По серому песку ползла морская черепаха

      Произошли первые сдвиги, и Шерлок сразу понял, что делает успехи. Понял он также и то, что с самого начала стоило попробовать прикосновение. Ведь именно потому что его человек прикоснулся, Шерлок смог придать сну вид собственной комнаты, хотя изначально он этого даже не планировал.       Об этом он думал, когда ранним утром заливал хлопья молоком на кухне. Об этом и о сотне других вещей, лишь бы не вспоминать саму ночь, которая в Шерлоке что-то перевернула, переключила, сдвинула, и теперь он чувствовал себя иначе. Что-то незнакомое, инородное раскрылось внутри, будто источник, из которого еще черпать и черпать. Шерлок чувствовал вдохновение, прилив сил и одновременной слабости, которая накатывала каждый раз, стоило вспомнить руку, закрывающую глаза, или шепот на ухо.       Шерлок не понимал, как позволил сделать с собой такое, и вместе с тем знал: иначе не могло и быть. Они горели оба, они хотели оба, они стали чем-то цельным на эту ночь.       Следующий сон будет лучше. Шерлок ощущал в себе силу: он наверняка сможет увидеть своего человека настоящим, а после этого наконец найдет его и в реальности. Теперь нет никаких сомнений в том, что они друг для друга предназначены, остался последний шаг.       Когда позвонил Майкрофт, Шерлок оставался в благодушном настроении, потому ответил.       Когда Майкрофт прислал машину, Шерлок махнул рукой на мысли о вечном контроле со стороны брата и сел позади, удобно там устроившись.       Но когда Майкрофт с серьезным лицом налил Шерлоку виски в стакан, тот все же отодвинул воспоминания в дальний угол Чертогов и сосредоточился.       — Джеймс Мориарти, — объявил Майкрофт так, будто это имя было чем-то вроде тоста, все равно что «Zum Wohl» в Германии. — Долгое время я отрицал мысль о том, что он хочет добраться до меня через тебя, но теперь это игнорировать нельзя.       — Он меня пока не трогал, Майкрофт. Серия загадок, а потом словно пропал. Преступление, которое я сейчас расследую, его не касается…       — Что за преступление? С графином?       — Оно. — Шерлок откинулся на спинку стула и пересказал дело вкратце, но со всеми значимыми нюансами. — Я решил пойти от противного. Факты с одной стороны явные, с другой противоречивые. Ничего не украдено, но значит ли это, что грабителя не было? Нет следов взлома, но действительно ли дверь открыли изнутри? Он завтракал вместе с убийцей. А что, если не завтракал?       — Череда совпадений?       — Только представь: убитый — водитель рейсового автобуса и вернулся неожиданно. Кто знал о его возвращении? Считанные люди. Гораздо больше понятия не имело. Если квартиру собирались ограбить, время выбрали правильно: он в рейсе, супруга работает, дочь в школе. Дубликаты заранее подготовлены. Грабитель входит в квартиру, собираясь как следует перетрясти ее, и тут слышит, как открывается дверь. Кто-то пришел. Он прячется там, где стоит, на кухне, и надеется, что сюда не войдут. Но хозяин идет именно на кухню, он вот-вот увидит грабителя, и тот паникует: хватает графин и бьет по голове. Хочет сбежать, оглушив хозяина, но обнаруживает, что тот не дышит. Грабитель — не убийца, он не планировал этого и знает, как вести себя, только по фильмам. Так что он стирает отпечатки своих пальцев, имитирует завтрак на двоих, а уходя запирает дверь на ключ. Теперь полиция будет подозревать кого-то знакомого, предположит ссору, станет искать среди друзей и родственников. Но единственный родственник лежит в больнице, а у друзей есть алиби, и об этом грабитель не знал.       — И как ты найдешь убийцу, если это — грабитель? Банальная квартирная кража…       — Вовсе нет. Нет, нет. — Шерлок ухмыльнулся. — Откуда дубликаты? Откуда они знали, что никого не будет? У меня есть объяснение, но я хочу его проверить.       — Вижу, ты увлечен.       Шерлок кивнул: он правда был увлечен, не столько расследованием, сколько прошедшей ночью, но Майкрофту знать об этом незачем.       — Так что там с Мориарти, который якобы ко мне подбирается?       — Это Мориарти. — На стол лег глянцевый снимок. Мужчина на нем изображен был в профиль, носил темные очки и зачесанные назад волосы, его рука тянулась вперед будто для рукопожатия, край снимка обрезал пальцы. — А это утреннее фото с Бейкер-стрит 221.       Фотография была некачественная, крупнозернистая. От хорошо знакомых Шерлоку дверей отшагивал Ричард, лицо смотрело вполоборота в сторону дороги, шея была открыта.       — Сравнивай, Шерлок.       В висках запульсировало. Можно было найти с десяток отличий на этих кадрах, но совпадений — сотню. У Шерлока были сомнения, но вместе с тем он чувствовал, что Майкрофт не ошибается.       — Разве у тебя не натыкано камер по всей моей квартире?       — Есть несколько, — уклончиво ответил Майкрофт. — Кто-то к ним подключился прямо там, у тебя дома. Следов конкретного вмешательства еще не нашли, но иногда там пропущены целые куски.       — Ты все пересмотрел?..       — Ключевые моменты. Например, когда ты поднимаешься по лестнице, а на видео с другой камеры тебя нет. Зато появляешься сразу на третьей, уже наверху.       — «Несколько», — ядовито передразнил Шерлок, опрокидывая в себя виски. — Это мой новый сосед, Ричард. Он записывает аудиокниги и оставляет ужасно милое впечатление.       — Мориарти отличный актер.       — Как же он так подставился? Столько лет скрывался в тени и вдруг поселился под носом у брата своего врага.       — Вот у него и спросим. Мои люди уже там, на местах. Всего двое: один как друг миссис Хадсон, а другой представился твоим клиентом и ждет тебя в гостиной. Мориарти ни о чем не догадается.       — Есть сомнения. Но давай проверим, — Шерлок подобрался, вдохновленно сложил ладони друг с другом. — Предупреди их, что я вернусь ближе к вечеру — на случай, если Мориарти не явится.       — А куда ты пойдешь сейчас?       — Займусь делом. Я все-таки порядочный детектив, а не какой-нибудь инспектор Скотланд-Ярда.             ***       Инспектор Скотланд-Ярда Грегори Лестрейд устало подпирал голову рукой и слушал невнимательно. Шерлок знал, почему: его отдел занимается серьезными делами, ограбления находятся в другом ведомстве, потому Лестрейд только и ждал, когда же Шерлок доберется до сути и скажет, что именно ему нужно. Инспектора хотелось немного помучить в качестве профилактики, но он все же сжалился и, перескакивая через существенный кусок своих сегодняшних изысканий, заявил:       — У меня есть двести адресов. Необходимо проверить, были ли по ним за прошедшие год-два ограбления.       — Что?..       — Квартирные кражи, Гэвин, грабежи. Вот список. — Он положил перед Лестрейдом флешку. — Дай своему самому быстрому специалисту, терпеть не могу ждать.       — Все специалисты заняты. — Лестрейд развел руками, и Шерлок заподозрил, что его обманывают.       — Тогда дай мне доступ к базе, я проверю все сам.       — Это незаконно.       — Обращаться к частному лицу за помощью в расследованиях убийств тоже было незаконно. На сколько я повысил раскрываемость, процентов на тридцать?..       Лестрейд упрямился, Шерлок не уговаривал, но доказывал и давил, и в конце концов оказался в кабинете инспектора, за его столом и с обещанием быть похороненным заживо, если что-то вдруг пойдет не так.       Шерлок в другое время с удовольствием порылся бы в полицейских файлах и архивах, но сейчас торопился: Майкрофт мог позвонить в любой момент с новостями, нужно успеть до того, как это произойдет.       Работа двигалась медленней, чем хотелось: Шерлок не дружил с компьютерами, те отвечали взаимностью, и что-то постоянно зависало, поисковая строка мерцала и плыла, ничего не выдавая целыми минутами, прежде чем разродиться результатом. Двести адресов грозили довести Шерлока до белой горячки, однако уже к шестидесятому он убедился в наличии тенденции и с облегчением поднялся из-за стола.       Отдавая Лестрейду ключи, он самодовольно усмехнулся и на вопрос инспектора удовлетворенно ответил:       — Это вы делаете успехи, а я — раскрываю преступления. В данном случае целую схему, — он помахал свежим списком с адресами. — Теперь раскрываемость повысится у ваших коллег.       Он, черт возьми, имел полное право гордиться собой, и то, что Лестрейд не выказывал и тени восхищения, ничуть Шерлоку не мешало. Выйдя на улицу, он не стал сразу искать такси, а позвонил Майкрофту, чтоб узнать, есть ли хоть какие-то изменения; выяснил, что оба агента уже ушли и остались дежурить поблизости — если бы они продолжали играть предписанные роли, непременно вызвали бы подозрение. Точнее, вызвали бы, если бы кто-то из людей Мориарти следил за домом: у Майкрофта прямых доказательств этому не было, а потому он требовал, чтобы Шерлок немедленно вернулся и был на месте.       На всякий случай. Майкрофт именно так и сказал — невиданное для него выражение.       Домой Шерлок входил с ощущением, будто уже опоздал. Не убедила его ни спокойная и привычно-навязчивая вежливость миссис Хадсон, ни тот факт, что в доме все было как и прежде, а комната Ричарда оставалась запертой и нетронутой. Вещи в состоянии покоя только повышали градус напряжения, но сообщение от Майкрофта было однозначным — тишина. Мориарти или нет, а Ричарда на месте не было.       Он не появился ни поздним вечером, ни ночью. Шерлок почти не спал, только лежал в кровати с револьвером под подушкой и телефоном в руке, и боролся с искушением запить водой таблетку снотворного: кто знает, вдруг его уже ждут там, во сне?..       Не мог выбрать, что для него важнее: реальный Мориарти и шанс наконец если не поймать, то хотя бы его увидеть, или же сотканный из снов образ родственной души. Наконец он решил, что Мориарти может улизнуть, а его человек никуда не денется — двадцать лет он был где-то рядом, побудет еще немного.       Под утро Шерлок почти задремал, слишком глубоко погрузившись в свои мысли. Как он вообще мог спокойно находиться в собственной спальне теперь, когда именно с ней у него были такие сильные и яркие ассоциации?.. Он смотрел на стены и те раздвигались в его воображении, светлели и вырастали вверх. Смотрел на картину в золотистой раме, и изображение на ней сменялось абстрактным зелено-коричневым полем, как было во сне. Единственное, чего Шерлок не делал: не разворачивался, чтоб увидеть место, где находилось панорамное окно, выходящее на лес и чье-то чужое небо.       Этого было бы уже слишком много.       Утром пришло сообщение: «Агент в доме». Снизу донеслись звуки, миссис Хадсон открывала дверь и кого-то встречала, по-старушечьи воркуя; застучала посуда на кухне. Шерлок ответил коротко и почти сразу, не выпуская из руки телефон, провалился в тяжелый и неглубокий сон.       Его разбудил громкий, несмотря даже на стены и закрытую дверь, хлопок. Шерлок подхватился, дезориентированный, быстро взял себя в руки, узнав в том звуке выстрел. Он уснул не раздеваясь, так что сейчас выхватил револьвер и ринулся прочь из спальни, через пустую гостиную в коридор, а оттуда вниз по старым ступенькам.       — Никому не двигаться! — Он рассчитывал на эффект неожиданности, но в углу жалась одна миссис Хадсон, перепуганная, но в сознании. Она же указала на вторую дверь, и Шерлок кинулся туда.       Пустая комната, распахнутое окно, осколки. Он выпрыгнул, едва не порезавшись, поскользнулся на земле, потеряв в скорости, побежал вперед, туда, где маячили другие бегущие фигуры. Выстрелов больше не было, лондонские задворки вывернули на Бейкер-стрит в конце дома, к погоне подключился звук полицейской сирены, которая напоминала — весьма отдаленно и только Шерлоку — марш Радецкого.       Он увеличил скорость, в легких начало жечь и корчиться от напряжения. Погоня свернула, Шерлок увидел профиль Ричарда на долю секунды, потом едва не врезался плечом в прохожего, оттолкнул его и снова понесся уже на пределе своих возможностей.       И опоздал. Впереди снова выстрелили, Ричарда повалили грудью на ступеньки, тот вырывался молча и зло, будто дикий кот, лягался ногами и даже сделал попытку укусить полицейского за руку, но стоило Шерлоку появиться в его поле зрения, как он затих. Опустил голову, расслабил плечи и пережатые наручниками руки, сделал глубокий вдох.       Рядом офицер зачитывал ему права, торопливо и нервно — знал, кого поймали. Ричард больше никак не выдавал беспокойства, да и Ричардом уже не был: он неторопливо поднял взгляд, уставившись прямо на Шерлока, и в его глазах не осталось страха или боли от попавшей в спину пули. Там вообще ничего не осталось — или Шерлок просто не мог этого найти.       — Мориарти, — выдохнул Шерлок, пытаясь не выглядеть полумертвым после спринтерского забега.       Темные глаза чуть-чуть ожили, уставились прямо Шерлоку в лицо, губы шевельнулись, но так ничего и не произнесли. Воздух заполнил визг сирен, скрип тормозов, хлопки автомобильных дверей: собирались люди, становилось тесно, полицейский фургон распахнул решетчатую дверь. Шерлока оттеснили в сторону, где он и отдышался; приехал Майкрофт, степенный и собранный, как обычно.       Именно он, глядя на то, как медленно все разъезжаются и как пустеет улица, сказал:       — Ты наблюдаешь конец эпохи, Шерлок. Не упусти ничего важного.             ***       Ничего важного к концу дня так и не произошло. Шерлок не сумел пробить оборону брата, потому уехал ни с чем — ему хотелось посетить Мориарти в больнице, хотя бы парой слов с ним перекинуться или только еще раз посмотреть в лицо, уже точно зная, кто это такой. Майкрофт категорически запретил, используя такой тон, по которому становилось ясно, что его не удастся переубедить.       Вернувшись домой, он попытался объяснить происходящее до сих пор напуганной миссис Хадсон, но правду сказать не смог, а удобоваримую ложь не придумал и под конец едва не накричал на нее, вовремя закрывшись у себя. Нервы никак не желали расслабляться, вокруг все было спокойно, а Шерлок все еще жил в недавнем прошлом, в погоне и чьем-то метком выстреле в спину.       Как все удачно сложилось: появились снимки, Ричард-Мориарти ничего не заподозрил… Куда смотрели его люди, охрана, информаторы? Как он позволил себя поймать? Был ведь до сих пор неуловимым, как тень, голову Майкрофту морочил, и тут просто взял и поселился по соседству с братом главного врага, да еще и совершенно один.       В голове не укладывалось. Нервы тянули, в затылке пульсировала боль от перенапряжения, а мысли о сне уже не приносили того приятного чувства предвкушения, что раньше, но все равно оставались поблизости.       Может быть, Шерлок окажется рядом со своим человеком сразу после того, как уснет. С той же вероятностью они не встретятся еще месяц, как раньше. В прошлый раз договориться они не успели, поэтому нет никаких гарантий.       Полночи он провел за компьютером, ища новые дела и подбивая итоги старых, а когда уснул, то оказался на берегу неторопливой реки. Местность напоминала Пик Дистрикт поздней осенью — темная вода, серый берег, голые деревья, разлапистые и острые, царапающие друг друга ветками. Посреди реки что-то бурлило, приподнималось большими гладкими горбами, словно спины китов, а потом исчезало в пучине.       — Эй, — Шерлок обернулся вокруг себя, но никого не увидел.       Ни силуэта, ни зыбкой тени, ни животных или птиц.       — Ты где? Кончай свои игры.       Тишина. Шерлок поежился от холода, еще раз оглянулся. Ничего; только ветер, склоняющий древесные кроны, приподнимающиеся из воды холмы, ну и он, не оставляющий на песке следов. Прежде такого не происходило, они всегда были вдвоем, так или иначе. Что-то изменилось, и Шерлока это тревожило.       Понимание, как это во сне чаще всего и бывает, пришло неожиданно, и уже через секунду Шерлок знал, что должен сделать. Страх перепутывался с волнением; он шагнул в воду и потрогал ее руками — не холодная, почти не мокрая, она составляла другой вид воздуха, более тяжелый и ощутимый. Шерлок нырнул, невидимый поток потащил его ко дну, он крепко сжал губы, а вот глаза раскрыл: видимость оказалась хорошей, мимо проплывали косяки пугливых рыб, вздувались облака медуз, две громадные черепахи по очереди выныривали, давая рассмотреть брюхо, и погружались ко дну.       Воздуха уже не хватало, Шерлок постарался грести быстрее, но быстро понял, что не контролирует своего движения. Он запаниковал, начал барахтаться в невесомых волнах (путался при этом в одеяле), а когда терпеть стало уже совершенно невозможно — вдохнул.       Его выбросило на поверхность в узком бассейне. Вода разлилась вокруг тела, схлынула, исчезла, и Шерлок встал, абсолютно сухой и немного нервный. Оперевшись о бортик руками, он выбрался наверх и обнаружил себя стоящим посреди больничного коридора. Белая клетка кафеля, прямоугольники светодиодных ламп, тонкая желтая линия на полу, ведущая ниоткуда, но куда-то наверняка приводящая.       Он двинулся вперед. В ту сторону, которая казалась правильной, потому что когда Шерлок обернулся, никакого бассейна позади уже не было — коридор уходил в светлую бесконечность. И стоило ему пройти десяток шагов, как раздался голос:       — Это ты?       Узнав тембр, он двинулся быстрее, и встретил неожиданное сопротивление воздуха, который толкнулся в грудь.       — Стой, Шерлок.       — Где ты?       Неплотную преграду он преодолел, снова пошел вперед, и в голосе его человека теперь зазвучал полускрытый резкостью страх:       — Ты не должен подходить!       — Но мы оба здесь. С тобой что-то случилось?       — Да, Шерлок. — Голос его человека сдался, ослабел. — Поэтому я прошу тебя уйти.       Шерлок остановился. Он не хотел уходить, но поймал себя на смутном беспокойстве. С его человеком что-то случилось, наверняка плохое, а Шерлока нет рядом, но главное не это, а то, что рядом ему быть хочется. Однако — его просят уйти.       Нарочно прикусив губу до боли, Шерлок привалился спиной к кафельной стене, к ней же прижал ладони, чтоб охладить. Из совместных снов поначалу выбрасывало с легкостью — лет в пятнадцать, даже в двадцать, — но теперь Шерлок ощущал себя твердо стоящим на ногах, прямо как в реальности. Он не хочет уйти, он не может уйти, а значит, он остается здесь.       — Что ж… — его человек все понял, как только Шерлок сдвинулся с места. — Предупреждаю: ты будешь разочарован.       Коридор свернул, уткнулся в раздвижную дверь в японском стиле, из рисовой бумаги и с рисунками тушью — разлетающиеся с поля журавли. Панель поехала в сторону с приятным рокотом, отворила больничную палату с мерными писком десятков приборов. Ряд капельниц, переплетение проводов, ширмы; стопперы на колесиках койки, прикрепленный к планшету лист бумаги с убористым врачебным почерком; человек под слепяще-белой простыней.       Сперва показалось, что это мертвец, но потом бледные веки приподнялись, лицо приобрело краски: темные полукружия под глазами, ссадина на подбородке и нижней губе. Кислородная маска не мешала: Шерлок узнал лицо.       — Теперь это правда?       — Правда. — Джим заговорил, и кислородная маска исчезла вместе со всеми проводами, трубками и капельницами. — Предупреждал же, что будешь разочарован.       Но Шерлок не был разочарован. Он был выбит из колеи, шокирован, он лишился дара речи и совсем не удивился, когда на следующем же выдохе открыл глаза в собственной постели. Сна не осталось ни в одном глазу, точно как и в голове не было мыслей: он просто лежал, делая вдох за вдохом, следил за работой легких и пытался снова почувствовать себя таким же живым, каким был позапрошлой ночью.             ***       — Позапрошлой ночью у аппаратуры в его палате случился сбой. Мы усилили охрану, заменили половину персонала, поэтому не сбежит.       — С ним что-то серьезное?       — В общем-то, нет. Пулевое оказалось не таким уж страшным, кровопотерю возместили, зашили, восстанавливается. Но удобнее держать его в больнице.       — На препаратах.       — Да, он почти всегда спит. Мы готовим доказательную базу…       — Фальсифицируете.       — Что, Шерлок?       Шерлок покачал головой и запахнул плотнее края домашнего халата. Он не спал с того самого момента, как увидел лицо своей «родственной души», и собирался бодрствовать как можно дольше — пока не решит, что со всем этим делать. А теперь стало ясно, что нужно успеть раньше, чем Майкрофт отыщет способ затолкать Мориарти в тюрьму на пожизненный срок.       А может, пусть бы и затолкал. Двадцать лет этот тип мучил Шерлока, не показывая своего лица и не называя имени, а сам прекрасно о нем знал. И даже поселился рядом, буквально в соседней спальне, но не сказал ни слова.       Какой был план? В чем была шутка? Чего он добивался? Шерлок чувствовал себя задетым где-то очень глубоко в душе, на таком уровне, наличие которого он у себя даже не подозревал. И да, он сам скептично относился к идее родства душ, но ведь у него были сны, хотел он того или нет! Он делал все, что от него зависело, а Мориарти…       «Ты не стараешься». Уставший мозг заработал чуть быстрее, подогретый этой пришедшей извне мыслью.       — Ты выяснил, почему он тут поселился?       — Следил за тобой, братец.       — Все еще думаешь, что хотел на тебя воздействовать через меня?       — А как же еще.       Шерлок улыбнулся: Майкрофт ничего не знал, не догадывался даже. Что ж… Шерлок не собирался его просвещать. Недоверие, с которым двадцать лет назад Майкрофт отнесся к рассказу о самом первом сне, прочно вбило между братьями клин, и Шерлок не видел повода протягивать ему руку.       А потом до Шерлока дошло. Может, и правда. Скорее всего — правда. Как удобно, когда твоя родственная душа сопряжена кровной связью с первоочередным твоим врагом! Только идиот не воспользовался бы этим преимуществом, а Мориарти мог быть кем угодно, но только не глупцом.       — Дай мне поговорить с ним, Майкрофт.       — О чем?       — Как-то он вломился ко мне и я рассказал ему про дело с графином. Хочу узнать, что он думает на этот счет на самом деле. Ричард выдавал… банальные вещи. У Мориарти мысли наверняка другие.       — Хочешь, чтоб он помог тебе? — Майкрофт некрасиво хохотнул, но тут же прикрыл рот рукой в наигранном жесте извинения.       — Я уже нашел решение. Хочу просто узнать мнение «специалиста». Окажи услугу, Майкрофт, что тебе стоит.       Вопросом было, чего это будет стоить Шерлоку, но ему казалось, что цель оправдывала любые средства, и за возможность оказаться в палате Мориарти сегодня же он мог пообещать практически что угодно. Тем более, что без этого он не мог определиться с направлением собственных эмоций. Ненавидит он Мориарти — родственную душу, Ричарда — или все-таки ему симпатизирует. Или не может без него жить: чертова знаковая ночь, в которую Шерлок получил сразу так много эмоций, сколько не было у него за всю жизнь «до».       Находясь на раздорожье, Шерлок ждал указателя, которым мог стать только ответ Мориарти.       Попав в его палату в больнице, Шерлок удивился тому, насколько непохожей оказалась обстановка на то, что он видел в последнем сне. Коридор был куда более широким, чем он помнил, и вовсе не белым, а голубым, на полу никаких линий не обнаружилось. Дверь пластиковая, с тремя продольными окошками из прозрачного плексигласса, за ней небольшая комнатушка без окон; из оборудования только два монитора, пульт вызова и капельница на стойке, уже полупустая.       Мориарти, впрочем, выглядел похожим на собственный образ во сне. Он тяжело приподнял веки, когда Шерлок вошел, потом глянул на капельницу и непослушными губами прошептал:       — Там снотворное.       — Как же ты проснулся? — Шерлок пока не подходил слишком близко, но плотно закрыл дверь за своей спиной, чтоб сопровождавший его врач ничего не слышал.       — Прикрутили.       Подойдя к больничной койке, Шерлок подцепил пальцами трубку капельницы и проверил клапан. Кивнул самому себе и подумал о том, что где-то здесь Майкрофт перед его визитом наверняка установил прослушку.       — Помнишь убийство, о котором я рассказывал?       — Хрустальный графин, — подтвердил Мориарти.       — Что ты на самом деле об этом думаешь?       Губы Мориарти поджались, брови нахмурились, будто он в самом деле старался вспомнить подробности и то, что говорил сначала как Ричард, а потом уже как он сам, во сне. Шерлок следил за работой мысли, но понимал: уже не важно, каким будет ответ. Он уже увидел то, ради чего пришел — Мориарти был собой, кардиомонитор говорил, что присутствие Шерлока его волнует, а попытки сосредоточиться свидетельствовали о том, что он пытается ответить по-настоящему.       — Ладно, отдыхай. Что с тебя сейчас взять. Хорошо тебе выспаться ночью.       Более прямого намека Шерлок оставить не мог, но по кивку Мориарти понял: тот принял к сведению. Ночью их ждет встреча, вот где они смогут побеседовать, и уж точно не о хрустальных графинах.       За оставшееся время до ночи Шерлок собирался выработать стратегию, определиться с позицией. Он уже понимал, что не сможет отдать Мориарти брату, не позволит похоронить его в тюрьме на всю оставшуюся жизнь, но еще не видел, что должен сделать вместо этого. Но обдумать не получилось: стоило переступить порог дома, как Шерлок ощутил последствие бессонной ночи и решил, что в этот раз даже не понадобится таблетка.       Главное, чтоб в больнице не разбудили Мориарти, но Майкрофту тот и вправду был нужнее недееспособным, потому как только Шерлок почувствовал, что засыпает — а он иногда мог уловить эту зыбкую грань, — он ощутил и присутствие родственной души.       — Ты меня ненавидишь? — Было первым, что Мориарти спросил.       — Я очень зол, но не на тебя, на себя. Я всегда думал своей головой, но тебе доверял, и верил, что это я не способен тебя увидеть и понять. А все это время, значит, ты от меня нарочно прятался.       — Так и есть.       Белизна, посреди которой они стояли, выгнулась формами, образовала собой просторную комнату с низким диваном и журнальным столиком. Серые стены в мелкий узор, несколько миниатюрных картин, светильник на гибкой ножке, в углу широкоугольная плазма и под ней вазон с бонсаем.       — Это мой дом, — объяснил Мориарти. — По-настоящему. Я больше не хочу ничего от тебя скрывать.       — Потому что от меня зависит твоя жизнь. — Шерлок скривил губы в усмешке.       — Нет, потому что я понял, как ошибался. И хочу рассказать тебе все.       — Прямо-таки все? — Сомнение в голосе Шерлока напоминало издевку. — Придумал новую игру?       — Я не играю с тех пор, как коснулся тебя, — совершенно серьезно ответил Джим и завел руки за спину. При этом он не выглядел ни самоуверенно, ни величественно, и хозяином положения ни капли не казался. — Я в тот момент почувствовал, что потратил впустую так много времени, Шерлок… Никогда ни о чем не жалел, кроме этого. Садись, сейчас ты будешь слушать.       Он начал рассказывать, заходя издалека, со своего детства, и скептицизм, с которым Шерлок усаживался на диван, постепенно таял, сменяясь сперва на любопытство, переросшее в искреннюю заинтересованность. То, что Джим Мориарти поначалу не хотел иметь родственную душу, потому что мечтал избавиться от контроля семьи, было Шерлоку близко и понятно, хотя сам он в своем человеке хотел найти то спокойствие и поддержку, которых ему не хватало дома.       Начав строить свою жизнь, бизнес, Мориарти опасался, что родственная душа станет преградой: не захочет иметь ничего общего с криминалом, попытается повлиять на решения и поступки самого Мориарти. Не выдавая себя, он берег спокойствие Шерлока и его безопасность, и это тоже было понятно и обоснованно.       А уж когда развитию организации начал мешать Майкрофт, Мориарти понял, что Шерлок может стать козырной картой в этой игре. Говоря об этом, он опускал взгляд в пол — теперь ему было совестно, и он признал это прямо:       — Я вел себя с тобой как… — Он не смог подобрать слова, которое хоть немного описывало бы это поведение. — Теперь об этом жалею. Недооценил… тебя. Нас. Судьбу. Нужно было раньше до тебя дотронуться, а не устраивать все те спектакли.       — Значит, ты руководил снами.       — Я научился.       — Но я тоже пытался. Читал книгу… Запахи, звуки, отсутствие света и все такое.       — Выпуск современных книг спонсируют мои люди. — Мориарти вздохнул. — Ты не мог по ним ничему научиться, но совокупность фактов должна была натолкнуть тебя на мысль о наркотиках. Ты бы подсел, а я стал бы контролировать сны иначе, давать тебе управлять, и тогда Майкрофт отвлекался бы на тебя все больше, а я в это время перенимал бы его нити управления. Знаешь, палата лордов и все такое.       — Знаю. Думаешь, Майкрофт бы так много внимания мне уделял?       — Я анализировал твой прошлый опыт.       — Тогда я был очень молод, а у Майкрофта было меньше дел.       — Еще я мог бы взять тебя в заложники.       Шерлок невольно рассмеялся: это звучало мягко и даже приятно, потому что теперь мысль о том, чтобы остаться наедине с Мориарти, не тут, а в реальности, выглядела привлекательной.       — По-твоему, почему так совпало, что Майкрофт оказался твоей основной преградой, а я, его брат — твоей родственной душой, Ричард? — Шерлок осекся в конце последнего слова, исправился: — Джим. Почему?       — Ну просто… случайность? — Джим поднял брови, посмотрев на Шерлока недоверчиво: он начал понимать, что именно здесь не так.       — Не верю в случайности. В совпадения. И в судьбу раньше не верил тоже, но ты сам посуди. — Шерлок вдохновленно развел руки. — Целый огромный мир, и нас в нем трое. Да жизнь нас сталкивала как могла, чтоб мы с тобой перестали валять дурака!       Они оба затихли, давая себе несколько секунд, чтоб предположение Шерлока нашло свое место в разуме и там обосновалось. Потом Джим взял его за руку; в грудь Шерлока толкнулось то самое тепло, которое он запомнил, теперь оно было родным и близким, и на миг показалось, что это даже лучше, чем секс. Мысль о том, каким же должен стать этот самый секс, заставила его улыбнуться, и Шерлок спросил:       — Что ты об этом думаешь?       — Я не… — Джим сжал пальцы, накрыл руку Шерлока второй ладонью. — Мне хочется отрицать все, но, кажется, ты прав. Шерлок, после той ночи я много думал о том, что мне делать и как вести себя с тобой. Собирался рассказать тебе, но еще не знал, как именно. И, похоже, судьба опять решила за меня. Только теперь мы в очень сложной ситуации. Майкрофт так просто меня не выпустит.       — Думаешь, я могу нажать волшебную кнопку и все разрешится само собой?       — А ты хотел бы ее нажать?       В голосе Джима звучала такая уверенность, что Шерлок убедился: существует подобная кнопка, и он вполне способен найти ее и использовать. Вот только правильно ли это? Не обманывают ли его снова?.. Шерлок глянул на руки Мориарти, держащие его ладонь, и понял — сейчас он ощутил бы любую ложь. Почувствовал бы даже намек благодаря той связи, которая их двоих объединяла.       — Я хотел бы.       Джим улыбнулся. Диван вдруг изменился в длине, и их обоих подтащило друг к другу, сомкнутые руки лежали на коленях у Шерлока, а Джим прижимался к нему боком и продолжал улыбаться так, будто ничто в целом мире его уже не беспокоило.       — Будет сложно, — сообщил он, большим пальцем поглаживая ладонь Шерлока. — Но у меня есть план как раз на похожий случай. Я расскажу тебе, что нужно делать, а ты все исполнишь, договорились?       — Смотря что ты придумал.       — О, мой план должен тебе понравиться. Майкрофт не может избавиться от меня тихо, ему нужен серьезный процесс, напоказ, поэтому будет суд, где припомнят все мои грехи, а может и новых набросают…       — Предлагаешь найти адвоката?       — Предлагаю обойтись вовсе без него. Достаточно будет присяжных: они выбираются наугад, но из определенной группы заранее известных людей. Ты свяжешься с кое-кем из моих помощников, вы вместе получите список, а потом ты вычислишь болевые точки каждого, и когда они будут выбраны — на них надавишь. Они проголосуют в мою пользу, я буду свободен.       — Майкрофт все поймет и потом глаз с тебя не спустит.       — Поэтому есть еще второй акт. Никто не будет искать меня, если я буду мертв.       Плазма в углу комнаты мигнула и включилась, по экрану пронеслись схемы, зал суда, фотографии людей: все то, что было планом Джима Мориарти на случай ареста. Шерлок следил за тем, как сменяются кадры, и вот экранный Джим вышел из зала суда, совершенно свободный, а потом к нему добавилась фигура Шерлока, вспыхнуло противостояние, компромат, статьи в газетах, вернулся образ Ричарда — теперь в качестве источника фактов о Шерлоке Холмсе, — и наконец показалась знакомая Шерлоку крыша. Та самая, где они сидели во сне, когда Джим коснулся его руки.       Мориарти-на-крыше достал пистолет и выстрелил себе в рот, в это же время Джим-на-диване улыбнулся и отвлек Шерлока прикосновением к плечу.       — Но только если ты на все это согласишься.       — Дай подумать… Ты предлагаешь мне шантажировать двенадцать человек, потом разыгрывать войну с тобой и, наконец, участвовать в имитации твоей смерти, и все это так, чтоб мой гениальный брат не догадался…       Шерлок задержал дыхание и неожиданно почувствовал себя счастливым. Сжав руку Джима, он закончил:       — Согласен. В конце концов, всегда любил эксперименты.       Вместо ответа Джим поднял руку и прижал к губам пальцы Шерлока, заставив его сердце сжаться от новой волны абсолютного тепла. Шерлок глубоко вдохнул, приводя в порядок ощущения, его губы расползлись в улыбке, когда он посмотрел на Джима, который, наконец, заговорил:       — Тогда нужно приступать. Времени мало, надеюсь, ты закончил то расследование с графином.       — Да, это было на один зуб. Я воспользовался твоим советом и пошел от противного. Допустил, что были сделаны дубликаты ключей, и вначале подумал, что их сняли с экземпляра кого-то из супругов, но потом решил проверить дочь. Она школьница, их вещи обычно без присмотра подолгу валяются. Оказалось, она учится в школе с углубленным французским, и тогда мне в голову пришла такая схема, — Шерлок рассказывал с вдохновением, снова начав жестикулировать:       — Достать на пару минут ключи у ребенка несложно — пока она на перемене или обедает, верно? Узнать адрес тоже легко: каждый день она возвращается домой. А если ты работаешь в этой школе, то и вовсе есть базы. А потом я вспомнил собственные уроки французского, знаешь, какие там были сочинения? «Кем работают мои родители», «В каком доме я живу», «Где мы с семьей отдыхали на каникулах». Так легко определить уровень дохода и распорядок жизни не только ребенка, но и родителей, что просто раз плюнуть. Так что я достал адреса всех детей этой школы, у которых французский преподает тот же учитель, что и у дочери убитого, а потом проверил, не было ли грабежей по этим адресам.       — Из первых шестидесяти, — продолжал он, — ограбления были по четырем, дальше я проверять уже не стал, все и так ясно. Преподаватель — молодец, сработал профессионально, и он не виноват, что человек вернулся из рейса в тот же день, когда он запланировал визит. Убийство по случайности, и такое бывает. Но в целом план превосходный.       — Превосходный, — согласно кивнул Джим. — Помнится, я советовал эту схему какому-то французу очень много лет назад.             ***       Очень много лет назад по серому песку ползла морская черепаха, три с половиной фута длиной. Ее следы тянулись мелкими зарубками и песчаными горками, извилистый путь пересекал пустыню под хмурыми небесами, напоминающими потолок школьного спортивного зала; пустыня сменялась холмами и голыми деревьями, царапающими друг друга ветками, и между холмов текла река — следы окунались в нее, и черепаха всплывала на поверхность горбатым панцирем и опускалась ко дну, поднимая ил.       Далеко на другом берегу реки старел выброшенный древней волной корабль, чей корпус целиком был сделан из черепашьего панциря. Голые мачты, покосившись, скребли низкое небо, обрывок паруса лился через борт белым флагом, палуба поскрипывала под невидимыми шагами невидимых людей.       В золотистую картинную раму не попали следы на песке, и серый берег, и вода, и корабль не попал тоже. Кисть выводила цвета, но не формы, суть, но не образ — черепаха плавилась в зелено-коричневое поле, подсыхала, немного блекла и отправлялась висеть на стену, коротая год за годом наедине с таким же аляповато-нарисованным небом.       Соскучившись, черепаха вглядывалась ввысь все чаще, вскоре начав различать звезды и созвездия, а после и сама переползла за золотистую раму, прямиком в это небо. Уютно устроилась четырьмя звездами между Рыбой и Китом, и провела там целый век, незаметно растаяв, когда наступило удивительно тихое утро…