Сломанные кости

Глава 1: Сделка заключена В которой между Папсом и Эджем возникает недопонимание, и Папс соглашается на сделку, не вполне понимая ее условий.

Папирус откинулся на кухонном стуле и задремал, пока его брат возился у плиты — на стремянке, специально под его небольшой рост. Аромат тмина и готовящегося мяса наполнял воздух, скворчание сковородки было привычным, баюкало. Царящие тепло и безопасность брали верх, и вскоре он понял, что засыпает. Где-то дальним краем сознания он еще слышал жизнерадостную болтовню Санса и умудрялся легонько кивать и угукать в нужные моменты, избегая обвинений в ленивости. Ни один из них не ожидал, что входная дверь вдруг с грохотом распахнется. Конечно, они ее и не запирали почти никогда, но вроде бы это не считалось за приглашение. Однако окончательно разрушил спокойствие только внезапный, панический вопль: — ПАПС! Стул все же опрокинулся, скинув Папса. Санс ойкнул и снес локтем раскаленную сковороду, отправив ее на пол вместе с содержимым. Маленький скелет снова ойкнул, но обернулся к дверям, явно больше беспокоясь за «посетителя». Не желая бросать младшего брата один на один с чудовищем, оставившим их обоих без обеда, Папс кое-как поднялся и догнал его в дверном пролете. От открывшегося вида его челюсть тихонько отвисла. На пороге стоял другой Санс. Само по себе не особо удивительно — они знакомы давно, с тех пор, как вселенные случайно пересеклись и немного возни с машиной в подвале открыло возможность поддерживать связь с другими вселенными. Тревожиться заставляла паника этого Санса, вечно строящего из себя крутого, а сейчас с ног до головы заляпанного костным мозгом. Но куда страннее — и удивительнее — было видеть его здесь, внешне невредимого, но держащего в охапке своего ублюдочного братца. Двойника Папируса они видели всего пару раз, но Папсу вполне хватило, чтобы убедиться: этого скелета он ненавидит. Зато его Санса — или Рэда, как они договорились называть его, чтобы не путаться — чуть ли не усыновили и Блю, и Папс. Сейчас Рэд паниковал, дышал рвано, его магия хаотично вспыхивала и пульсировала. Зрачок мерцал со слышимым треском. Папсу больно было даже просто смотреть на это. Блю метнулся вперед.  — Са… Блю! — Папс поймал его за шейный платок, заставляя брата замедлиться и подойти осторожнее. Он не доверял другому Папирусу, или Эджу, как его звали здесь.  — Пожалуйста, — слезы собирались в глазницах бормочущего Рэда, — Я… я не знал, куда его принести. Папс посмотрел на раненого скелета и чудом удержался от предложения вынести его на свалку, где этому мусору самое место. Ну или выкинуть со скалы.  — Что случилось? — обеспокоенно спросил Блю. Папс тихонько выругался: его братишка был слишком добрым для собственного благополучия. — Он наконец достал кого-то достаточно сильного, чтоб огрести и провести время весело? — без лишних сантиментов уточнил Папс. — Папирус! — одернул его Блю. — Мы должны помочь! — С чего это? Прежде, чем Блю успел ответить, Рэд встрял в разговор: — Пожалуйста, Папс… — его голос сорвался. — …Он мой брат. Я не м-могу потерять… И тут он начал всхлипывать, насилу удерживая большого скелета в чудовищно дрожащих руках. Открыв дверь шире, Папс уступил дорогу в молчаливом приглашении. — Господи, чувак. Не надо грязи. Просто неси его в свободную комнату. Рэд не медлил ни секунды. Блю подхватил руку Эджа, и двое Сансов неловко протащили его через комнату к гостевой кровати. Папс поднял надбровную дугу, узрев натекшую на их порог костную жидкость и загустевшую магию. Дорожку до крыльца она тоже залила изрядно. Невольный отголосок беспокойства заставил его душу вспыхнуть, но он безжалостно подавил это чувство. «Феллодрянь заслужил», — яростно напомнил он себе, вспоминая, как дежурно и безразлично шпынял Эдж собственного брата. Если он так обращался с меньшим скелетом при свидетелях, страшно представить, что происходило за закрытыми дверьми. Причем Рэд даже не пытался жаловаться. Папс спокойно проследовал за остальными в гостевую и подпер собой стену. Блю метался мимо, подтаскивая бинты и антисептики, покуда Рэд возился с кожаными ремешками на доспехах брата. Папс наклонился чуть ближе, заметив здоровую вмятину на боковине. Лицо Феллодряни испещряли синяки и царапины, и пара поверхностных царапин шла по его рукам. Однако было ясно, что основной урон пришелся на ребра. Снова ворвавшийся в комнату Блю принялся помогать Рэду возиться с искореженным одеянием. — Так что случилось-то? — спросил Папс. — …Андайн… — сказал Рэд, сворачивая доспех на пол. Все замерли. Папс разинул рот, а Рэд запричитал неестественно визгливым голосом. — Ох, — сказал Блю, слишком тихо вопреки своей обычной голосистости. — О звезды. Правую половину грудной клетки Эджа размозжило в крошево. В месиве даже не узнавались кости; скорее костяная кашица, аморфно дрейфующая в опухоли из красной магии. Эта опухоль — единственное, что не давало его телу рассыпаться в тот же миг. Из ран мерно сочился костный мозг, отработанная магия капала, как конденсат с холодного стекла. Уцелевшие ребра, подернутые мягким светом лечащей магии, были все в синяках. Папс сглотнул, чувствуя подступившую тошноту.  — Твою мать, — услышал он собственный голос. Блю даже не одернул его за ругань. Рэд дышал часто и тяжело, но именно он первым пришел в себя достаточно, чтобы снова взяться за дело. К удивлению Папса, Блю тоже справился с собой и принялся ему помогать. Что ж, сам Папс не намеревался даже прикасаться к своей мерзостной копии, так что он вышел из комнаты, старательно игнорируя дрожь в руках. Несколько мгновений он стоял в гостиной, щелкая зажигалкой. Хотелось закурить. Вместо этого он сунул голову в кухню и оглядел остатки ужина, подгоревшего и рассыпанного по полу. Убирать все это — влом. Начинать новую партию такос — влом. Блю не одобрит, но сейчас сходить к Маффет будет правда хорошей идеей. Так и вышло, что к тому моменту, как Сансы вышли из комнаты, Папс ждал их с обедом — и в его организме хватало никотина, чтоб разбираться с тем бардаком, что мультивселенная послала к его порогу. Блю вздохнул и упер руки в боки, но в кои-то веки не стал брюзжать: слишком вымотался. Вместо этого уселся и поблагодарил Папса за добытую еду. Рэд просто сидел, совершенно контуженный.  — Эй, парень, — произнес Папс, протягивая бутылку горчицы. Рэд благодарно кивнул, но пить не стал, просто перекатывал добычу в руках. Вот это номер. — Все настолько плохо, мм? На этот раз Блю испепелил брата взглядом, прежде чем обернуться к своему двойнику.  — Рэд, — мягко сказал он. — Можешь идти отдыхать в мою комнату. Раз уж, эмн, Эдж занял гостевую кровать. Будем в одной комнате; можно считать, что вы к нам в гости с ночевкой! — он попытался досыпать в последнее предложение своей обычной жизнерадостности, но его вечная улыбка выглядела жалко, а голос подрагивал.  — Спасибо, — отозвался Рэд еще более хрипло, чем обычно. Встал, но Папс опустил руку ему на плечо, мягко усаживая обратно.  — Тебе надо поесть, парень.  — Окей, босс. Ответ был бездумным, так что Папс постарался не сильно обижаться. Зато Рэд, осознав свою ошибку, немедленно начал всхлипывать, уткнувшись черепом в ладони. Папс и Блю переглянулись.  — Позвоню Альфис, — сказал Блю. — Сообщу, что на работу мы не выйдем. После обеда, когда и Блю, и Рэд улеглись в дальней комнате, Папс пошел взглянуть на их пациента. Надо отдать им должное: эта парочка проделала отличную работу. Красная магия светилась сквозь бинты и излучала жар, стягивая ресурсы организма на спайку фрагментов костей. Костный мозг и магия больше не текли по грудной клетке, и бинты держали крепко, но не передавливали. Он рассматривал свою копию, не в силах совладать с любопытством. Никогда раньше он не видел Эджа без доспехов и, надо признать, открывшийся вид слегка обескураживал. Он всегда предполагал, что скелет будет выглядеть меньше, но испещренные шрамами плечи оказались широченнными, а уцелевшие кости — крепкими и мощными. Откуда было знать, что лорд Пафос такой поджарый? И такой потрепанный жизнью. Уцелевшие ребра и позвоночник изрешетили шрамы. Сколы на нескольких костях, и это только из бросающегося в глаза. Конечно, Папс знал, что Фелловы миры жестоки, но Рэд выглядел не настолько плохо. — Ммм… похрен, — пробормотал он и пожал плечами. Обернулся, намереваясь уйти, и огреб внезапную вспышку бордовой магии. Она шлепнулась о стену возле его черепа, бесформенная и безобидная. Папс обернулся и отскочил от красной кости, уже отнюдь не безобидной, летевшей в него. Папс срезал путь, мгновенно оказавшись с другой стороны двери с крепнущим намерением ее подпереть. Но не успел: она с треском распахнулась от пинка Эджа.  — Если вдруг ты не в курсе, расплачиваться за починку тебе, — безразлично сказал Папс. Эдж сверкнул глазами, приваливаясь к дверному косяку.  — Где Санс! — рявкнул он с угрозой в голосе. Не впечатлившись, Папс вскинул надбровную дугу и сунул руки в карманы:  — Тебе бы сейчас о себе так беспокоиться, приятель. И действительно, раненного монстра трясло от усилий, хотя он просто поддерживал себя в вертикальном положении. Он швырнул еще шмат магии в Папса, но та снова не смогла оформиться. Папс даже не стал уворачиваться, просто позволил магии забрызгать его грудь и испариться красным дымком. Он сардонически улыбнулся своему двойнику. — Знаешь, что мы сделаем? Давай-ка ты завяжешь выставлять себя идиотом и отправишься назад в кровать, а я передам ему, что ты проснулся. Что скажешь? — Отвечай сейчас же, — взвился Эдж, — не то я… — И что же ты сделаешь, Феллодрянь? Истечешь на меня кровью? — Папи! — с лестницы донесся голос Блю. Похоже, истерика Эджа его разбудила. — Выбирай выражения! Нельзя так обращаться с гостем! — А вот так нельзя обращаться с ни в чем не провинившейся дверью, — отозвался он, указывая на пострадавшую. Тем временем Рэд уже несся вниз по лестнице, путаясь в ногах.  — Босс! Едва Рэд приблизился, Эдж схватил его, закинул в комнату и захлопнул дверь. Та скорбно задребезжала. Папс нахмурился, направляясь следом: — Блю, иди спать. — Но… — Спать, Блю. Я присмотрю за гостями, — и, когда Блю лишь оглянулся в нерешительности, Папс улыбнулся: — Ну же, братишка; великолепному Сансу нужен отдых, раз ему предстоит развлекать гостей завтра. Нам обоим стоит быть в лучшей форме. Сам знаешь, что может устроить Эдж. Блю гордо выпрямился: — Великолепный Санс готов к ЛЮБОМУ вызову! Но ты прав, братишка; даже таким великим монстрам, как я, приходится отдыхать, — он направился к своей комнате и притормозил уже в дверях: — Ты же разбудишь меня, если что-нибудь случится, да, Папи? — Конечно, бро. Еще не хватало, чтоб ты стал ленивым мешком костей вроде меня. Блю недоверчиво вздохнул, но все же ушел к себе. Папс обернулся к двери и немедленно прижался к ней виском. С той стороны доносилось тяжелое дыхание и голос Рэда: — …в Андерсвап. Эта сраная дракониха со своими камерами нас бы выследила, потащи я тя в свою какую нычку. — Ты ранен? — Неа, босс. Я пучком; рыбья башка мня не достанет, даж ес попробует. — Хорошо. Значит, тренировки с тобой не были совсем уж пустой тратой времени. Чего нельзя сказать о моих попытках не давать тебе спать на посту, очевидно. Долгая пауза. А потом, так тихо, что Папс едва расслышал: — Прости, босс. Эдж издевательски хмыкнул. — Ты сам знаешь последствия нехватки бдительности, — потом он издал не то шипение, не то хрип. — Босс?! — Не трогай меня! — прорычал Эдж. — Я в порядке. Сквозь тонкую дверь Папс услышал шарканье. — Лады, так палевно врешь, что я аж промолчу, — сказал Рэд. Еще один хриплый стон Эджа, за которым последовали болезненная одышка и скрип матрасных пружин. — Эт, ммм, босс? — В чем дело? — и как только полудохлому скелету давались настолько сволочные интонации? Дар, не иначе. — Не то что б я, того этого, пытался те указывать или еще что, но может… не бушь ломиться сквозь двери и швыряться магией? Знаю, звучит бредово, но вдруг ты ненароком шустрее на ноги встанешь, ес отдохнешь. И еще бредовая идейка — можт, не цапайся с папсом? Чувак тя готов был бросить рассыпаться в прах на пороге. — Зачем тогда он впустил нас? Господи, Феллодрянь, мог бы хоть удивиться. Конечно, Папс никогда и не скрывал, что он не любит — ладно, терпеть не может — этого монстра, но было бы приятнее думать, что хоть на вид он не относится к категории «посмотрит на умирающего у него на глазах монстра и бессердечно уйдет». — …Боюсь, я чутка разнюнился… Да лан те, босс. Не смотри так. Ну славные они. Блю рванул помогать, едва нас увидел, а Папс ему ни в чем не откажет. К тому же, это андерсвап. Здесь все всегда цветет и пахнет. «Цветет и пахнет»? Голосу Рэда не хватало ожидаемого сарказма. Как-то по-странному он выделил именно эту фразу. Эдж помолчал немного, очевидно, переваривая информацию. — И никаких безрассудных требований, ни с чьей стороны? — Ага, как же, — сказал Рэд. А вот и сарказм. — Блю превращается в злобного засранца, ес приспичит. Заставил мня после ужина посуду мыть, и не только. А потом мня связали и заставили слушать, как Папс читает про дурацких зайчиков или еще какое дерьмо, — раздался клац кости по кости, — да что блин за нафиг, босс, за что?! — Чтобы не идиотничал. Вопрос серьезный. — Босс, слуш, прост расслабься, ок? Тут не андерфелл. Да они даж двери не запирают, черт побери! — Это должно было меня утешить? Как-то наоборот. — Ну же, босс. Говорю ж — цветет и пахнет. Ничо нам не будет. Ни от них, ни еще от кого в этой вселенной. С чего бы еще я тя притащил сюда? Даж у эклеров вселенная не настолько умильная. Снова долгая пауза. В конце концов Эдж уступил. — Полагаю, Дерьмосвап не оставит своего Санса без защиты. Возвращайся в кровать. — Выбирай выражения, босс, — отчитал его Рэд, вполне убедительно пародируя Блю. Еще один клац костей. — Ауч! — Если ситуация изменится, немедленно скажешь мне, — велел Эдж. — Так точ, босс. Доброночи. Папс нырнул в кухню, прячась от Рэда. Дождался скрипа открывшейся и закрывшейся двери Блю, прежде чем выдохнуть и прислониться к стене. Он обдумывал услышанное, и его руки сжимались в кулаки. Как и после любого столкновения с Эджем, во рту поселился мерзостный вкус. От горечи он смел бутылку меда и отхлебнул прямо из баночки. Мед с небольшой вспышкой влился в его магию, заставляя тепло волнами растечься от души. Он понятия не имел, почему Рэд возвращался к этой манипулятивной сволочи. Эжд даже не пытался ничего скрывать. Он вел себя не как брат — обращался со скелетом как с мелкой сошкой. Неудивительно, что Рэд звал его боссом, а не бро. Рука Папса сжала банку меда. «Надо было и вправду позволить ему рассыпаться прахом», — рассерженно подумал он, делая еще глоток. Он видел все грехи Эджа, ползущие по его спине. Монстры добирались до такого УРовня, только если убивали куда больше пары случайных монстров. Это переходило любые пределы самозащиты, балансируя на границе готовности хохотать, убивая ради развлечения. Если его двойник когда-либо окажется в зале суда Андерсвапа… Что ж, Папс поможет ему плохо провести время. Можно было бы отправляться спать, но Папс знал, что ничего не выйдет. Его все устраивало, пока он считал Эджа слишком тяжело раненым, чтобы что-либо натворить, но после этой маленькой демонстрации… Он отправился прямиком в гостевую комнату. К его удивлению, Эдж, похоже, его ждал. Сидел на краю кровати, сверля дверь огоньками глаз. — Я гадал, когда же ты заявишься, — проворчал Эдж. Папс прикрыл дверь, жалея, что ее нельзя запереть: — Просто хотел рассказать правила поведения в этом доме, — сказал он с неискренней радушностью. Взгляд Эджа метнулся на ручку двери, и он сжал кулак. — Обидишь Блю, — предупредил Папс, все еще любезно улыбаясь, — и ты прах. Обидишь Рэда, и ты прах. Достанешь меня, и ты прах. Все ясно? — Последний пункт немного затруднителен. — Верно, — ответил Папс, — ты весьма невыносим. Пожалуй, это правило можно опустить, но на оставшихся двух я очень настаиваю. Он ожидал протеста — особенно насчет второго «правила». Однако Эдж просто кивнул: — Хорошо. И какова плата? Папс завис. — Э… что? — Назови. Свою. Цену, — ответил Эдж, интонируя каждое слово так, будто говорил с идиотом. — Чего ты хочешь? Рэд обещал тебе что-нибудь? Или ты хотел договориться напрямую со мной? …Разговор шел как-то не по плану. — Ты еще и головой ударился, Феллодрянь? Ты о чем вообще? Эдж потер переносицу. — Ты, — сказал он, указывая на Папса, — предоставляешь убежище для меня и моего брата, пока я восстанавливаюсь. И не говори, что я, по-твоему, должен поверить, будто ты это делаешь по доброте душевной, — он фыркнул. — Может, ты и обдурил моего брата, но со мной это не пройдет. Я угроза для тебя и твоих домочадцев; ты не пошел бы на такой риск, будь он неоправданным. — …Ты мне угрожаешь? — спросил Папс. Глазница вспыхнула рыжим, несмотря на путаницу в его мыслях. К чему клонил Эдж? — Нет, тупица; я констатирую факты. К твоему сведению, если уж я вздумаю тебе угрожать, переспрашивать не придется. Теперь вернемся к делу — какова плата? Окей, кажется, сил возиться с этим придурком у него не осталось. — А иди-ка ты нахуй, Эдж, — ласково произнес он. В фразу не попало даже яда, настолько ему надоело происходящее. Странно, но дыхание Эджа вдруг сбилось, а огоньки глаз исчезли. — …Ясно, — сказал он, так тихо, что Папс еле слышал его заглавный шрифт. — Должен сказать, не ожидал такого от тебя. Папс чуть наклонил голову, сложив руки на груди: — Уши вдруг стали нежными, Феллодрянь? — Господи, может он правда ударился черепом. Будь это кто другой, Папс бы остановился и задумался, но сейчас его все слишком бесило. — Что тут скажешь? Ты моя гадкая версия, а подобное — к подобному, и все такое. Эдж поерзал, хрустя костями. — Резонно, — отозвался он. Это, решил Папс, становилось окончательно стремным. Не могла Эджа так вынести одна матерная фраза — сам он выдавал и погрубее, особенно в адрес Рэда. Или его стали добивать ранения? Он словно… сокрушался? Нет, немного другое. Смирился. Он как будто смирился. Почему-то Папса это разозлило: — Я не буду делать скидки на твое здоровье, козел. Хватит охать и притворяться, тебе не идет. Второй скелет замер, словно статуя: — Ты хочешь… Прямо сейчас?! Ради всех звезд; они все еще об одном разговаривают? — Ага, — сказал Папс, злобно пялясь на раненного скелета. — Конечно. Сейчас, — раз уж Эдж решил нести бессмыслицу, то и он больше не обязан следить за нитью разговора. — Ладно, — сказал Эдж. Его глаза еле светились, когда он вполголоса добавил: — Так и знал, что ты не настолько порядочный, каким стараешься казаться. После чего, к ужасу Папса, Эдж соскользнул с кровати и опустился на колени. Что. За. Хрень? Он уставился на своего двойника. Эдж же просто поднял взгляд. — Ну? — огрызнулся скелет в черном. — Ни на что большее у меня не хватит магии. Просто, сформируй что-нибудь, чтоб я помог тебе кончить и забыл об этом. Что-то… Что-то пошло катастрофически не так. Сквозь нахлынувшее головокружение Папс шагнул вперед. Он взглянул — посмотрел по-настоящему — на монстра перед ним. Великий и ужасный Папирус УР 13 ХП 70/1360 АТАКА 40 ЗАЩИТА 40 * Это не убьет его. Ему бывало много хуже. И держал он себя не так, как Папс привык видеть. Ссутулился, почти сжался, втянув в плечи подбородок, словно прячась. Эдж выглядел побежденным. Сломленным. Папс видел этот взгляд в зеркале столько раз, что мог бы узнать его в другой версии самого себя. Но в этом взгляде было и что-то большее. Под страхом крылся гнев и зерно решимости, которой недоставало Папсу — решимости, понял он, которая позволит этой его версии творить ужасающие вещи во имя выживания. Двигаясь как можно медленнее, Папс протянул руку и коснулся невредимого плеча Эджа. Коснулся еле-еле, но Эдж зашипел и зыркнул так, словно его обожгло. Папс всматривался в этого монстра, в черты его лица. Звезды, как это пугало. Если вытащить все это наружу, Эдж будет действительно совсем… Папсу стало дурно. Сейчас Эдж был уязвим и отлично об этом знал. Более того, он без тени сомнений ждал, что Папс этим воспользуется. С трудом сглотнув, Папс сжал хватку на плече Эджа — из необходимости уцепиться хоть за что-то в этом моменте, этом таймлайне, этой реальности. Сосредоточиться. — Эдж, — сказал он нетвердым голосом, — давай ты встанешь и, эээ, вернешься в кровать. Мы, как бы сказать, явно друг друга не поняли. Когда я сказал тебе идти нахуй, я не имел в виду ничего буквального. Эдж поднял на него взгляд, и ярость ясно пылала в каждой его черте. — Тогда какова твоя цена? — рявкнул он, пятясь прочь. Так неуклюже, что без чужой помощи на кровать ему явно не взобраться, так что Папс наклонился и подсадил его, несмотря на протесты. — Хватит кудахтать, — огрызнулся Папс. — Я помочь пытаюсь! Звезды, этот парень совершенно невыносим! — Не нужна мне твоя помощь, звезды ее побери! — прорычал Эдж, отползая подальше по кровати, на которой он вновь оказался. — Убери свои грязные руки и назови уже хренову цену! Папс все еще был слишком напуган, чтобы отпускать каламбуры про хрен. К тому же, прямо сейчас это было бы вопиющей бестактностью. — Никакой платы, Эдж, — сказал он, отступая. — Мы просто… — У «доброты» всегда есть цена, — прошипел Эдж. — Назови мне ее сейчас же. Смесь усталости и раздражения подкинули ему решение, о котором он наверняка потом пожалеет, но сил разбираться с этой версией себя у него не осталось совсем. Будь это Рэд, он бы горы сдвинул, чтоб тому было поудобнее, чтобы точно знать, что он в безопасности, но Эдж не стоил таких усилий. Эдж был сволочью. УРовня выше, чем у Эджа, Папс не встречал за всю жизнь. Эдж заслуживал каждую каплю тех страданий, что ему выпадали. — Ты очень не любишь, когда к тебе прикасаются, так ведь, Эдж? — …Прошу прощения? — Я не про секс, — пояснил Папс. — Честно говоря, меня тошнит от одной мысли о том, чтоб мешать свою магию с твоей. — Рад, что хоть в чем-то мы сходимся, — процедил Эдж. И все. Это была последняя капля. Папс подался вперед и схватил Эджа за подбородок, заставляя смотреть в глаза: — Думаю, с тебя этого более чем хватит. Итак, как я уже говорил, ты не любишь, чтобы тебя касались. Я заметил, как ты отодвигаешься всякий раз, когда до тебя пытаются дотронуться, даже просто до руки или плеча. Вечно ведешь себя, будто тебе больно от касаний, и звезды упаси кто-нибудь вроде Блю или Руса умудрится тебя обнять, — он недобро хмыкнул, наслаждаясь тем, как потемнели огоньки глаз Эджа. — Пожалуй, ты наблюдаешь за мной куда пристальней, чем мне было бы комфортно, — Эдж явно пытался огрызнуться, но без особого успеха. — Приходится приглядывать за младшим братишкой, — сказал Папс. — Он видит кучу мусора вроде тебя и сразу думает: «Я могу починить что угодно, оно еще засияет как новенькое». Не понимает, что мусор может только утянуть за собой на помойку. По лицу Эджа пробежала эмоция, которую Папс не совсем уловил. — Не очень-то ты веришь в собственного брата, — ровно отметил он. — Он не видит, кто ты есть — только кем он хотел бы тебя считать. Но речь не о нем, а о тебе. Хотел цену, Феллодрянь? Вот моя цена: ты будешь мириться с любыми прикосновениями, которые исходят от Блю или меня. Не станешь сопротивляться, и уж черта с два отпихнешь нас. Блю хочет обниматься? Значит, ты, черт подери, позволишь ему тебя обнять. — А ты позволишь Рэду и мне остаться здесь, без любых иных условий, покуда я не поправлюсь достаточно, чтобы вернуться в Андерфелл? — Агась, — сказал он, растянув «сь». — Что ж. По рукам. — Как так? Даже без рукопожатия? Ты что, не знаешь, как надо скреплять сделки, приятель? Эдж протянул руку и позволил Папсу пожать ее, хотя сам и не вложил ни малейшего усилия. Разумеется. Условия их сделки были весьма конкретны; Эдж согласился мириться с тактильным контактом, а не инициировать или поощрять его. — И да, я не шутил: ты оплатишь починку двери. Даже отсутствие глаз не помешало Эджу закатить их: — Хорошо. Как скажешь. Не вопрос. У тебя все? Просто за эту фразу, Папс протянул руку к шейным позвонкам Эджа и легонько сжал: — Знаешь, без шарфа ты выглядишь офигеть как странно. — Рэд знает, как я не люблю марать его костным мозгом, — сказал Эдж, отводя вгляд. Его фаланги дернулись, руки сжались в кулаки и снова расслабились. Он дышал тяжело и неровно, борясь с инстинктивным желанием отшатнуться. Папс ухмыльнулся, наслаждаясь возможностью увидеть жестокого скелета таким нервным и уязвимым. Возможно, будет даже весело. — Добрых снов, лорд Пафос, — он еще раз легонько сжал шейные позвонки скелета, после чего ушел.