И даже смерть не устоит

Забывая про тупую боль, разносящуюся по спине, я заложил руки за голову и растянулся на горячем песке, погружая стопы в солёную воду моря. Мелкие волны медленно разбивались о светлый песок, забирая его с собой и возвращая обратно в диком танце стихий. Листья высоких пальм еле-еле шелестели из-за практически отсутствовавшего ветра в этом прекрасном, только с виду, маленьком уголке далекого острова. Ветер лишь на миг появлялся, обдувал лицо раскаленным воздухом с примесью песка. Выжженная трава позади меня сладко напевала красивую мелодию на ухо, заставляя успокоиться и погрузиться в легкую дремоту. Но кайфовать от такого дня мне оставалось не долго: чьи-то негромкие шаги нарушили миг блаженства и все спокойствие полетело к чертям морским. - Что ты здесь забыла? – она подошла ко мне и нависла над телом, заслоняя собой раскалённые лучи. – Ты бы себя видела, - посмеялся я, глядя на ореол вокруг головы мертвой. Черт, она ведь босиком. Быстро сообразив, что не очень приятно лежать, когда около твоей головы находится нечто мертвое, я сел, зачерпывая штанами песок, который теперь драл мне задницу. - Мне пора уходить, - спокойно улыбнулась она и присела рядом, поджимая под себя ноги. - У вас имена есть? Мне уже надоело называть тебя гребанной Смертью, - про дикую тварь и необузданную суку я решил промолчать. Нашел что спросить, но тему надо увести в другое русло. - К каждому приходит смерть, и иногда она дежурит около человека месяцами… так что он не один этот ангел... Много на свете этих работничков... Приходят и к человеку... и к кошке... и к мышке... так что имён наших... скорее всего нет. - Я вот тут подумал, - приободрился я, - ты же Смерть, так какого хуя ты себе решила устроить отпуск?! Тебе людей забирать надо, а ты мне мозг ебешь! - Ты думаешь, я одна? – поджала губы эта зараза, - нас много. Даже если бы я все время работала, я бы чисто физически не успевала бы забирать души. Но наши тела не вечны, и во время приходится их менять. Раз в восемьдесят лет. Но мне это все надоело: все мертвые ужасно ноют о несбывшихся надеждах, молят о том, чтобы им дали отсрочку еще на несколько лет. А знаешь в чем беда? Эти пара лет ничего не меняют, они, как и были, так и остаются алкоголиками, насильниками, несчастными людьми, которые ничего не умеют кроме как прожигать свою жизнь, гнаться за тем, чего никогда не добьются и знают это, но все равно просят. – Она отвернулась от меня и проводила взглядом по линии горизонта, а я кусал щеку. - Тогда почему, блять, я? На свете еще сотни таких островов, - я даже не собираюсь успокаиваться, пока не узнаю у нее эту правду. Неужели она и вправду пришла меня забрать?! Вот уж хуй! Я своих ребят не брошу, свой остров не брошу! - Я давно за тобой наблюдаю. Наблюдаю за тем, с каким блеском в глазах ты играешь со своими заложниками, как грациозно ты перерезаешь глотки и отрываешь ногти плоскогубцами несчастных мужчин, как пошло шутишь и прикасаешься в бедным женщинам, как истомленными ночами насилуешь на все согласных девиц, зарываешься в их груди лицом и до крови прокусываешь губы. - Меня передернуло. Вот сука, посмела наблюдать за тем как я трахаю шлюх. Она, по-моему, поняла мое возмущение, от чего на неё лице засияла победоносная улыбка. Только я решил высказать этой мертвой мрази все что думаю о её гнилом теле, как меня прервал её высокомерный голос: -Вытащи песок из трусов! - Иди на хуй! - С собой заберу! Мы сидели в полном молчании. Солнце пекло еще сильнее, и я почувствовал как по моему телу начинают стекать тонкие противные струйки теплого пота. Девка сидела около меня и чесала тонкую бледную лодыжку, впиваясь ногтями в бело-голубую кожу и расчесывая её до появления голубых вен. - И ты пришла меня забрать? – нахмурился я. Она посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на одну из воздушных скал. - А ты боишься смерти, Ваас?- у меня пошли мурашки. Боюсь ли я смерти? Смерти от чего? От глупой пули, неведомой тропической болезни? Лежать в постели, вдыхать воздух, перемешанный с пылью, и ждать свою, может быть, спасительницу от прежней, безумной жизни гончей собаки, у которой на судьбе написано вечно гнаться за ободранным ненастоящим кроликом. Скулить от боли и вспоминать о семье. О Цитре, разбившей судьбу, о матери, давно умершей и об отце, которого нет. Выть от боли, улыбаться и бросать пустые бутылки из-под паленого виски в ржавеющую дверь. Могу представить последние минуты жизни, последний вздох и кашель с кровью, но ни за что не представлю свою смерть, хотя она и сидит рядом со мной, звучно втягивая ртом воздух. - Ну, так ты ответишь мне на вопрос? – нежелание отвечать вынудило Смерть предстать передо мной и впиться пальцами мне в колени. Стягивая и вновь растягивая губы, она вперила свой взгляд в меня. Девка прожигала глазами дырку во мне, ожидая ответа, а я лишь видел в её глазах свое искаженное отражение. Поистине, вкус жизни хорошо ощущаешь лишь тогда, когда в лицо тебе только что посмотрела смерть. Ну и что ты блять хочешь, чтобы я сказал? Что я боюсь смерти? Вот уж хуй тебе! - Нет, - прошептал я в её губы. Она расплылась в теплой улыбке, и я на секунду забыл, что это моя Смерть. Она была похожа на нежную и любящую женщину. Так вот как умирают безумцы. Видя перед собой добрую улыбку. Она коснулась своими губами моих. Они были настолько холодны, что губы защипало от боли. Смерть обвила одной рукой мою шею, а другой продолжала держаться за колено. Я агрессивно кусал её губы, а она забралась рукой под майку, царапая кожу. Я жадно водил по нагретой спине девушки, осторожно проводя по бедру вверх и задирая ткань мантии вверх. Черт, я сейчас трахну смерть! -Не была бы ты смертью, я в тебя трахнул, - прошептал я, обжигая дыханием её ухо. -Так что мешает? - Она отпрянула и посмотрела на меня. -Не хочу ебать труп. Разложишься через пять лет, - вырвалось у меня, а голос в моей голове засмеялся в голос. Надо было так поъдебать. - Оу, попахивает некрофилией, - сомкнула брови на переносице девушка. - Падалью попахивает. Она улыбнулась и приложила палец к моим губам. Я потянулся к ней и она обняла меня, оттягивая зубами вниз мочку уха. Мои руки уже ласкали её бедра и иногда поднимались к ягодицам, сжимая их, как бы противно не было моему, где-то в уголке забившемуся здравому смыслу. Он так и кричал: «Нет, Ваас, не делай этого, она же труп, как тебе не противно!». А вот и не противно! Очень даже… Приятно? Хорошо? А вот хуй знает. Я просто сейчас возьму её прямо на песке, а о том в какой дыре побывал мой член, буду думать после. Она же раньше была шикарной брюнеткой с, оказывается, хорошенькими ножками и милым личиком, а значит вполне трахабельна и я уже готов поиметь её по полной программе за доставленные мне неудобства. - Я не устояла, - прошептала она на ухо. Давление на мое тело пропало, и я почувствовал небывалое удивление. Что блять? Я резко открыл глаза. Передо мной уже никого не было, лишь волны продолжали биться о мои ноги и штаны стали слишком тесны. Я зажмурился, а потом резко открыл глаза. Это меня накрыло так? Она смылась, да еще и оставила меня в таком виде? Вот сучка! Я откинулся на песок и принял прежнее положение, заложив руки за голову и стараясь унять жар в спине и пульсацию в штанах, а здравый смысл все не унимался: « Как у тебя могло встать на гнилую девку? Она же вот-вот да развалится к чертям собачим» - Заткнись, - проговорил я ему. Волны усилились, и листва зашелестела сильнее. По скрытому от всех глаз берегу пронесся ветер, разнося тихий шепот и звонкий молодой смех женщины: - Я вернусь за тобой... Позже. Я засмеялся, и ветер покорно разнес безумный смех по одинокому пляжу, унося его в открытое море. - Эй, полудурки, тащите оленя, я хочу поиграть в Бэмби! - прыжком я встал c песка, и помчался в глубь леса, туда, где меня ждала машина наполненная головорезами.