Всплеск

Сделал доброе дело – распишись в волонтерской книжечке и получи на грудь значок почетного идиота. Кирилл проснулся от звука упавшего что-бы-это-ни-было и громкого вопля, донесшегося с кухни. Вылезать из теплой мягкой постели не хотелось, проверять, что там произошло – тоже. «Вряд ли он вынесет что-то ценное», - тоскливо подумал Кирилл. Ценности в его квартире не появлялись, а если и появлялись, то не задерживались, почти сразу перекочевывая в руки знакомого владельца ломбарда. Но вот поломать то немногое, что еще оставалось в его жилище, подобранный им парень мог легко, а решать проблемы с хозяином квартиры не хотелось. Он и так закрывал глаза на многое. Расстаться с постелью все-таки пришлось. Кирилл добрел до кухни и обнаружил паренька сидящим на диване и тихонько поскуливающим от боли. В руках он сжимал намоченное полотенце. Перед глазами мгновенно возникла нелепая картинка: паренек приносит ему в зубах поводок и, счастливо повизгивая, ждет, когда хозяин выпустит побегать и справить утренние потребности. «Ты же всегда хотел собаку», - ехидно заметил Герберт. «В детстве, и кокер-спаниеля, а не брошенную дворняжку», - возразил Кирилл. - У тебя совершенно неудобная сковорода, - вмешался в его внутренний диалог парень, отбрасывая полотенце в сторону и осторожно дуя на покрасневшие пальцы. - Точно, - кивнул Кирилл. – А еще темно и из окна дует. Ты что здесь делаешь? - Блины, - последовал невозмутимый ответ. Кирилл никогда не отличался застенчивостью. Он с детства выучил правило: хочешь что-либо получить – иди и возьми в руки, пока тебя не опередил кто-то более расторопный. Но эта простодушная наивность и уверенность в своих действиях его поражала. - То есть, ты заставил меня притащить себя в мой дом, провел ночь на моем диване, а теперь готовишь блины? - Я не заставлял, - возразил парень. – Все произошло добровольно и по согласию. А завтрак готовлю в качестве компенсации за ночь. «Редкий случай для тебя», - посмеялся Герберт. «Ой, ну вот сейчас-то заткнись», - посоветовал ему Кирилл. «А ты за лицом лучше следи, когда меня посылаешь. Или твой питомец поймет, что у тебя с головой не все в порядке». Да чтоб тебя. Парень и правда наблюдал за ним, но не с испугом, а с интересом. - Я ведь даже не знаю, как тебя зовут, - протянул он. - А как ты хочешь? - по привычке усмехнулся Герберт. Полный укора взгляд мгновенно изгнал его в глубины подсознания, оставив Кирилла в одиночестве разбираться с непонятно откуда накатившим чувством стыда. Примерно также он чувствовал себя классе в пятом, когда преподавательница математики поймала его за списыванием. Аккуратно начертанные формулы на смятом тетрадном листе лежали перед ним, как доказательство его вины, но Кирилл упрямо твердил, что не списывал, краснея под разочарованным взглядом учительницы. Кажется, Герберт уже тогда стал бороться с ним за место у руля. - Кирилл, - тихо произнес он. Собственное имя далось с трудом: он редко называл его, обычно представляясь Гербертом. Клиентам нравились изюминки, а что необычного было в Кирилле? - Красивое имя, - задумчиво ответил парень в тон его мыслям. - Обычное, - пожал плечами Кирилл, обхватив себя за плечи. Вынужденная искренность обезоруживала его, заставляла почувствовать неуверенность, и привыкшему все контролировать Герберту это не слишком нравилось. «Нахуй этого щенка», - злобно прошипел он. Редкий случай, когда Кирилл был с ним согласен. - А я… - начал парень, протягивая ладонь вперед. - А ты, - перебил его Кирилл, - идешь вон. Я предупреждал, чтобы утром тебя не было. Парень растерянно взглянул на него, будто собираясь возразить, но затем пожал плечами и вышел из кухни. Кирилл последовал за ним в коридор, чувствуя себя на этот раз не хозяином, а тем самым кокер-спаниелем, которого разбудили шумными сборами рано утром, не покормили, не выгуляли и оставили томиться в душной квартире до самого вечера. Быстро зашнуровав ботинки, парень выпрямился и внезапно твердо и прямо, словно бросая вызов, посмотрел на него. - Меня Сашей зовут, - тихо произнес он. – Если тебе интересно. - Неинтересно, - отрезал Кирилл и захлопнул за ним дверь. Уверенности в его голосе почему-то не было. *** ⁃ У тебя простуда? - с подозрением осведомился клиент, заметив, как Кирилл тяжело дышит через забитый нос и вытирает слезящиеся глаза. ⁃ СПИД, - огрызнулся тот и мысленно взвыл, когда напуганный мужчина вцепился ему в волосы, отводя голову от своего члена. ⁃ Да чист я! - рявкнул Кирилл, стараясь разжать намертво вцепившиеся пальцы. Клиент что-то недовольно буркнул, но отпустил руку. ⁃ Можешь продолжать, - разрешил он. Кирилл сдержал рвущегося в бой Герберта с его колкими фразочками, наверняка способными поставить зарвавшегося мудака на место, и снова заглотил член. Через несколько минут мужчина напрягся и - да что же, блять, такое! - захватил в горсть волосы на затылке, заставив упереться носом в лобок. Кирилл замер. Дыхания отчаянно не хватало, нос был забит, в горле назревал спазм и подкатывала внезапная тошнота. Вырываться было бессмысленно, оставалось лишь ждать, пока клиент не... Ну слава тебе, Господи. «Да уж, Боженька явно принял в этом участие», - фыркнул Герберт, безжалостно наблюдая, как Кирилл содрогается от сухого кашля. Сдержать приступ не удалось. Клиент отшатнулся и брезгливо швырнул отсчитанные деньги на землю. ⁃ Это того не стоило, - бросил он напоследок. ⁃ Пошёл ты, - тихо выдохнул Кирилл, поднявшись с колен. Деньги он запихнул во внутренний карман куртки и, снова вытерев слезящиеся глаза, вернулся к перекрестку. Лена посмотрела на него с такой жалостью, что Кирилл моментально захотел провалиться сквозь землю. ⁃ Да всего лишь простуда, - пожал он плечами. Вышло не очень убедительно. ⁃ Тебе бы дома отлежаться хотя бы день, - посоветовала девушка. ⁃ Мне деньги нужны, Лен, - тихо ответил Кирилл. Странно, но признаваться в этом было по-прежнему неприятно. «Ведь обычно мерзким мужикам отсасывают на улице не ради денег, а ради искусства», - заметил Герберт. Спорить с ним не хотелось, да и не было сил. Кирилл устало выдохнул и прислонился к фонарному столбу. Черт его дернул вчера пешком идти до дома, да ещё и подбирать всяких потерявшихся щенят. Впрочем, вспоминать утро не хотелось тоже. Один из его внутренних голосов, отвечавший за совесть, уличил его в намеренной грубости, за которой явно скрывалось что-то невысказанное. Кирилл с надеждой ожидал, когда в психомонолог вступит другой, чем-то напоминавший Герберта в более жестком формате, но тот предательски молчал. «Ни на кого нельзя положиться», - не искренне посочувствовал Герберт. Лена решительно взяла его за руку и оторвала от ставшего почти родным столба. - Домой, - скомандовала она и, поймав его упрямый взгляд, добавила: - Я отработаю. - Нет, - твердо ответил Кирилл. Допустить этого он не мог. - Да кому ты со своими соплями нужен, - усмехнулась девушка. – От тебя сегодня почти все отшатываются. Видок такой, словно тебе прямо во время секса скорую придется вызывать. «А ведь она права», - добил его Герберт. Как слабо человеческое тело и как легко оказаться выбитым из строя. Одна прогулка морозной ночью – и вирусное заболевание обеспечено. - Хотя бы день, - настаивала Лена. Кирилл сдался и потянулся, чтобы обнять ее. Девушка шутливо замахнулась в ответ. - А вот обниматься будем, когда перестанешь напоминать гриппозного зомби. Но я тебя люблю, - и она послала ему воздушный поцелуй. - Я верну все, - пообещал Кирилл. - Конечно, вернешь. Иди уже! Кирилл поймал машину возле перекрестка, отдав почти все заработанные этим вечером деньги (где-то в недрах его сознания притворялся умирающим Герберт), и откинулся на спинку сиденья. Поездка должна была занять не больше пятнадцати минут, но убаюканный негромкой мелодией, льющейся из радиоприемника, Кирилл успел задремать. Во сне на него смотрели чьи-то большие грустные глаза. Смотрели с обидой и недоверием. А руки толкали назад, заставляя отступать за край, где – Кирилл откуда-то знал это – разверзлась темная бесконечная пропасть. «Шлюха», - прозвучало хлесткое, и руки в последний раз толкнули его в грудь. Кирилл потерял равновесие и упал вниз, за горизонт, в самый ад, где не было больше ничего, лишь непроглядная тьма и тишина. Он падал, и падал, и падал, а полет все не заканчивался, и в какой-то момент он понял, что это – и есть ад, вечное падение во тьму, а дна никогда не достичь, ибо нет его, как нет и Бога, как нет и прощения, все это – сказки, рассказываемые ему в детстве бабушкой, когда мать упорно таскала его в церковь, а он кричал и кричал – почему? – он не помнил, но помнил, как разрывалась от боли голова и горела душа, пока не остался один пепел. «Прах к праху», - хохотал внутри Герберт. – «Тебе никогда не достичь дна, ведь ты всегда можешь упасть еще ниже». «Он достигнет», - возразил ему тот, другой, которого Кирилл страшился. – «Когда решится на преступление, тогда и достигнет края. Тебе не сбежать от себя». Не сбежать от себя Не уйти Не вернуться Мне нужно проснуться. Нужно выйти. Выйти немедленно! - Выходить будете? – раздраженно поинтересовался водитель, развернувшись к Кириллу и уставившись на него в упор. Вздрогнув, Кирилл постарался сбросить остатки мерзкого липкого кошмара и кивнул. Он почти вывалился из машины – дрожащие ноги отказывались слушаться и упорно хотели растянуться прямо на земле. Ну еще чуть-чуть, - уговаривал их Кирилл. Шаг. Еще шаг. За маму, за папу, за Герберта. «По сторонам бы смотрел лучше», - заметил тот. Кирилл поднял глаза и споткнулся от удивления. У входной двери стоял вчерашний щенок, притопывая на месте от холода и дуя на руки. Саша, - вспомнил он. - Ты чего здесь? – обалдел Кирилл. - Тебя жду, - возмущенно ответил Саша. – Ты бы еще утром вернулся. Слова где-то потерялись, язык повис мертвым грузом. «Не советую играть с ним в карты», - съязвил Герберт. – «Он же тебя раскатает, как ребенка». - А я вот, - зачем-то сообщил Кирилл, - заболел. На лице Саши мгновенно отразилась тревога. - Простуда? А лекарства есть? – уточнил он. - Нет, - честно признался Кирилл. Конечно, что-то базовое, вроде парацетамола, в его аптечке еще было. Остальное нужно докупать, а сил плестись еще и в аптеку не было совершенно. - Ясно, - кивнул ему Саша. – Пойдем домой. Почему-то дышать стало сложнее после этой вроде бы очень простой фразы. Кирилл почувствовал, что еще чуть-чуть – и он упадет на колени, да здравствует священный новый Бог. Саша, очевидно, прочитал все по его лицу и мгновенно оказался рядом, подхватывая под локоть и осторожно, но крепко прижимая к себе. Он был ниже его, как и большинство людей, и Кирилл бездумно уткнулся носом в его волосы. - Пойдем, - повторил Саша и, открыв дверь парадной, повел Кирилла за собой. Тот нащупал в кармане ключи и до боли сжал их в кулаке, надеясь хоть немного прийти в себя. От запаха Саши, такого знакомого и приятного, щекотало в носу и кружилась голова. Апельсины, - понял он, прежде чем шагнул в темноту.