Лекарство от разбитого сердца

Была осень. И это была самая странная причина для встречи — бутылка линфеанской медовухи. Хмельной напиток из воды и мёда — не то что бы что-то особенное. От девушки, которая тоже ничего особенного. Любой дурак предпочёл бы ей черноволосую, с чертами куклы и фарфоровым белым личиком, Алесту, в которой точно есть что-то от эльфов или нимф, но этот кузнец — просто идиот. Конечно, он идиот, ведь он всю жизнь любил Алесту. Даже когда она ругала его — Чуу любил её. Даже когда она хлопала дверью прям перед носом — Чуу любил её. Если бы ему не было около двадцати, можно было бы сказать, что он любил её вечность. Однако сколько бы у него не было любви. В карманах. За пазухой. В ботинках… У него не было столько любви сколько нужно было Алесте, или его чувства были ей не по вкусу. Алесте никогда не нравилось то, что её будут защищать и оберегать, ведь это так унизительно. Заговорщице не по душе были шутки, которыми Чуу пытался скрыть своё разбитое сердце, она всегда считала, что это всё — лицемерие. Может, Чуу и пытался скрыть свою боль, но его любовь была искренней. Она никогда не обнадеживала его, никогда не давала шанса. Не со зла, а просто потому, что считала неправильным давать ему ложную надежду. Не было её вины в том, что кузнец не сдавался. Алеста бы не смогла быть с кем-то из жалости. Ничто не починит ваше сердце полностью. Всегда будет оставаться царапина. Трещинка. И трещинка. И трещинка… Маленькая щербинка в любви. Наверное, это чувство вечно, но оно столь хрупко. Поэтому вам придётся решить не страдать, страдать, стать бесчувственным или оставить всё. Вот и кузнец решил всё бросить. У него больше не осталось сил отрывать от себя любовь и бросать её в цель до которой бы она не долетела. Наверно, поэтому его друг притащил на этот праздник. В одиночестве он бы не вынес разочарования. Чуу не хотел ни с кем говорить, поэтому он сел за высокую барную стойку и стал протирать стаканы. Все ушли драить палубу любезно оставив его в одиночестве. А потом в каюту вошла румяная девушка. Кузнец, может быть, и удивился её янтарным крыльям, если бы не то огромное красное коромысло на её плече: — Матерь-нихренатель… — прошептал он, находясь под столь большим впечатлением, что вообще обо всём забыл. — Что? — фея посмотрела на него так, словно у него был ещё шанс исправиться. — Ма-мадмуазель, позвольте вам помочь? — наверно, парень даже до конца не был уверен, что значит «мадмуазель». — Спасибо большое, подержи сумку, пожалуйста. — Сумку? — это была кожаная маленькая сумка, которая весила несколько больше, чем можно было подумать. Но не настолько, чтоб сравнивать эту тяжесть с груженым коромыслом. — Неужели я выгляжу таким хилым? — засмеялся Чуу, хотя ему хотелось бы грустить от этой мысли. — Не думаю. На первый взгляд: ты довольно ладный. — Я бы и так взял, но спасибо. Это волшебная сумка? — Нет, она просто зачарована, но сумка очень важна. — Ты лечишь людей, — спросил он, увидев знак сообщества лекарей Линфеи, — Гербера? — Зови меня Хёрбой. Да, я — травница. — Хм, это от слова «гербарий»? — задумался он неожиданно, потому что это слово начиналось на букву «г», а не «х». — А я Чуу, просто Чуу. — Что? — она засмеялась. — Нет, это означает «трава». Я знаю очень много лечебных трав. Может, тебе что-нибудь нужно? Выглядишь уставшим. — Это от сердечных ран, — сказал он смеясь, но в вопросах здоровья Хёрба всегда была очень серьезна и не понимала таких шуток. — Мне жаль, но от них нет лекарства. — Да ладно? — Один чудак-лекарь говорил, что только медовуха может склеить разбитое сердце. Однако, он лечил ожоги уксусом, поэтому я бы ему не верила, — Хёрба умела включать голову и ко всему относилась немного критично, ведь от её решения часто зависело здоровье других. Чуу же подумал о том, что это, возможно, выход. — Неплохо, но я понятия не имею, где её взять. И знаешь: для первого знакомства у нас довольно странный разговор. — Может быть, Чуу. Поможешь мне сварить лимонад? — Да. Да! Он был рад. Очень рад. Хотя ему и было немного страшно все испортить. Судя по прошлому опыту, он и не догадывался, что какая-то незнакомая девушка может принять его помощь. Потом он случайно высыпал в лимонад больше сахара, чем нужно. «Просто добавь воды и лимона с мятой, » — сказала Хёрба спокойно. От этого он удивился больше всего. Ему было очень больно в тот день, потому что он пытался разрушить мост, понимая что Алеста никогда не сделает даже шага. Говорят, что человек должен пройти ровно половину пути для встречи с другим и, если там его никто не встретит, то идти дальше — нет смысла. Кузнец подумал, что он сможет найти лекарство от его боли, но всё равно ему нужна медовуха. Почему-то он решил, что ему нужна только медовуха от этой обычной травницы, коих на свете десятки. В этом мире десятки и просто кареглазых блондинок, которые несомненно бы обыграли Хёрбу в состязании соблазнения. Так они встретились ещё раз. Они договорились встретится на «Маленькой Баронессе», потому что Магикс был просто огромным городом с кучей людей. Девушка спешила на кораблик, потому что опаздывала. От разных тестов в Алфее у неё уже начался нервный тик. Как обычно. Она совсем не смотрела под ноги. Она запнулась. Скользкая стеклянная бутылка так легко ускользнула её рук и разбилась. Сладкий хмельной напиток утёк в озеро, обеспечив Кракену недельный запой и диабет. На шум выбежал кузнец: грохот ведь был адский для такого тихого места. — Что такое? Ты цела? — Чуу выбежал к ней из каюты. — Да, просто ушиблась. — Ты знаешь лекарство? — спросила девушка, заметив как взгляд кузнеца забегал по берегу. — Да, самая лучшая трава от всех болезней! — Хёрба с интересом смотрела, как кузнец ищет чудо-лекарство в зарослях. — О! Нашёл! Я нашёл! — «Что же там такое?» — думала она. Это же… — Подорожник? — Ну, — Чуу ополоснул лист и, завернув в свой платок, раздавил. Этот платок он обвязал вокруг ноги девушки, которая так внимательно смотрела. — Я всё не так делаю, да? — Наоборот, даже удивительно, насколько правильно. — Да у меня же диплом по использованию подорожника. — Ха. Хахах, нет таких дипломов. А ещё, ты, глупый, в репейник залез. — Так было задумано, — она улыбнулась и поднялась на ноги. — Не больно? — он поддержал её так, будто у неё кости сломаны минимум в четырёх местах. — Не переживай, от ушиба коленки не умирают. Всё хорошо. — Потому что я здесь? — Да, Господин Репейник, — засмеялась травница снова, поражаясь как он мог насобирать на себя столько колючек. В каюте она терпеливо снимала их, сетуя на то, что бутылка разбилась. — Да-а, без алкашки холодно, — Хёрба не одобряла выпивку, поэтому было в порядке вещей получить по носу за неприкрытое желание выпить. — Эй! Ты же сама привезла мне её! — Я сделала её не намного крепче кваса. Если тебе холодно, то я могу сварить чай. — У тебя есть заварка? — Нет, но на берегу много травы. — Там одна горькая полынь. — Мне подходит. Чуу сомневался, ведь чай должен был быть горьким, невкусным, однако Хёрба могла сделать годный чай даже из куска бетона. Когда травница достала из своей маленькой сумки большой чайник и маленькую плитку, то кузнец уже даже не думал о чае: ему просто хотелось узнать, что ещё может туда влезть. Через час каюта была полна запахов. Хёрба доставала из своей сумки мёд и пряности. — И у тебя нет заварки? — не верил Чуу своим глазам. — Нету, если бы я таскала весь чай, что у меня есть я бы никогда не подняла сумки. Чай из горькой полыни оказался сладким, что закрепило в кузнеце мнение: Хёрба — волшебница. «Будто моих крыльев он не заметил… глупенький» — подумала фея, услышав это. Она просто никогда не встречала человека, который всему радуется. В её голове образ Чуу как-то сам собой накладывался на выражение " Смех без причины — признак дурачины», хотя на самом деле, если она и считала его забавным парнем. В этот же вечер они уже прощались. — Прощай, Хёрба. — Нет, глупый, нужно сказать: «До свидания» — До свидания. Кстати, а куда мне написать, если я открыл новое лекарство? — Подорожнику уже сто лет в обед, чтоб ты знал, — засмеялась она. — Я знаю! — кричал он из окна уезжающего межпространственного экспресса. Кричал и не мог поверить, что кто-то сможет сделать чай из противной полыни сладким. Всё-таки он нашел лекарство от разбитого сердца.