Всплеск

Саша долго жал кнопку звонка, но дверь ему никто не открывал. Похоже, что дома никого и не было. Он предполагал, что такое может случиться, но запасной план отсутствовал. Оставалось только ждать. Конечно, мысль сорваться в Москву по незнакомому адресу в надежде раскопать хоть какую-то информацию была откровенно бредовой, но лучшего варианта Саша придумать не успел. К тому же он привык доверять знакам и интуиции, которая просто кричала, что нужно начинать действовать… … На этот раз Саша проснулся первым. Наблюдать за спящим – любовником? партнером? другом? – лучше подумать об этом в другой раз – было не так интересно, и Саша плавно соскользнул с кровати, аккуратно прикрыл за собой дверь и прошел на кухню, где уже возилась у плиты Вера. - С добрым утром, - поприветствовала она его. – Ну, чего встал? Завтракать будешь? Саша нерешительно присел за стол, внимательно следя за ее движениями. - Спасибо, не нужно, - отказался он. Вера фыркнула. - После такой ночи тебе точно необходимо восполнить калории, - пропела она с хитрой улыбкой, и Саше показалось, будто ему прямо в глотку залили раствор мышьяка. Кушайте-с, не обляпайте-с. - Ночь как ночь, - пожал он плечами. Ложка, которой Вера перемешивала в миске салат, внезапно выпала у нее из рук. Саша покосился на дверь – но вряд ли Кирилла, утомленного долгими прогулками и еще набирающегося сил после болезни, мог разбудить этот звук. - Я не слепая и не глухая, - тихо заметила она. - Слышала, как вы ввалились ночью. И что говорили друг другу… Вера запнулась и отвернула от него лицо. Саша не знал, что полагалось делать и говорить в таких ситуациях. Злорадствовать не хотелось. Утешать ее, впрочем, тоже. Он всегда руководствовался простыми понятиями справедливости и возмездия – воспитание отцом-военным давало о себе знать – и происходящее сейчас было прекрасным примером. Вера получила то, что должна была получить. Но победителем Саша себя все равно не ощущал. - Только вот, - внезапно прервала молчание Вера, - ты скоро исчезнешь из его жизни, а я останусь. Так что – наслаждайся, пока можешь. Она смотрела на него с вызовом, и Саша внезапно вспомнил, что говорил о ней Кирилл. Да, эта женщина могла получить все, что захочет. - Спасибо за предупреждение, - кивнул он. – Но уходить я никуда не собираюсь. Он мне нравится. Я остаюсь с ним. Ты можешь продолжать жить здесь или уйти куда-нибудь - мне все равно. Тебя для меня не существует. Вера хмыкнула и потянулась за лежащим на столе яблоком. - Приятно знать, что я могу остаться жить в своем доме. Яблочко? Саша словил яблоко правой рукой и внимательно посмотрел на нее. - Не бойся, не отравлено, - улыбнулась она. – Это было бы слишком банально. - Ага, - согласился Саша. – Но яблоки я не ем. Не люблю. - Боишься чего-то? – Вера взяла в руки еще один фрукт. – Интересно, что ему всегда приписывали множество дополнительных значений. Символ соблазна, символ греха, распущенности, падения. А на деле все гораздо проще. Посмотри. Саша перевернул яблоко и увидел черные пятна. С отвращением положил его на стол и снова взглянул на Веру. - Оно сгнило. - Верно, - кивнула она. – Невнимательный человек возьмет его в руки и надкусит, ожидая, что сможет насладиться сочным, сладким вкусом. И тут его будет ждать неприятный сюрприз. Гниль и затхлость – все, что он получит, и сразу попытается от этого избавиться. - К чему метафоры? – не выдержал Саша. - Ты не знаешь Кирилла. Не знаешь, что его сделало таким. - Мне все равно. - Сейчас – возможно. Пока ты очарован этим чувством и готов ночами напролет бродить с ним за ручку по ночному Питеру. Но скоро тебе придется посмотреть на него – внимательно посмотреть – и понять, что он за человек. И когда ты узнаешь, то уйдешь. В ее взгляде мелькнуло сожаление. - Ты разобьешь ему сердце. Саша поспешно оценивал услышанное. Вера не просто намекала на что-то – он бы и рад отнести это к ревности или злобе, но знал, что в чем-то она была права. С Кириллом было что-то не так. Помимо проституции и бесконечного комплекса спасителя. Иногда Саше казалось, что он общается с двумя разными людьми. Он даже научился различать эти оттенки, но допустить, что это могло быть связано с психическим здоровьем, не мог. Не хотел. Вера, казалось, прочитала все по его глазам. - Ты знаешь, о чем я говорю, - заметила она. – Но понятия не имеешь, в чем дело, верно? Саша сжал зубы от злости. - Могу подсказать, к кому обратиться за пояснениями. - Сама ты мне ничего не расскажешь, не так ли? - Ох, милый, - Вера ослепительно улыбнулась, - это ведь будет не так интересно… … На всякий случай Саша в последний раз нажал кнопку звонка. Разумеется, дверь осталась запертой. - И зачем трезвонить, если никого нет? – поинтересовались за его спиной. Саша обернулся и увидел светловолосую женщину в спортивной куртке и с пакетами в руках, которая с интересом его разглядывала. Должно быть, соседка. - А вы не знаете, когда кто-нибудь вернется? – спросил Саша. - Знаю, - невозмутимо ответила женщина и, потеснив его к стене, подошла к двери. – Я вернулась. Она быстро достала ключ из левого кармана куртки и вставила его в замочную скважину. - Если что, в секту вашу вступать не буду и кредит мне тоже не нужен. - Какую секту? – удивился Саша. - В любую, какая у вас там есть, - женщина успела войти внутрь квартиры и попыталась захлопнуть дверь, но Саша вовремя выставил ногу в проем. - Я не из секты, - торопливо заговорил он. – Послушайте, мне нужно поговорить с вами о Кирилле. Времени у него почти не было, и предугадать последующую реакцию было сложно. Саша был готов к тому, что ему пригрозят полицией, расправой за преследование или просто позовут на помощь, и даже ждал этого. Но женщина внезапно отшатнулась от двери. - Что с моим сыном? – голос ее не дрожал, но глаза впились в чужое лицо, словно так могли найти ответ. Значит, не ошибся. Мать. - С Кириллом все в порядке, - он поспешил успокоить ее. – Я только хотел поговорить о нем. Женщина кивком разрешила ему проходить внутрь. - Ирина, - представилась она. - Александр. Ирина осторожно пожала протянутую ладонь и отступила вглубь квартиры. - Чай, кофе? Саша недоуменно пожал плечами. Выглядела она снова расслабленной и спокойной, словно и не испугалась только что одного только разговора о своем сыне. Похоже, самоконтроль в их случае – семейное. - Так что он натворил? – поинтересовалась Ирина, поставив чайник в раковину и провернув маленький кран с, должно быть, фильтрованной водой. - Почему натворил? – Саша присел за стол. Ситуация была довольно неловкой и тяжелой, и он мучительно старался выстроить в голове последующий разговор. - А о чем ты поговорить-то хотел? Просто так ко мне с проблемами сына не являются. Либо долг, либо просьба какая. Скажу сразу: повлиять на него я никак не могу, денег у меня нет и платить не собираюсь. Ирина скрестила руки на груди. Саша пытался оценить ее слова, но что-то не складывалось. Не то чтобы у него была идеальная семья. Со стороны, конечно, так могло показаться: мама-папа, старший сын, младшая дочь, бабушки-дедушки и где-то там дальние кузины, дяди и прочие потенциальные родственники. Все праздники проходили в семейном кругу, родители знали друзей детей, а дети учились не просто хорошо – отлично. Школу Саша умудрился закончить с серебряной медалью. Могла быть и золотая – да алгебра подкачала. Если бы в дом к родителям пришел незнакомец с просьбой поговорить о сыне, то мать, скорее всего, заволновалась бы, а отец строго допросил по всем правилам военного искусства. Мог бы и спустить с лестницы при случае. Но такой реакции ни у одного из них быть просто не могло. - Я хотел узнать, - Саша набрался смелости и выпалил внезапно, - что с ним произошло? Почему он такой? Ирина вздрогнула. - Что ты имеешь в виду? - Вы и сами знаете, - жестко оборвал ее Саша. Он понимал, что нужно было дожимать ее. – То, что с ним происходит, оно ведь в детстве началось? Что это было? Молчание затягивалось. Саша ждал ответа, одновременно боясь и желая его услышать. Ирина смотрела куда-то в пол, словно поднять взгляд на него сейчас было выше ее сил. - Тебе-то что? – наконец произнесла она. - Я его друг, - Саша выдал заранее подготовленный ответ. Ирина поморщилась. - У Кирилла нет друзей, - сухо заметила она. – В любовника я бы поверила больше. Ух ты, она знает о его связях с мужчинами. К этому Саша, надеющийся сгладить углы, оказался не готов, но быстро стал выкручиваться. - Скорее, партнер, - возразил он. – И как партнер я хочу знать о нем все. - Тогда почему не спросишь его? Или ты спрашивал? Саша покачал головой. - Сначала я хочу услышать историю с вашей стороны. - С моей стороны, - повторила Ирина. – А ты готов-то к этому? - Готов, - твердо произнес Саша. – Вы можете не верить в мои слова, но Кирилл для меня очень важен. Я его выбрал, понимаете? И буду нести за него ответственность, независимо от того, что вы скажете. Это не увлечение, не просто интерес. Я быть с ним хочу. Взгляд Ирины смягчился, она опустила руки и сделала глубокий вдох. - Это непростая история, - предупредила она. – Кирилл… Кирилл думает, что убил человека. И вот такого Саша точно не ожидал. *** Всю ночь Кириллу снилось что-то мутное и тягучее, и, проснувшись, он ощутил себя совершенно разбитым. Сон вызывал смутное беспокойство и предчувствие надвигающейся катастрофы. Аккуратно прикрытая, но пустая половина постели окончательно испортила ему настроение. Саши не было – это он понял сразу, но почему-то все равно отправился его искать. Вместо него на кухне обнаружилась Вера, задумчиво смотрящая в окно. - Ты чего здесь? – удивился Кирилл. - Я завтрак приготовила, – бросила она, не оборачиваясь. - А Саша где? – попытался он еще раз. Вера хмыкнула, но ничего не ответила. Кирилл подошел к столу, где уже была выставлена деревянная миска с салатом, тарелки, приборы. На плите остывала турка с кофе. В вазочках лежали яблоки. Кирилл взял верхнее, но вовремя заметил островки гнили. - Ну что за сарай! – поморщился он. – Вера, блин, могла бы и убраться. Снова молчание. - Эй, - позвал он. – Ты мне скажешь хоть что-нибудь? Вера наконец отвернулась от окна и посмотрела на него. Глаза ее покраснели от слез, и Кирилл отчетливо ощутил: вот-вот наступит то, что мучило его всю ночь. - Ты всегда обо мне заботился, - с сожалением произнесла она. – Я не понимала, почему, а сейчас вот поняла. Поняла, как хочется защищать тех, кого любишь, даже если это причинит кому-то боль. - Вера, - тихо произнес Кирилл. – Что ты сделала? Она скривилась. - Тебе так важен этот мальчик. Что в нем особенного? - Что ты сделала? – повторил он, стараясь сохранить контроль и подавить нарастающую панику. - Мне пришлось, Кир. Я так хотела тебя защитить, я боялась, что эта связь тебя разрушит. - Вера! – прикрикнул он. Она тяжело вздохнула и посмотрела на него – ясно и твердо. - Я отправила его к твоей матери. Она расскажет ему всю правду. Если бы в этот момент его ударило молнией, Кирилл бы не удивился. Мир рушился, земля уходила из-под ног – и он падал, падал, падал. И некому больше было остановить его падение. Никто не протянет руку. Он один в этой бесконечной темноте. Навсегда. - Зачем? - Он бы узнал рано или поздно, - жестко ответила Вера. – И ушел бы. Лучше сейчас, пока ты еще не привык, не погряз окончательно. Не полюбил. Кирилл горько усмехнулся. Правда, которую он так старательно пытался запрятать подальше, в самый темный угол, снова вываливалась грязным смятым комом. Как ни старайся убежать, прошлое обязательно тебя настигнет, протянет жадные цепкие ручонки – и задушит. - Почему ты так уверена, что он ушел бы? – глухо спросил он. - А кто бы остался? - Ты осталась. - Да, - согласилась Вера. – И посмотри, чем это для нас обернулось. Кирилл замолчал. Она была права, как всегда, - ни один человек не останется с ним рядом, как только узнает его прошлое. Но верить в уход Саши не хотелось. «Он ведь уже доказал тебе однажды, что готов быть рядом», - напомнил внезапно Герберт. – «Что еще он должен сделать для тебя – на колени встать? С моста прыгнуть?» - Нет, - решительно возразил Кирилл. – Саша не такой. И даже если он решит уйти – это будет его выбор, и он имеет на него право. А я приму его решение, каким бы оно ни было. Он направился к выходу из кухни, не давая Вере возможности ответить. - И спасибо, - добавил он напоследок. – Отношения всегда должны строиться на честности, верно? Спасибо, что сделала это за меня. Вера осталась одна.