Всплеск

Саша сдержал обещание и вернулся на следующий день. Кирилл же сдержал свое - он так и не открыл дверь, проигнорировав непрекращающийся стук. - Нас нет дома, записывайтесь на встречу заранее, - адресовал он входному звонку. Звонок гордо помолчал минуты две, а затем мстительно выдал длинную трель. «Да что же он такой упертый-то», - возмущался Герберт, и Кирилл был с ним солидарен. Упрямство Саши переходило все возможные границы и начинало раздражать, а от бесконечных звонков снова разболелась голова. Уходи, пожалуйста, уходи. Ну будь же ты человеком, мне и так тяжело. Не добивай… Тишина. Кирилл услышал, как закрылись створки лифта. Саша уехал. Вот и все. «Это было правильно», - твердо произнес Герберт. - «По-другому бы не вышло». Не вышло, соглашался с ним Кирилл. Не вышло бы, но, черт возьми, почему так хочется завыть, закричать, заскулить, словно ищущий хозяина пес. Никогда и ни к кому не привязываться - его главное правило, как же так вышло, что этот глупый, беззаботный мальчик стал ему важен? К черту лирику. Мир не остановится без него, и значит, нужно жить дальше. Кирилл по-прежнему чувствовал себя больным, но не выходить на работу больше не мог. Он попытался привести себя в порядок, насколько это было возможно. Проще было бы натянуть на лицо маску, скажем, панды, но клиенты юмор не оценили бы. «Оборжаться», - кисло заметил Герберт. Шоу должно продолжаться, даже если хочется сбежать во время антракта. Бежать-то некуда. *** - Да ты, блин, шутишь, - выдохнул Кирилл, глядя на сидевшую на скамейке у парадной фигуру. Фигура явно просидела там не десять минут («Два часа», - скромно напомнил Герберт) и казалась уже полумертвой. - Ты же не пускаешь, - спокойно ответил Саша, с любопытством рассматривая ошарашенное лицо Кирилла. - Вот и решил дождаться - либо пока ты не выйдешь из крепости, либо пока Вера не вернется домой. - А как ты?.. - Кирилл прикусил себе язык. Он не хотел знать, списывался ли Саша с Верой, общаются ли они. Свое обещание он выполнил - старался держать Сашу подальше от себя и своего мира. Кто же знал, что он окажется таким упорным. «Кокер-спаниели - очень преданная порода», - издевался Герберт. - «Мы ведь в ответе за тех, кого приручили, а, Маленький Принц?» - Да что с тобой не так? - не вытерпел Кирилл. - Зачем ты приходишь снова и снова, зачем ждешь, зачем строишь из себя сестру милосердия? Тебя в тот раз так сильно швырнули из бара, что ты головой ударился, или это синдром утенка сработал? Саша пожал плечами. Он не выглядел растерянным или расстроенным из-за внезапной истерики Кирилла. Смотрел твердо и прямо, как человек, который знает, к чему идет. - А может, мне это нравится? - и уже тише запоздалое объяснение: - Быть с тобой. Оп-па, приехали. А ты любишь иронию, Вселенная, да? Тут уже не просто всплеск, тут чертово цунами, и оно грозило унести, растоптать Кирилла, не оставив пути для спасения. Как же так можно, чтобы все и сразу - вот оно, смотри, тянется к тебе - и нужно было прямо сейчас отказаться от этого. Кирилл ведь не всесилен и уж точно не обладает бесконечным терпением и соломоновой мудростью. И это было несправедливо. - Синдром утенка, - тоскливо протянул он. - Ты меня совсем не знаешь. Мы знакомы - сколько? - три-четыре дня. Это чертовски мало. - Я ведь не говорю, что влюблен в тебя, - возразил Саша. - Мне нравится проводить с тобой время. Ты мне интересен. С первой минуты стал, еще тогда на мосту, когда я увидел… - он внезапно осекся. - Что увидел? - уточнил Кирилл. Саша тяжело вздохнул. - Ты был такой, - он пошевелил пальцами, словно пытаясь обрисовать чей-то контур, - не отсюда как будто. Казалось, что заорешь прямо сейчас, тронь - и током ударит. И вдруг к себе позвал. Я бы не пошел в другой ситуации, но мне стало интересно разобраться, в чем дело. И на утро ты уже был другой, вот как сейчас. Я так и не понял, что это, но хочу разобраться. Хочу тебя узнать, - добавил он. - Шиза это, - спокойно ответил Кирилл. - Шарики за ролики заехали и не выехали. Мне каждый третий говорит, что лечиться пора. - Да плевать, - выпалил Саша. - И не в шизе дело. Ты же меняешься постоянно, потому что если останешься в одном состоянии - то будешь уязвим. А ты боишься быть уязвимым. Все боятся, но для тебя это что-то особенное. Остановись остановись остановись Нельзя же так - по-живому резать, насквозь, вскрывая и высматривая: что же там вздрагивает в глубине? Ах, так это сердце - горячее и пахнущее кровью, но всего лишь сердце. Жалкий кусок мяса, от которого - как нелепо - зависит вся жизнь. И не избавиться от него, не вырвать из груди, не скормить голодному зверю, сидящему под твоей дверью в ожидании очередной подачки, - но как же порой хочется! Как хочется его уничтожить. Кирилл давно разучился верить в добро. Что еще хуже - он не доверяет доброте. Кажется, только человек с двойным - нет, тройным дном идет на якобы бескорыстные поступки, на самом деле, преследуя какую-то цель. От этой мысли хочется выть - жить в мире, где никому нельзя доверять, бесконечно сложно, и, ох, как бы он хотел из него выйти. Чувство потерянности, обреченности - самое страшное, что он испытывал. Связано ли оно с утратой любимого человека или очередной неудачей, - всегда будет разыгрываться один и тот же сценарий. Большое, пугающее, зыбучее нечто засасывает, поглощает с невиданной силой, пережевывает и не оставляет ни следа. Ни малейшей возможности убежать. Негде спрятаться. Не спастись. Остается лишь ждать, пока чудовище подберется к тебе и в очередной раз разорвет на куски душу. Пора было становиться Гербертом. - Думаешь, что узнал мое слабое место? - холодно произнес он, с вызовом глядя на Сашу, который, не ожидая такой быстрой перемены, смотрел теперь удивленно, вглядываясь в лицо и пытаясь что-то найти. - Детка, у меня нет проблем с уязвимостью. Если мне что-то или кто-то не нравится - я просто избавляюсь от этого. А ты мне не нравишься, уж прости. Более того, ты меня раздражаешь. Ты назойливый, прилипчивый ребенок, а времени воспитывать детей у меня нет. Так что избавь меня от своего общества, пожалуйста. Саша упрямо нахмурился и шагнул вперед, безжалостно врываясь в мысленно очерченный Кириллом защитный круг. - Вот опять ты поменялся, - заявил он. - Ты меня не обманешь: я замечаю, когда это происходит. У тебя глаза другие становятся. «Слушай, он меня достал», - окончательно взбесился Герберт. - «Я вижу только один выход, и тебе он не понравится. Но смирись». Даже если бы и хотел, Кирилл не смог бы возразить. В такие минуты Герберт становился особенно сильным и с легкостью перехватывал контроль, не оставляя ему выбора. - Значит, хочешь быть со мной? - прищурился он. - В болезни и здравии и все такое? Саша замялся, ощутив подвох. - Для начала кофе попить, холод же собачий, - осторожно пошутил он. Однако Герберт не был настроен на шутки. - Кофе так кофе, - отрезал он. - Проводишь меня до работы - будет тебе кофе. - Сейчас? - Саша многозначительно посмотрел на быстро темнеющее небо. - Ты сейчас работать собрался? - Так самое время, - фыркнул Герберт. - Ночь только начинается, малыш.