Сломанные кости

Глава 6: Свойство всех Папирусов… или нет В которой навалом признаний, но совершенно нет времени и терпения разбираться с придурью Папса.

Папс чуть не подпрыгнул, когда Эдж вдруг обмяк рядом с Блю. — Он что, упал в обморок? — спросил он с тревогой. Блю хихикнул: — Не-а. Уснул. Он уже пару минут клевал носом, но теперь, похоже, выключился. — Хах. Неожиданно. Настолько не в духе лорда пафоса это было, что Папс на миг задумался, уж не подсыпал ли Блю чего ему в еду. Потом рассудок к нему вернулся, и Папс осознал, что Блю не требовалось обращаться к приемам Фелл-вселенных, чтобы усыпить скелета. Вкусная, полная магии еда; неспешный фильм с приятной музыкой; теплое, безопасное, уютное место для отдыха. Стоит добавить в расчет изматывающие Эджа раны, и шансов на бодрствование не остается. — Отлично сработано, бро. Осторожно, чтобы не тревожить своего пациента, Блю подсунул подушку и опустил Эджа так, чтобы тот лежал на своем здоровом боку. Провел пальцами по макушке его черепа; высокий скелет вздохнул во сне, но не заурчал, как Блю пару минут назад. (Эдж урчит для него, прикрыв глазницы и почти улыбаясь). — Брат? Блю никак не мог услышать его мысли, но Папс тем не менее залился оранжевым. — Э, да, бро? — отозвался он, стараясь не выглядеть подозрительно и зная, что его подчеркнуто-непринужденное елозанье в попытках устроиться поудобнее дает обратный эффект. — Что на самом деле случилось? — спросил Блю мягко. Папс замер, и странно-приятная фантазия вмиг улетучилась. Младший брат смотрел на него без звезд в глазах и ждал ответа. Душа Папса вспыхнула от стыда, отчасти удивив его самого. Он никогда не был монстром дела — всем делам он всячески предпочитал всласть поспать, — но он всегда был решительным. Крайне редко он сожалел о сделанном или сомневался в своих выборах. Эта черта делала его хорошим Судьей. Никаких сожалений. Никаких сомнений. Сейчас, однако, он сожалел. До глубины души. — Брат? — снова спросил Блю. — Я слышал, что вы ругались, но не мог разобрать, о чем, — он достал из инвентаря колоду карт. — Зато нашел вот что. Все пятьдесят две, разложенные по мастям и по порядку. Блю поднял взгляд, в котором не было никаких обвинений, только отчаянное желание понять. — Он не повредился, спускаясь за картами на пол. Он просидел там достаточно долго, чтобы собрать их. Еще и вот так, — он постучал пальцем по верхней карте. — Так что произошло, Папи? Папс ссутулился, пряча череп в ладони и невольно съеживаясь. Блю сочувствующе провел рукой по его спине, но вопрос по-прежнему висел в воздухе. — Мы ссорились, — сказал Папс осторожно, — и… я поступил… некрасиво. Я был не прав. — Ох, ну Папи! — Блю смотрел на него с такой глубокой скорбью, что душу сводило. — Почему? (— Самоуверенный ты осел. Ты уже этим занимаешься, — и что-то внутри лопнуло. Глубокий колодец гнева, о котором он даже не подозревал, хлестнул через край, и прежде, чем он принял любое сознательное решение — прежде, чем вспомнить о своей Карме и УРовне Эджа, — его сорвало. Он даже не осознавал, что творит с Эджем — с Блю, — пока Эдж не поднял на него взгляд вопреки давящей на его шейные позвонки ступне, и Папс почувствовал свои грехи, мурашками бегущие по спине). — Он говорил правду, в которую я не хотел верить, — тихо сознался он. — Папи, — мягко упрекнул Блю, — ты же знаешь, что споры так не решают. Не лезь в драку, покуда есть другой выбор — ты сам меня этому научил. — И что лежачих не бьют, — добавил Папс. Каламбур вышел ненамеренный — скорее кнут из слов, чтобы хлестнуть самого себя. — Нет, им помогают подняться, — сказал Блю. Он обнял плечи Папса и притянул его к себе. — Брат, я понимаю, что вы не ладите, но что такого он мог сказать, что ты захотел его ударить? Папс дернулся: — Я не хотел. Забыл про его УРовень. — Знаю, братишка, — в глазах и мягких жестах Блю было прощение. Отстранившись, маленький скелет опустил взгляд на спящего и провел пальцем по шрамам на его черепе. Тот засопел во сне и отвернулся, сворачиваясь калачиком. Он не распластывался, как делал во сне Папс, а сжимался в комок, словно боялся занять слишком много места. Блю убрал руку, не желая тревожить спящего монстра. — Что будет, Папи, когда они вернутся в Андерфелл? Эдж и Рэд? Папс глубоко вдохнул. «Ничего хорошего». Вслух он произнес:  — Уверен, с ними все будет в порядке. Они всю жизнь там прожили, — слова еле ворочались во рту: не ложь, но звезды, лишь крохотный шаг от нее. Выражение лица Блю было невозможно понять под его перманентной улыбкой. Папс отвернулся с неспокойной душой. Он знал, что надо сделать, но просто очень, очень не хотел. — Мм, Блю? Можно… можно с тобой поговорить? — Конечно. Ты же знаешь, о чем угодно. — Я про Альфис и… твое обучение. Блю поднял взгляд, озабоченно нахмурив надбровные дуги: — С ней все в порядке? Она не заболела или что подобное, да? И она знает, что я пойму, если ей придется пропустить пару тренировок, ведь правда? Наоборот, если она заболела, я могу приготовить для нее суп из тако и… — Папс поймал его за плечо и мягко усадил обратно. Подавил дрожь от упоминания супа из тако. Пусть в целом его брат был хорошим поваром, некоторые его рецепты… забредали куда-то не туда. Тако-суп был одним из таких рецептов, настолько острый, что Папсу иногда казалось, будто его нижняя челюсть оплавится и просто отвалится. Зато пазухи прочищает отлично, кстати. — Не надо, Блю. Альфис не заболела, — он сглотнул и притянул Блю поближе, надеясь смягчить удар. Он будет тут, если Блю потребуется плечо, на котором проплакаться. — Я просто… Звезды, как вообще начать этот разговор? — Она не… она не готовит тебя к страже, Блю. Ваши занятия это всего лишь… уроки готовки, — он не стал добавлять, что и эти уроки были так себе. К счастью, Блю с готовностью отклонялся от инструкций Альфис. Папс приготовился к слезам. — А. И все? — Ничего страшного, бро, мы можем… стоять. Что? — Папи, — терпеливо пояснил Блю. — Я не глупенький. Я знаю, что учиться готовить тако — это не часть подготовки к страже. Альфис не думает, что я готов к настоящим тренировкам, пока что, но думаю… если она узнает меня получше, может, она увидит, на что я на самом деле способен. Поэтому мне очень надо поймать человека. Тогда она увидит, что мне хватит пороху стать одним из стражников, — пару мгновений Блю выглядел почти меланхоличным, несмотря на его несходящую улыбку, — Я переживаю, что она иногда думает, будто мне все еще впору носить полоски — но я стал бы хорошим стражником, если бы она дала мне шанс. Потом звезды вернулись в его глазницы, и от печали не осталось ни следа. — Верно, братишка? Душу Папса щемило от надежды во взгляде брата. — Конечно будешь, бро. Лучшим стражником, — он притянул Блю к себе, уткнув его череп под подбородок. Шаг за шагом, напомнил он себе, пытаясь унять грызущую душу вину. Может, в следующий раз они обсудят, что представляют из себя обязанности стражника. И почему Блю больше подойдет стать кем-нибудь другим. Кем угодно другим. Он снова откинулся на диван и повторил недавний жест Эджа, умиротворяюще скребя костяшками по макушке Блю. «Как Эдж вообще узнал об этом, к слову?» С братом, притютившимся под боком, в тепле гнезда из одеял и подушек — разве удивительно, что Папс тоже погрузился в сон? Он даже не заметил, что задремал, но проснулся спустя несколько часов. За это время Блю подоткнул одеяло вокруг него и оставил их с Эджем одних в горе подушек и одеял. Казалось, Эдж сдвинулся разве что на пару дюймов, зато Папс лежал спиной вверх, распластавшись морской звездочкой. Его конечности так аккуратно расположились вдоль Феллова монстра, нигде того не касаясь, что Папс немедленно заподозрил, что позе, в которой он спал, поспособствовал Блю. С него станется обеспечить комфорт гостя даже путем перекладывания спящего брата. Зевая, он перевернулся на бок, чтобы посмотреть на второго скелета. Даже во сне его черты были резкими и напряженными, словно и сейчас он не мог расслабиться. Папс огляделся вокруг в поисках своего меда, но Блю, видимо, забрал бутылку на кухню, чтоб тот не раздавил ее во сне. Пожав плечами, Папс поплотнее закутался в одеяло, намереваясь задремать обратно и сполна насладиться в кои-то веки санкционированным Блю сном. Но тут завибрировал телефон. Эдж проснулся мгновенно, собирая магию на кончиках пальцев и сверкая глазами. — Твою мать! — воскликнул Папс от, мягко говоря, неожиданности. Смерив его взглядом, Эдж развеял магию и выудил из кармана мобильный. — Самое время доложить обстановку, недоносок, — сказал он. И хоть бы голос был сонный, но нет, никакой совести. Только проснулся, а уже засранец, как и всегда. — Это Рэд? Вместо ответа Эдж лишь зыркнул на него и отмахнулся универсальным для всех вселенных жестом «заткнись, мне звонят». Что ж, раз так — Папс наклонился поближе, обвил рукой плечи Эджа и приникнул виском к виску Эджа, зажимая телефон между ними. — Гх! Ты что творишь?! — из динамиков телефона Папс услышал дребезжащий и далекий голос Рэда, заявляющий, что ничего он не творит. — Да не ты, недоносок. Дерьмосвап. Он… Эдж запнулся, словно силясь подобрать слова для происходящего. — Приветики, Рэд, — сказал Папс. — Ты меня слышишь? — Э… ага? Я там на громкой связи или чо? — Нет, — резко ответил Эдж. Пару секунд Рэд складывал картинку воедино, после чего его прорвало. — Святые нахрен звезды, Папс, ты там уже притерся к моему младшему братишке, а? — Рэд. Нет. — Мне терь с-сурово с тобой переговорить с глазу на глазок, а? — спросил тот между приступами хохота, — Ес вздумаешь е-его обижать!.. Между очень длительными приступами хохота. — Охренеть, я не могу… я прям… — Ты там закончил? — спросил Эдж. — Я хотел бы услышать отчет о состоянии дел, недоносок, — он чуть накренил голову, закрыв глазницы. — Где ты вообще, черт побери? Я не узнаю эту комнату. Папс медленно покосился на него. Что. За. Нафиг. — Эдж… ты ж знаешь, как телефоны работают, да? Тут нет функции видео. Только звук. — Ты ничего не видишь? Я думал, это свойство всех Папирусов. Рус тоже так может. -…Ты же шутишь, да? — У меня нет на это времени. Недоносок — докладывай? — Все тип-топ. Остохренефигительно. Жаль, тя тут нету. Непременно пришлю те открыточку, — на фоне раздался приглушенный звук, и Рэд хихикнул: — Ах да. Чуть не забыл; у мня для тя подарочек, босс. Эдж вдруг сделался совершенно неподвижен, хоть Папс и не понял, почему. У Рэда всегда было довольно странное чувство юмора — оно просто шло с ним в комплекте. — Санс, — осторожно проговорил Эдж, — что происходит? — Ничо особеннва, босс. Я ж знаю, какую чистоту и порядок ты наводишь в Сноудине, и тут наткнулся на мусора кусок, и вот… — Папс практически слышал ухмылку Рэда. — Вишь его? Эдж подался вперед, сжимая пальцами кость между глазами. От неожиданности Папс последовал за ним. Слишком сосредоточенный, чтобы отправлять ему злые взгляды, Эдж вслепую ткнул его локтем в ребра. — Санс… — Эт один из парнишек у Маффет на побегушках. Ты знашь, она таких любит, ага, босс? — прохихикад Рэд, и Папс замер и закостенел. Это… это не было смехом монстра в твердом уме. — Экий милашка, скажи? Еле слышно, но до Папса донесся другой голос на фоне. Он звучал отчаянно и испуганно. Рука Эджа закрывала глазницы, и он молчал и не шевелился. — Эй, пацан, что ты… — Не парьсь, Папс, — сказал Рэд неожиданно резко, словно защищаясь, — эт монстров из Тейла не касаетс. Ваще, те б ща отойти на минутку, счастливей бушь. Лучш те эт не слышать. Его говор стал сильнее и звучал уже немного жутко. — Рэд… Эдж прикрыл микрофон. — Заткнись и дай мне с этим разобраться, ладно? — он убрал руку. — Ладно, Санс. Ты его перехватил. Полагаю, он был там по поручению Маффет. — Ага. Мелкий ублюдок направлялсь в Руины. Похож, Маффет в твое отсутствие решила восстановить свой маршрут снабженья. — Очень хорошо, Санс. Обездвижь его и доставь к Догам. Они верны; они не рискнут… — Тут эт, такое дело, босс. Я тут подумал… — Нашел время, — пробурчал Эдж под нос. Произнес уже громче: — Слушаю тебя. — Какого черта мы ваще заморачиваймсь и играем по правилам, а? Больше никто не парится. Не в Андерфелле. И ваще, эть «правила»? От них ж пользы никому, кромь Асгора, скажи? Вот нахрен они не упали ни мне, ни те. Иль даж вот этому говнишку. Так босс, мошт давай пошлем Маффет весточку, чтоб на понятной ей фене? Ну знашь — убедим наконец не слать своих побегушек черз Сноудин. Ну, босс, ну. Чо ж ты за хренов добряк временами. Мы, нахрен, падшие монстры. Чо нам эт отрицать? Чо морочаться, претворяясь тем, кем все равно не буим никада? Папс чуть не отшатнулся от телефона. Это был не Рэд. Не тот Рэд, которого он знал. Почти в ужасе он покосился на Эджа, но лицо того было подчеркнуто бесстрастным, лишенным даже его фирменной ухмылки. — Санс, — приказал Эдж. — С докладом сюда, немедленно. Это не обсуждается. Возвращайся в Андерсвап сейчас же. — Канеш, босс. Ток мусор вынесу. — Санс, — Эдж уже рычал, — он, звезды подери, ребенок, который влез в дерьмо, которое еще даже не начал понимать. Отведи его к стражникам. Они для этого и существуют. — Чот полосок на нем не видать. Уже достаточн вырос, чтоб таскать для Маффет наркоту. Достаточно вырос, чтоб знать, что за это будут последствия. — Санс… — Он достаточн взрослый, чтоб уже замараться прахом, босс. У него 8 УР. Твой «рябенок» не особ невинен, — прорычал Санс дрожащим голосом, — А я королевский Судья или где? Мошт, пора поступать соответстна. Папс знает, о чем я. Чо б не спросить у него? Спорим, он на моей стороне? Папс не произнес ни слова, только посмотрел на Эджа огромными глазницами и слабо помотал головой. — Если решил казнить людей за их УР, стоит начать с меня, — тихо сказал Эдж, игнорируя Папса. — Я не велел его отпускать, Санс. Приведи его к страже; мы с Андайн найдем для него соразмерное наказание. Но ты возвращаешься в Андерсвап, как только он окажется за решеткой. Понял меня? Долгое время Рэд молчал. — А ес не вернусь? — Недоносок, если через час тебя здесь не будет, я отправлюсь в Андерфелл и выслежу тебя, наплевав на сломанные ребра. — Те нельзя… — сказал Рэд сразу более адекватным голосом. — Босс, ты чо. Нельзя те сюда. — Вот и узнаем. Еще миг Папсу казалось, что Рэд продолжит препираться, но в итоге тот произнес вдалеке: — Ты задолжал боссу от такенное нахрен «спасибо». Так шт давай, скажи-ка сюда: «Спасибо вам, лейтенант Папирус». — Сп… спасибо вам, л… лейтенант Папирус, — произнес незнакомый голос между всхлипами. — Хватит плакать, рохля! Отрасти уже хребет! — прорычал Эдж. Издалека донесся смешок Рэда. — Точн не стоит подбросить его на порог к Маффет, босс? Я ток чутка его проучу. Две руки эт ж многовато, ага? — Тащи свою задницу сюда, недоносок. — Лады, босс, лады. Сдам этого сучонка страже. Счастлив? — Хорошо. Рэд бросил трубку, и Эдж медленно выдохнул, массируя лоб, будто пытался унять головную боль. — Гребанный ад, — пробормотал он себе под нос. Потом встретился взглядом с Папсом и осклабился: — Уже передумал приглашать в дом пару помойных крыс, Дерьмосвап? — Что… что это было? — спросил тот, игнорируя выпад Эджа. — Это на него не похоже. В смысле, да, звонил он, но то что он говорил… — Папс одернул себя, чувствуя, что несет чушь. — Он… он же не стал бы обращать в прах того пацана, да? Развязная ухмылка сползла с лица Эджа, и он перестал смотреть на Папса с вызовом.  — Рэду нужен был повод для пощады, — тихо сказал Эдж. — Он не хотел никого убивать, но ему нужен был повод. — Зачем ему повод не убивать кого-то?! — спросил изрядно встревоженный Папс. — Не знаю, как вам, но мне куда уж проще не делать любой фигни, чем наоборот! Эдж протянул руку и крепко стиснул его плечо:  — Дыши, Дерьмосвап, — оскорбление непостижимым образом успокаивало. Оно было таким привычным после взрыва неадеквата от Рэда. — Ты Тейлов монстр. Я и не рассчитываю, что ты поймешь. Напоследок сжав плечо Папса — самую капельку больно, заставив поморщиться, — Эдж оперся на диван, поднял себя на ноги и резко втянул воздух, унимая протестующие ребра. — Можешь на время увести Блю куда-нибудь? Это разборки Феллова мира; никого из вас не стоит втягивать в это дело. Несколько секунд Папс просто моргал совой. Потом адресовал Эджу долгий взгляд и осторожно произнес: — Мне кажется, это не очень хорошая идея. — Прошу прощения? И как прикажешь это понимать? — Послушай, Эдж, ты же сам понимаешь, что ты не особо… ласковый… монстр. Если у Рэда что-то вроде… вроде срыва, не думаешь, что ему сейчас бы в компанию кого-нибудь более покладистого? Взгляд, которым Эдж удостоил Папса, вполне мог бы быть адресован куску навоза, прилипшему к подошве его сапога — полный возмущения, отвращения, но при этом под впечатлением от его отменной наглости. — Ты!.. Эдж глубоко вдохнул, не в силах говорить от злости. В его глазу полыхнула искорка алой магии, но быстро потухла. Спустя еще пару вдохов, Эдж медленно сказал: — Слушай, невиданный ты чудила, я много лет заботился о брате без твоей помощи, Думаешь, у него впервые такой приступ? Ты думаешь, я не знаю, как с ним совладать? Думаешь, ты справишься лучше? — Эдж снова вздохнул, заставляя себя успокоиться. — Будь мне плевать на здоровье Рэда, я бы дал тебе попробовать и поглумился бы, когда ты неизбежно облажаешься, — продолжил он. — Однако положение вещей таково: я — вежливо — попрошу не лезть не в твое собачье дело и дать мне разобраться самому. Ладно, к барьеру так к барьеру. — Слушай, я пытался по-хорошему. Я доверяю тебе как могу, готов с тобой хоть в разведку, причем галантно пропускал бы тебя вперед всюду, где могут стрелять. Я ничего не могу поделать с черт знает чем, что ты позволяешь себе в своей вселенной, но черта с два я допущу подобное под моей крышей, — Папс выпрямился во весь рост, демонстративно возвысившись над монстром на целый дюйм. Эдж совершенно не впечатлился: — У меня нет на это времени. Рэд… — Что там Рэд? — спросил Блю от дверей кухни. Видимо, когда аниме закончилось, он оставил Папирусов дремать и ушел домывать посуду. — Что-как? Папс постарался не застыть на месте. Вместо этого снова ссутулился как удобно, и безмятежная ухмылка сама собой пришла на лицо. — Рэд скоро вернется, братишка. Он там попал в небольшую передрягу, но скоро будет здесь и все будет в порядке, — рука скользнула в карман толстовки, и он стал бездумно ворошить спрятанные там зажигалку и пачку сигарет. Жаль, бутылки с медом под руками нет. Сейчас бы отхлебнуть. — А мы это, болтали с Эджем. О тебе и твоих головоломках. И как тебе важно поймать человека. Эдж медленно повернулся и уставился на него, зато Блю воодушевился, улыбка во все лицо и звездочки в глазах: — Правда, брат? Тебе же не особо интересна работа. Видимо, наш разговор тебя по-настоящему впечатлил! — Ага, наверно. Ладно, такое дело, из-за вот этого вот пафосного лорда, — он махнул в сторону Эджа, игнорируя гримасу не одобряющего прозвище Блю, — у тебя совсем не было времени откалибровать свои головоломки, верно? Я тут подумал, что ты можешь сбежать на пару часов и заняться ими на случай, если объявится человек. Как тебе мысль, бро? От широкой улыбки Блю звезды в его глазницах сияли даже ярче обычного: — Ты серьезно, Папи? — спросил он. — Думаешь, вы двое сможете ужиться, пока меня не будет? Что-то было слегка…не так с этой его улыбкой, но Папс решил, что ему мерещится. Определенно мерещится. — Эдж? — бодро вопросил Блю, хотя голос его странно дрогнул. Наверно, опасался, что Феллодрянь не согласится. Все то время, что Папс разговаривал, Эдж не сводил с него взгляда. И все еще продолжал пялиться. Странно, но по спине Папса мурашками побежала совесть. Он обернулся, чтобы встретиться с Эджем взглядом, и любезно ему улыбнулся. «Даже не смей встревать, » изо всех сил попытался транслировать он мысль сквозь нейтральную мину. Даже не думая прекращать хмуриться, Эдж отвернулся от него и смерил взглядом Блю. — Калибровать головоломки — дело хорошее, — сказал он, и звездочки качнулись в глазницах Блю. — Я бы предпочел, чтобы тебя здесь не было, когда Рэд вернется. Он не в себе, и с чужими монстрами в доме его будет сложнее усмирить. Звездочки исчезли в мгновение ока. — Какая чертова муха тебя укусила? — прошипел ему вполголоса Папс. Тот даже не удостоил его вниманием. Только смотрел, как Блю идет ему навстречу. — Рэд в порядке? — спросил Блю. Казалось, пару мгновений Эдж молча оценивал искреннюю тревогу во его взгляде. — Нет, — выдохнул он в итоге, — но будет. В устах зловещего скелета это очень походило на угрозу. Блю взглянул на Папса: — Папи остается? — Да, — процедил Эдж, — потому как он уверен, что я собираюсь избить собственного брата, судя по всему. — Папи! — возмутился Блю. — Как ты мог даже предположить что-то настолько… настолько гнусное? — Папс только пожал плечами, не намереваясь извиняться за то, что присматривает за Рэдом. Блю вознес в его сторону укоряющий палец, но сам себя оборвал при виде упрямой позы брата. С тяжелым вздохом он обернулся к покрытому шрамами скелету. — Прости, Эдж. Поверить не могу… Прости. Он совсем не умеет себя вести. Как ни странно, пока Блю пытался отчитать Папса, Эдж несколько расслабился. — Ничего страшного, шпингалет. Как научу тебя считать карты, заодно покажу, как его воспитывать, — невозмутимо ответил он. — Эй! Блю просиял, аж звездочки завертелись в глубине его глазниц: — Давай пригласим Руса и Слима? Думаю, им тоже пригодится такой мастер-класс. Папс переводил взгляд с одного на другого, снова встревоженный тем, как стремительно Блю братается с Фелловым монстром. Беспокоил его и тот факт, что Блю, судя по всему, переживает и за Слима тоже. Разз-то много лает и не кусает, но вот доверять Слиму не стоило — этот скользкий тип что-то скрывал. Без понятия, что именно. Просто. Скрывал. Эдж хохотнул: — Может, объединим наши коллективные познания? Поучимся друг у друга. А Слима можем просто похитить. Вряд ли ему брат разрешит прийти. — Я организую тако. — Я организую торт. Блю улыбнулся Эджу снизу вверх, и ухмылка того преобразилась в ту почти-улыбку, что так брала Папса за душу. Улыбка Блю смягчилась, и он нерешительно спросил: — Ты же скажешь, если я чем-нибудь могу помочь Рэду, да? Эдж мгновенно замкнулся в себе и отвел взгляд. — Не твое это дело, шпингалет. Я справлюсь сам. Медленно, давая Эджу возможность отстраниться, Блю потянулся взять его за руку. Эдж еле заметно дернулся, когда фаланги Блю сомкнулись вокруг его собственных, но руку не забрал. До странного серьезно он относился к придурошной сделке Папса, и тот был вынужден сознаться себе, что ему уже стало немного совестно. Совсем немного. — Эдж? Почему ты не позвал на помощь, когда Папи тебя ударил? Я бы пришел. В этот раз Эдж дернулся куда сильнее. — Надо было знать, что ты разберешься, что произошло. По картам понял, верно? — Блю кивнул, и Эдж отвел взгляд. — Он твой брат. К тому же, я сам справился. У меня было достаточно ХП, чтобы один удар меня не убил. — Тебе не обязательно со всем справляться самому, — сказал Блю мягко, успокаивающе водя костяшками пальцев по фалангам Эджа. — И мне нравится помогать другим! Я могу… Эдж помрачнел. — Ты ничем не можешь помочь мне или Рэду, — отрезал он. — Только уйти. Можно мне обратно мою руку? — Ой. Прости. Блю уронил его ладонь, изо всех сил делая вид, что его это ничуть не расстроило. Папсу тут же захотелось влепить Эджу, но отчего-то он был уверен, что Блю не одобрит. В любом случае, уже спустя пару секунд улыбка Блю вернулась в обычный бодрый вид. — Пойду за инструментами, раз уж сегодня калибрую головоломки, — и он принялся носиться под взглядами высоких скелетов, собирая запасные шипы и провода и звезды знают, что еще. У любого другого монстра на это ушла бы добрая четверть часа. Блю управился меньше чем за пять минут. Перед уходом он затормозил в дверях и помахал Папсу: — Пока-пока, Папи. Не обижай Эджа, пока меня не будет. — Конечно, бро. Все для тебя. — Пока, Эдж! Надеюсь, Рэду скоро станет лучше. Ой, и, эмн, спасибо. Что… ну, ты понимаешь. Что? Папс переводил взгляд с одного на другого, совершенно обескураженный. За то время, что Блю собирал свои инструменты для головоломок, Эдж понемногу стал держаться менее напряженно и замкнуто. И теперь та почти-улыбка вернулась почти мгновенно. — Обращайся, шпингалет. Потом он вскинул подбородок и сложил руки на груди с таким видом, будто готовился встретится с враждебно настроенным монстром: — И я… если найдется, чем ты можешь помочь. Рэду. Я позвоню тебе. Договорились? Искры глаз Блю метнулись между сердечками и звездочками, и он бросил рюкзак чтобы метнуться вперед с объятиями наперевес: — Конечно, Эдж! ~ Я все брошу и приду сразу же!.. — Ладно. Да. Замечательно. Пожалуйста, отцепись от моего таза. Не добавляй неловкости сверх необходимого, — руки Эджа зависли над плечами Блю, словно он понятия не имел, куда их девать, и череп слегка зарумянился красным. Не будь он таким говнюком, картина была бы просто умильная. Блю хихикнул, после чего умчался обратно к выходу, на ходу подхватывая рюкзак — размером почти с него самого — и уже снаружи крича «ПОКА!». Как только дверь за ним закрылась, Папс обернулся к Эджу. — Что это за чертовщина была? За что он тебя благодарит? Ты же ничего не сделал. Пару секунд Эдж испепелял его взглядом, явственно намереваясь сорваться и нарычать. Потом вдохнул и тряхнул головой, словно отгоняя нежелательный ход мыслей. — Ты старший брат; без сторонней помощи до тебя не дойдет, а у меня сейчас нет времени объяснять. Когда разберусь с Рэдом, почту за честь обсудить все твои упущения и недостатки в мельчайших деталях. Пойдем по алфавиту, начиная с «альтернативно одаренный». До тех пор тебе придется довольствоваться молчаливым самоанализом. Желательно где-нибудь далеко-далеко отсюда, но это, очевидно, уже слишком большие запросы. — И тебя туда же, болван. Эдж отсалютовал ему средним пальцем и принялся приводить гостиную комнату в порядок. Вернул диванные подушки на места, разравнивая вмятины и складки на обивке. Папс исчез на пару минут в поисках бутылки меда, и к его возвращению одеяла уже были идеально сложены и убраны. Все, кроме одного. Последнее оказалось почти художественно перекинуто через подлокотник дивана. Эдж пару раз потянул его за угол, будто никак не мог уложить его именно так, как хотелось. Папс вскинул было бровь, но почувствовал себя неловко и только отвел взгляд, когда Эдж принялся раскладывать подушки, вкладывая в это неуместное количество внимания и сосредоточения. Папс не был идиотом. К этому времени он уже понял, что Эдж так выражал тревогу и беспокойство, упорядочивая пространство вокруг себя. Он помялся с ноги на ногу, играясь с зажигалкой свободной рукой. Потянул мед. Душа пульсировала сочувствием, несмотря ни на что. Папс вынул руку из кармана. Покачался на пятках. Притворился, что делает это все не от нервов. — Значит, — наконец произнес он, — ты правда за него переживаешь, да? — У него десять минут до того, как я начну ставить Подземье с ног на голову в его поисках. — Хах, — захлопал глазами Папс. — Ты… ты правда собираешься туда идти? В смысле, ты раненый и все дела, это паршивая идея. — Будь это твой брат, — сказал Эдж, оторвавшись от агрессивного разглаживания дивана, — ты бы не пошел? — Конечно пошел бы, — Папс не стал комментировать, что со своим братом он вряд ли оказался бы в такой ситуации. — Так почему ты ожидаешь от меня чего-то другого? Прежде, чем Папс успел ответить, входная дверь открылась нараспашку.