Всплеск

Кирилл не знал, что било сильнее - непонимание и укор на лице Лены или безмолвный вопрос в глазах Саши, когда уходил вместе с очередным безликим клиентом подальше от ослепляющего фонаря. Перед Сашей было стыдно чуть больше, наверное. А Лена видела его и в худшие моменты. Она поймет и простит, в отличие от глупого мальчишки.  «Он сам виноват», - твердил… Кирилл? Герберт? Похоже, в какой-то момент они окончательно слились, чтобы спастись от удушающей паники. Выжить любой ценой – его вечное кредо, и плевать, по скольким головам придется пройти.  Королям не писаны законы, а шутам и подавно. Шуты танцуют на останках царской семьи и, захлебываясь поочередно смехом и слезами, поднимают тост за разрушенный мир.  Так шагнем за горизонт и полетим – не в рай, конечно, куда нам рай. Там шестикрылые серафимы стоят на страже: грешникам не пройти. Но вот в аду, говорят, припрятано местечко для падших, как ты на это смотришь, Герби?  Герберту было все равно, он терпеливо удовлетворял клиента, а его левое плечо горело от направленного на него взгляда.  Прости меня, малыш. Но жизнь – то еще дерьмо, и тебе лучше понять это сейчас. Нельзя связываться с такими, как мы, это не голливудское кино и не еще одна долбанная история о Золушке. У меня нет будущего, а у тебя есть – в этом и разница, так что лучше уйди сам, пока не так больно. Пока ты еще можешь уйти.  Но Саша не уходил, Саша ждал, и Кириллу все равно пришлось бы однажды посмотреть ему в глаза. Что же, минутой раньше – минутой позже, какая разница? Ему было даже интересно, скажет ли Саша что-то перед тем, как ударит его, назовет шлюхой или блядью.  Такой вот интерес натуралиста. Но он молчал.  «Давай, скажи что-нибудь», - мысленно умолял его Кирилл.  Ударь меня, оскорби, и пусть это все закончится здесь, как и должно было. Только не молчи. Пока ты молчишь, у меня остаётся надежда на то, что я ещё не успел к чертям похерить лучшее, что случалось со мной за последние несколько лет. ⁃ Говори уже! - не выдержал Кирилл. Саша только пожал плечами.  Собственно, вот и все.  Кирилл отвернулся и пошёл куда-то в темноту, словно в ней он мог бы, наконец, скрыться от всех тревог и сомнений.  «Добьёшь?» - спросил он у Герберта, но тот тоже молчал. Кажется, он даже слегка ему сочувствовал. Кириллу казалось, что он ощущал, как крепко, надеясь передать свою поддержку, сжимал его плечо Герберт.  За спиной были слышны чьи-то торопливые шаги. Саша не бежал, нет, - но шёл достаточно быстро, чтобы не упустить его из виду.  Они дошли до набережной и остановились у перил моста. Кирилл поплотнее запахнул куртку - ветер продувал насквозь, нужно быть тем ещё идиотом, чтобы стоять здесь после болезни. Впрочем, это почему-то его больше не заботило. Даже если его завтра увезут на скорой с пневмонией, он вряд ли что-то почувствует. Кроме боли, конечно. Боль по-прежнему оставалась для него единственным связующим с реальностью звеном.  Все это напоминало ему вечер, когда он впервые встретил Сашу, только вот кричать и требовать ответа от вселенной больше не хотелось. Вообще ничего не хотелось, он слишком долго был непобедимым. Все, завод кончился, ключик потерялся, зайчик сдох.  ⁃ Так ты, - начал вдруг Саша, - на улице работаешь, да?  Кирилл усмехнулся: малыш в своём духе, обходит грязную правду и, видимо, до последнего надеется увидеть в нем что-то хорошее. ⁃ Проститутка, - спокойно произнёс он. - Так это называется.  Саша кивнул: проститутка так проститутка, чего к словам цепляться. Кирилл неожиданно развеселился - драма медленно перетекала в абсурд. Да разве с ним может быть по-другому?  ⁃ Работаю с мужчинами, в основном, - продолжил он. - Но и женщины снимают иногда. Мне не принципиально.  ⁃ И как это происходит? - спросил Саша.  Кирилл, прищурившись, взглянул на него.  ⁃ Хочешь узнать, как снимают на улице или сколько мне платят? - уточнил он.  ⁃ Хочу знать, что ты чувствуешь, - ответил Саша.  Ногти - в ладонь, и задержать воздух, потому что слова продираются с трудом.  ⁃ Я ничего не чувствую, - выдавливает Кирилл.  И в этом его проблема.  Кирилл помнил, что когда-то давным-давно он мог чувствовать - самое большое горе, которое только могло случиться в жизни двенадцатилетнего подростка. А потом появился Герберт и забрал всю боль. Кирилл научился с легкостью сбегать в нужные моменты и позволять Герберту решать проблемы - у него это всегда получалось лучше.  Потом ушли и чувства. Мир казался окутанным тяжелой мокрой марлью, сквозь которую было очень трудно дышать. Кирилл иногда задерживал дыхание и вёл отсчёт: сколько он сможет продержаться без воздуха? Однажды он продержался почти четыре минуты, а когда очнулся - мама сидела рядом, крепко держа его за руку, и смотрела с такой тоской, что сердце Кирилла могло бы все-таки разорваться.  ⁃ Почему ты делаешь это? - тихо спросила она.  Почему ты такой? Что он мог сказать?  ⁃ Это секс, - попытался объяснить Кирилл. - И да, мне за него платят. Я могу выбирать клиентов и всегда защищаюсь. Ничего экстремального, ну почти. Не так уж все и плохо, - неловко закончил он. ⁃ А Вера?  Кирилл хмыкнул.  ⁃ Тебя удивит, если скажу, что началось все из-за неё?  Саша покачал головой.  ⁃ Я догадался, что у вас была какая-то неприятная история. Но не в таком роде, конечно.  Отчаянно хотелось закурить, а ещё больше - сбежать от этого неловкого разговора. Но с куревом проблема решалась проще.  ⁃ Давай за сигаретами пройдёмся, - предложил он.  ⁃ Я останусь, - отказался Саша.  Вот опять - что он пытался сказать этой фразой? Что не собирается следовать за Кириллом или что будет ждать его возвращения, несмотря на очевидное нежелание продолжать разговор? А может, это был тонкий укол - смотри: я не сбегу, как бы тебя это ни злило.  Кирилл заглянул в магазинчик неподалёку и купил пачку «Мальборо». Курил он не часто и по большей части стрелял сигареты у кого-нибудь. Но сейчас ему отчаянно было необходимо остаться в одиночестве и подумать над тем, что он собирался сделать. Он никогда раньше не рассказывал о том, что случилось, - да и кому? Вера итак все знала. Лену в это впутывать не хотелось. А остальные… Правило «не спрашивай, пока не расскажут» работало безотказно. Сейчас он должен был все рассказать. Кирилл попытался представить его реакцию, но Саша был непредсказуем. Он мог не поверить, мог принять и это, а мог, наконец, сказать: с меня хватит. Слишком много дерьма для одного человека. Саша по-прежнему стоял у перил, и эта маленькая демонстрация помогла Кириллу решиться. - Я встретил Веру почти сразу после переезда в Петербург, - начал он. - Только окончил театральный, искал работу. Мы познакомились на одном из кастингов - кажется, это была адаптация «Rent», и сразу сошлись. Кирилл не стал вдаваться в подробности и рассказывать, как в день проб она, исполнив песню Мими*, повела его в сторону туалетов, и он, еще разгоряченный после выступления, с крутящимися в голове строчками о последнем припеве от красавчика-фронтмена, который просрал все возможности**, втолкнул ее в кабинку и захлопнул за ними дверь. А после - пальцы впиваются в волосы, и поцелуи как укусы, от которых горят губы, и она стонет в его объятиях, такая маленькая и гибкая, он легко подхватывает ее, и она поддается навстречу, двигается в такт, откидывает голову, и шепчет, шепчет что-то очень важное, а он понимает, что не может ее отпустить, потому что так больше никогда и ни с кем не будет. И не было. Адаптация провалилась - впрочем, неудивительно. «Rent» для России тогда была еще слишком провокационной. А строчки песни одной славы воплотились в жизнь, - но не сразу. - Мы тогда работали над собственным проектом. Хотели рассказать о нас, какие мы есть. Думали: как здорово будет выходить на сцену пускай небольших залов, клубов и петь - без условий, без обязательств, просто петь и делиться со зрителями чем-то важным. Говорить с ними. Саша, ее брат, переводил для нас песни из бродвейских мюзиклов, которые еще не исполнялись в России. Гоша ставил номера, учил танцевать. Представляешь, чем для нас тогда был этот проект: первыми спеть, например, «Злую» - а мы только из университетов, голова кружилась. Деньги закончились быстро. Саша обещал решить эту проблему, но ничего не менялось. Им нужно было платить за съемное на четверых жилье и еду, и Кирилл решил, что «Злая» подождет еще немного, а пока что нужно было искать работу. Он быстро устроился курьером на первое время и регулярно просматривал новые вакансии, которые считал для себя хотя бы немного подходящими. По вечерам продолжалась работа над проектом, а ночами он сжимал в объятиях Веру и впервые за долгое время засыпал счастливым. Жизнь была спокойной и приятной. Конечно, так не могло продолжаться все время. Однажды он вернулся домой и увидел заплаканную Веру, сидящую посреди разгромленной комнаты. Он никогда раньше не видел ее такой опустошенной - как будто у нее забрали все силы и волю к жизни, оставив пустую поломанную оболочку. Куклу, которая равнодушно смотрела на него и рассказывала глухим мертвым голосом, что произошло. У Саши был крупный долг - в том числе из-за их проекта, и плохие ребята пришли его забрать. Они разнесли квартиру, избили Сашу и забрали все деньги. Кто-то хотел было надругаться над Верой, но затем передумал - она не знала, почему, ей было все равно. У нее отобрали брата, она не смогла его защитить, и это единственное, что имело значение. Она просила, кричала, дралась и кусалась, но ее швырнули в угол и, словно в насмешку, предложили отработать долг. Кирилл застыл после этих слов. Ему была противна сама мысль, что его малышку-вспышку Веру могли заставить ублажать кого-то из-за долга ее братца. Он обещал ей найти тех парней. Он обещал разобраться и вернуть ей Сашу. Он всегда держал обещания. Саша был должен некому Игорю, который охотно согласился встретиться с Кириллом и решить этот вопрос. Все стереотипы о главарях мафии, разодетых в дорогие костюмы ручного пошива от итальянских дизайнеров, попивающих виски или мартини с водкой и небрежно, щелчком пальцев отправляющих на смерть очередного бедолагу, мгновенно рассеялись, стоило Кириллу увидеть Игоря. Он казался слишком бледным, носил темно-синюю водолазку и джинсы и пил минералку. А еще был молод для того, кто руководил преступным картелем. - Да брось, - фыркнул Игорь, прочитав все по его лицу, - у меня всего лишь маленький бизнес, я же не Пабло Эскобара. Разговор был коротким и почти скучным. Сумма долга Саши была слишком высокой, и погасить ее быстро было невозможно. Игорь понимающе улыбался и предлагал отработать долг - Саше, Вере или Кириллу, было не так важно. Кирилл ощетинился и поставил условие: Вера в этом не участвует ни при каких условиях, Сашу возвращают домой в добром здравии, а он… Он готов отработать. Как-нибудь. На предложение торговать наркотиками Кирилл ответил твердым отказом - он знал, что происходит с людьми под веществами и не хотел иметь к этому никакого отношения. Игорь усмехнулся и предложил еще один вариант. Кирилл переспросил и получил тот же ответ. И все же это казалось нереальным. В тот момент он пустил вперед Герберта, и, наверное, это было его ошибкой. Оставаясь собой, Кирилл находил в себе силы сопротивляться, в какой бы заднице не оказался. Герберт выбирал наиболее легкий путь и выживал, наплевав на то, какую цену приходилось платить. И он согласился. Ему даже было немного любопытно, насколько далеко он сможет зайти. Условия были простые: клиент ждал его в оплаченном номере в отеле. Никакого экстрима, никакой жестокости. Обычный секс. - В первый раз было просто любопытно - как это пройдет? Он не первый мужчина с которым я спал, но раньше мне за секс не платили, - хмыкнул Кирилл. - Обычный парень, даже симпатичный. Нахрена ему это было нужно - не знаю. Противно не было, было странно принимать из еще недавно ласкающих рук деньги, кивать и выходить из номера, чтобы сесть в уже ожидавшую машину и протянуть отсчитанные купюры. А потом был следующий. И следующая. Кирилл не знал, где Игорь находил клиентов, да ему было и неинтересно. Пока никто из них не вызывал отвращения, лишь недоумение - зачем они идут на это. Впрочем, спрашивать никого из них Кирилл бы не стал, как и говорить о себе: даже в таких условиях хотелось сохранить личное пространство - насколько это вообще было возможно. Он не помнил, как прошла первая неделя, а затем месяц. Где-то между этим сроком внезапно пропал Гоша, и Кириллу также было неинтересно знать, куда. Саша вернулся домой, и синяки на его лице постепенно заживали. Вера была счастлива. Кирилл ничего не чувствовал. Большую часть времени он наблюдал за происходящим со стороны, пока Герберт отдувался за них обоих - в постели с очередным клиентом или дома с Сашей и Верой. Он знал, что рано или поздно состоится тот самый разговор, и равнодушно ждал. Рвануло однажды ночью, когда Вера робко обняла его со спины: все это время он старался ложиться в кровать, когда она уже спала, что было несложно с учетом его поздних возвращений. Он смотрел в стену, пока она целовала его шею и перебирала волосы, и сравнивал ощущения с недавно испытанными в отеле. Выходило, что с клиентом он чувствовал себя свободнее, чем с любимой девушкой. - Я тебе больше не нравлюсь? - тихо спросила Вера, и он понял, что момент для разговора настал. Вера выслушала его спокойно - она всегда отличалась хорошей выдержкой, только лицо выдавало переживаемые эмоции. И приняла также спокойно, как самую обыденную вещь. Кириллу показалось, что она обо всем знала с самого начала и сделала выбор еще тогда - в пользу Саши. Впрочем, подтверждений у него не было. Жизнь продолжалась - уже со вскрытой окровавленной правдой, от которой никому не становилось легче. Саша отводил взгляд при встрече и старался все реже появляться дома. Что его проблемы и долги были связаны в большей степени с наркотиками, Кирилл понял не сразу. Со временем Саша переехал. Вера по-прежнему ложилась с ним в одну постель. Он сам стал ночевать в другой комнате и переместил туда свои вещи. Они ни разу не говорили об этом. Все было просто и понятно. Слава одной песни догнала его, и он оказался тем самым парнем, который просрал все возможности. - И сколько тебе осталось до выплаты долга? - нарушил повисшее молчание Саша. Кирилл пожал плечами. - Да я уже давно его выплатил, - и, видя удивление в чужих глазах, добавил: - А остался потому, что это было единственное возможное решение. Нельзя соскочить внезапно, как только перестанешь быть должным, - и дело не в процентах или еще каком дерьме. Ты просто уже в этом по шее. Отсюда не выбраться, понимаешь? Не пойти работать внезапно в банк, или на кухню, или еще куда. Представь, что ты в кому попал на несколько лет, как тебе потом адаптироваться? Это уже не вытащить из себя: оно внутри, навсегда. Наверное, для этого надо просто быть сильнее. Он не стал добавлять подробностей: как Игорь несколько раз предлагал ему подумать, а после сообщил, что клиентов больше находить не сможет, и если только он не хочет выходить на улицу, то пусть лучше катится отсюда поскорее. Кирилл согласился на улицу - частично из упрямства, частично от равнодушия, а еще - из-за того, как изменилось лицо Игоря после этих слов. Все же он был неплохим парнем. Работа на улице отличалась от уже пройденного пути. Клиентов теперь можно было выбирать, и Кирилл испытывал какое-то мрачное удовольствие, отказывая некоторым зарвавшимся говнюкам - посмотри-ка, тебя послала нахрен шлюха, как тебе это? Случались и неприятные инциденты. Пару раз его грабили, два или три раза не заплатили. Один раз пытались изнасиловать. Ничего, что он не мог бы пережить. Беспокойство вызывали только ребята, с которыми ему приходилось работать, в особенности, Лена. Она не подходила для улиц, и в другой жизни Кирилл обязательно попытался бы помочь ей. Он не знал, что еще рассказать Саше, и молча ждал его реакции. - Ты не можешь все время так, - тихо произнес тот, и Кириллу захотелось взвыть. - Ну, решать это не тебе, - сухо ответил он. - Ты должен уйти, - возразил Саша. - Ну посмотри сам: так не должно продолжаться. Если тебе еще нужны деньги, я… Кирилл не сдержал внезапный смех. Как все оказалось просто - и где сейчас была Вера с ее коварным планом по соблазнению и вытягиванию денег? - Не нужны, - рявкнул он. - Да пойми ты уже: я тебе не принцесса, которую ты должен спасти от злого дракона. Я сам себе дракон. И путь этот выбрал сам. И если кому-то он кажется неправильным - я никого не заставляю оставаться рядом. Наоборот, я тебе с самого начала твердил, чтобы ты уходил. - А я тебе уже говорил, что не хочу уходить, - бросил Саша. Кирилл затаил дыхание. В горле стоял твердый ком, и говорить приходилось медленно, осторожно, как будто от его слов чаши весов наклонились бы в какую-то сторону, нарушив хрупкое равновесие. - Я тебе только что сказал, что сплю с любым, кто заплатит. Тебя это вообще никак не смущает, что ли? - Смущает, - честно ответил Саша. - Я даже не знаю, как относиться к этому и ко всему, что ты рассказал. Это максимально не моя жизнь. От слов почти не больно. Это то, что он ожидал услышать. - Но, - продолжал Саша, - мне всегда говорили доверять своим чувствам. И я чувствую, что все еще хочу попробовать - хотя бы быть рядом. Может, это и тебе что-то даст. - Ты мне сейчас встречаться предлагаешь? - уточнил Кирилл. - Не обязательно. Но проводить время и просто… а, я не знаю, - с досадой закончил Саша. Кирилл кивнул. Он тоже не знал, что сказать и что делать. Абсолютная неизвестность. Забытая пачка лежала в кармане его куртки. Он вытащил ее и протянул Саше. - Будешь? - предложил он. Саша покачал головой и отступил назад. - У меня аллергия на дым. - Ясно, - ответил Кирилл и развернулся к перилам. Пачка полетела в воду. * - песня Мими, героини мюзикла Rent - Out Tonight. ** - песня Роджера, героя того же мюзикла - One song glory. Строчки, приводимые в тексте: One last refrain, glory From the pretty boy front man Who wasted opportunity