломан, следы вмешательства отсутствуют. На столе остатки завтрака, две тарелки, две чашки, приборы. Труп расположен ногами к двери. Твой вывод?       — Выглядит так, будто хозяин впустил кого-то знакомого, они разговаривали, а потом тот вспылил и ударил его. Первым, что попалось под руку. Может, он не хотел его убивать. Если бы хотел, сразу пришел бы с ножом или пистолетом. А потом, когда он понял, что человек мертв, испугался, убрал за собой следы и сбежал.       — И запер квартиру. Ключи-то на месте.       — Значит, у него были ключи. Близкий друг, родственник? — Ричард вошел во вкус, почувствовал себя свободнее. — Если брат все еще в больнице, может быть, родственник супруги. Или его коллега. Рейсы международные?       — Да.       — Перевозка наркотиков?       Шерлок усмехнулся:       — Уже проверяю. Еще?       — Из квартиры ничего не пропало?       — Все на месте. Даже деньги из бумажника.       — Значит, цель не ограбление. Месть.       — Решение окончательное?       Плечи Ричарда нервно приподнялись, взгляд метнулся с фигуры Шерлока к столу, потом к подоконнику, будто в гостиной он искал подсказки.       — Нужна еще информация, — решил он. — Кто были его знакомые, родные. Любовник жены… Если его подолгу не было, а он вернулся неожиданно, тот мог прийти.       — Его жена — идиотка, если в таком случае не предупредила любовника. Нет.       — Подсказки могут быть в его доме.       — «Подсказки». — Рот Шерлока скривился. — Ясно. Рассуждать можешь, но ничего нового я не услышал. Из пустого в порожнее.       — Я только что об этом убийстве узнал! — возмутился Ричард, вырастая над диваном в полный рост.       — Ну, а я нет, — Шерлок сдернул с вешалки пальто. — Я ухожу.       Снова были знакомые улицы Лондона, точно те же плакаты, уже не в витринах книжного, а на лайтбоксах, они преследовали Шерлока, выныривали из сотен других реклам, привлекая внимание. Ведущий тренингов осознанного сновидения сквозь очки смотрел с трехметрового биллборда, и Шерлоку хотелось бросить что-нибудь в наклеенное на рейки лицо — он пробовал уже все это, пробовал!.. Запах сандалового дерева, стакан молока перед сном, плотно задернутые шторы — все было! И музыка на грани слышимости, и похожий на мантру разговор с самим собой, и заученный визуальный ряд, возникающий перед глазами.       Следы морской черепахи на песке. Математические формулы. Скользящая тень. Шершавый на ощупь древесный ствол.       Глупая, глупая мысль — хоть немного доверять книгам в глянцевых обложках.       Настырная реклама отравила его день: с наркотиками было глухо, автопарк кристально чист, крупная сумма на операцию брата была взята в кредит официально через банк. Шерлок зашел в тупик и не хотел теперь возвращаться на Бейкер-стрит, поэтому поехал в дом на Моултри-роад, где на двенадцатом этаже было совершено убийство.       Но и там его не ждало ничего хорошего. Солгав о собственном статусе, он поговорил с супругой погибшего, осмотрел кухню и коридор, входную дверь, окна, вкратце глянул гостиную, уже чувствуя, что визит бесполезный, и направился к последней двери, когда женщина перехватила его за предплечье:       — Это комната дочери.       — И что с того?       — Она не знает, что папа умер. Я… я сказала, что он уехал в рейс. Чтоб… не травмировать.       — Здесь была полиция, опрашивали соседей. Со дня на день ей расскажут «доброжелатели». Да и скрывать вечно все равно не получится.       Лицо женщины отразило холодную злую маску, за которой Шерлок усматривал отчаяние и неподдельное горе.       — Я знаю.       Дверь раскрылась в светлую комнату со струящимися шторами и низкой кроватью под салатовой накидкой. Девочка сидела у стены и рисовала поверх бумажных обоев мелкие картинки фломастерами; на звук она повернула голову и улыбнулась, но уголки губ тут же дернулись вниз, в глазах отразился испуг.       — Привет, милая, я только посмотрю, все ли у тебя в порядке, ладно? Рисуешь на стенах, а мама разрешает?       — Я всегда тут рисую.       Шерлок сделал маленький шаг вперед, присмотрелся: картинки как из мультиков, человечки с крылышками, волшебные палочки, звезды и искры. Не то. Он глянул заваленный учебниками стол, перебрал пальцами тонкие тетрадки: литература, французский язык, биология. Книги, альбом с наклейками, старый CD-плеер, календарь.       — У тебя тут красиво, но я уже ухожу. — Шерлок улыбнулся, кожа у внешнего края глаз собралась морщинками. — Пока-пока.       — Пока.       Мать ждала прямо за порогом, напряженная, будто готовясь кинуться в драку, и Шерлок, прежде чем покинуть квартиру, успокоил ее:       — Ваша дочь — сильная личность. Не получится скрывать от нее слишком долго, и не нужно. Дети часто бывают сильнее, чем все вокруг о них думают.       И он ушел, плотно притворив тяжелую дверь.             ***       Плотно притворив тяжелую дверь, Шерлок на цыпочках, переступая скрипучую ступеньку, поднялся к себе. Бесшумно разделся, побросав вещи где попало, рухнул в кровать и с минуту смотрел в мутный оконный проем, загребающий с улицы лоскуты света. Потом встал, задвинул шторы, лег обратно, отогнав навязчивую мысль о стакане молока, запахах и звуках.       Ему наконец хотелось просто спать. Больше ничего.       Что это сон, Шерлок понял не сразу. Вначале он любовался переменчивым цветом неба — лилово-пурпурные облака, под ними росчерк благородного золота, выше молочная синева, растянувшаяся от акварели до насыщенного бархата. Красиво. Лучше, чем картины. И так легко от кислорода, переполняющего воздух.       — Устал?       — Нет, — ощущение реальности сгладилось, Шерлок уже понимал, куда попал. Теперь он увидел вокруг лондонские кирпичные здания, пологие скаты, устремленные к небу антенны.       Они сидели на крыше, рядом, но Шерлок знал: повернет голову и увидит не того, кто есть там на самом деле. Вот и не поворачивал.       — Я никогда не чувствую усталость во сне.       — И я тоже, — согласился Шерлок. — Здесь Лондон красивее.       — Здесь все красивее. — На уловку его человек не повелся, и Шерлок почувствовал, что он улыбается. — Я не спал двое суток, потому так крепко уснул сейчас.       — А я расследовал дело.       — Расскажешь?       Первым порывом было отказаться. С чего бы ему делиться подробностями дела с абы-кем? Как будто его человек с ним делится — только и может, что требовать стараться больше и… Но сейчас он не требовал, и Шерлоку нравилось спокойствие и разговоры, которые не затрагивали связь.       И он изложил дело вкратце, примерно так, как утром Ричарду, добавил только о своем визите в квартиру и о том, что не обнаружил там ничего подозрительного.       — Любовника у нее нет точно, как и близких родственников. Вот и получается, что разве что она сама. Но это не она, железно.       — «Отбросить все невозможное», — процитировал его человек слова, которые когда-то говорил ему Шерлок.       — Не совсем улавливаю…       — Невозможно, чтоб это была она или близкий родственник семьи, значит отбрось их всех. Останется незнакомец. Замок не взломан и потом заперт, следовательно, использовался ключ.       — Незнакомец с ключом от квартиры?       — Сделали дубликат.       — Но ведь… — Шерлок вдруг запнулся, понимая, что четкой фразы для возражения у него нет. — Дай мне подумать.       Слепок сделать довольно просто, достаточно отпечатать в мыле. Получить доступ к ключам сложнее, пришлось бы постараться. Брал ли кто ключи убитого — уже не понять, но у супруги и дочери можно поинтересоваться.       Шерлок поднял голову, прислонившись затылком к каменной стене, удобно выросшей позади. Небо перед ним багровело закатом, появился легкий ветер; он чувствовал себя лучше, чем минуту назад.       — Я проверю.       — Дело на первый взгляд простое.       — Сам так же подумал.       — Бывает, что вещи кажутся незначительными, а потом проявляется их истинная суть.       Шерлок промолчал — почувствовал, что его человек имеет в виду вовсе не «вещи», и даже не это не раскрытое до сих пор дело.       — Сегодня двадцать шестое, — сказал он, все так же глядя в меняющее ландшафт облаков небо.       — Хочешь назначить свидание?       Шерлок подумал, что должно стать смешно, но ему стало почти стыдно, как будто хитросплетение плана оказалось заранее кем-то разгадано.       — Эй, не смущайся. — Сидящий рядом позволил себе улыбку. — Когда?       — Ночью двадцать восьмого. Лягу в час по Гринвичу.       — Принято. — Смешок. — Это у тебя будет первое свидание?       Не успел Шерлок ответить, как запястье его обхватили чужие пальцы, такие живые и настоящие, что его окатило холодом реальности и тут же рывком вышвырнуло из сна в собственную постель. Он резко поднял голову, будто выныривая из воды, часто задышал, хватая воздух ртом, но не проталкивая его дальше трахеи, а потом оглянулся.       В комнате никого не было. За руку никто не держал. Никаких следов на коже.       Сон, только сон.       Шерлок перевернулся на спину, сердце все еще с силой билось, не успокаиваясь. Вязкая темнота, по ощущениям около трех часов ночи. Он закрыл глаза и сразу понял, что больше не уснет, и поэтому встал, накинул халат и вышел на кухню, мечтая о стакане молока.       А за кухонным столом наскоро было расчищено место среди тарелок, контейнеров и склянок: там сидел, сгорбившись, Ричард, и от его рук падала тень, напоминающая очертанием голову рыси.