Лекарство от разбитого сердца

Он был ей совершенно не нужен и оказался абсолютно необходим. Алеста бы никогда не признала того факта, что она, хоть на секунду, стала зависеть от другого человека. Заговорщица всегда была одна: без родителей, без семьи, без друзей, — чтобы не сойти с ума от одиночества, не искать несуществующей поддержки, девушка внушила себе идею: одиночество есть истинная независимость, присутствие и помощь другого человека — роспись в собственной слабости. Хотела ли она быть слабой? Конечно, нет. Никогда. Ни капли. Это очень помогало ей временами: Алеста сама не позволяла себе расклеиться. И как же её теперь бесит отсутствие того приставучего парниши! Но она не будет искать с ним встречи, просить о помощи, предлагать зайти в гости… Нет-нет-нет. Шептунья просто наткнется на Чуу случайно: — Дай пройти, — сказала Алеста кузнецу холодно. — Проходи, — Чуу не хотел ей ничего говорить, но она встала как вкопанная даже когда он вовсе ушел с тропинки. Она не сказала ему спасибо. Ничего не сказала. Алеста лишь быстро побежала, будто бы торопилась в лес. Сказать по правде: шептунья и сама не знала что ей понадобилось в чаще. Девушка натыкалась на кузнеца по разным причинам. Однажды Алеста принесла кузнецу сломанный медный таз. Чуу, конечно, его починил. В конечном счете, вся независимость Алесты этим тазом и накрылась. Жестокая штука любовь: когда ты купаешься в океане сладкой любви, тебя начинает выворачивать от этой липкой приставучей дряни, но, когда ты не получишь больше ни капли, тебя начинает ломать как знатного наркомана. В пору бы было привязать такого «обезлюбленного» человека к батарее, чтобы он не натворил глупостей. Он же сойдет с ума от недостатка внимания и заботы. Он будет искать. Искать. Искать любви, а, когда не найдет, то заплачет, осознавая потерю… Хотела ли Алеста лить слёзы? Конечно нет. Она убедила себя, что это простая зависимость, оттого что Чуу был с ней неприлично долго: ни один день не обходился без него, так или иначе. Любовь или зависимость?.. Но разве любить — это не значит уже быть немного зависимым от другого? Нет? В любом случае, Алесту ни то ни другое состояние не устраивало и не интересовало. Девушка очень ждала эту зиму, думая, что стужа заморозит её сердце. К тому же, холодной зимой у Алесты был повод не выходить из дома вовсе, кроме тех случаев, когда это было совершенно необходимо. Несмотря ни на что эти морозы Алеста тяжело переживала: никто не приходил колоть дрова, никто не варил ей чай… Потом, очевидно, пришла весна и заговорщица решила, что так больше нельзя, что она уже «переболела», однако стоило ей только увидеть Чуу чувство тоски вернулось, что снова вывело девушку из себя: — Чуу, у меня пила затупилась… Привет, кстати… — она хотела было возмутиться, оттого, что с ней не поздоровались, но испугалась уделить Чуу больше внимания. — Я точил её в прошлом году. — Ну и что? Она тупая. — Эй, Сильв! Поточи пилу! — крикнул кузнец другу. Ему было не лень, он хорошо точил пилы… Просто кузнецу не хотелось больше связываться с девушкой, о которой он так грезил. О! Приди к нему Алеста раньше, он бы побежал за ней как собачонка, махая хвостом словно помелом, даже если бы она пнула его, даже если бы ударила. Чуу не хотел бы вернутся в эти горькие времена: он только пережил их. Он не был зол или обижен, просто всё, о чём он мог сейчас думать — сладкий чай из горькой полыни. Ну, или медовуха. Чуу было грустно, потому что шансы выпить медовухи в этом году были почти равны нулю. Вряд ли девушка, которую он видел пару раз в жизни приедет к нему, на другой край вселенной, чтобы угостить его. У Хёрбы не было ни единого повода приезжать на Хоггар даже на каникулы, однако он появился. Печальный повод, которому Чуу был вовсе не рад: дедушка заболел. Это была тяжёлая болезнь, ведь дедушка, если и болел, то серьезно. Старичок в прямом смысле стал прикован к постели, и Алеста даже не могла понять, что это за напасть: её познаний в медицине было недостаточно. Никто её в этом не винил, никто не упрекал, не называл бесполезной, однако Каэр, которая всем сердцем любила дедушку, узнав о его болезни впахивала как ломовая лошадь, чтобы превезди Хёрбу на Хоггар как можно скорее…