Наши клинки остры!

      Глава 24. Домерик и Винафрид       С моря дул злой и промозглый ветер. Несмотря на теплую одежду, его порывы продували насквозь. Он, словно живой, вцепился в плащ Домерика Болтона, пытаясь сорвать его с плеч.       Накрапывал мелкий дождик. Воздух казался холодным и соленым. Он слегка отдавал рыбой. В многотысячной толпе, собравшейся на площади перед Снежной септой, слышались разговоры, шутки, шарканье ног и простуженный кашель.       — Надеюсь, нас тут не промочит, — поделился соображениями Русе Рисвелл, задирая голову к свинцовым небесам. — Что они тянут? Быстрее казнить ублюдка, и все дела.       Рик промолчал. Сжимая рукой ладонь Винафрид, он неотрывно и молча смотрел на небольшой участок, где установили помост и поставили плаху. Палач, три его помощника и еще несколько человек довершали последние приготовления.       Казнили Рамси Сноу. Народу набилось столько, что и яблоку негде упасть. Зрелище решил почтить своим присутствием сам лорд Виман Мандерли. Его привезли на повозке, и он с трудом перелез на внушительное сиденье, установленное для такого случая. Невероятно пузатого и толстого лорда-Миногу окружали близкие родственники — сир Вилис и сир Вендел со своими женами. За его спиной находились более дальние родичи, навроде сира Марлона, командира гарнизона.       Многочисленные вассалы, рыцари, стражники, простые воины и горожане Белой Гавани составляли основную массу зрителей. На их фоне затерялись Красные Клинки и лорд Русе Болтон со своей новой женой — леди Донеллой. Неизменный Железные Икры во главе гвардейцев охранял хозяина Дредфорта.       Внимание привлекал загорелый и независимый Оберин Мартелл и его любовница Элария Сенд. Они возглавляли небольшую группу дорнийцев. Смуглые южане мерзли и наверняка мечтали побыстрее вернуться в замок.       Тирион Ланнистер наблюдал за происходящим с безразличным видом. Он не показывал интереса, но Домерик знал, что его отстраненность — напускная. Карлик наверняка не только видел все, но и старательно запоминал на всякий случай. Такая уж у него привычка.       — За преступления перед Старыми Богами и Семерыми, за покушение на убийство брата по общему отцу — сира Домерика Болтона, за похищение леди Винафрид из дома Мандерли, за сеяние смуты и вражды Рамси Сноу приговорен к смертной казни через четвертование! — голос глашатая звучал чисто и сильно. Он встал на помосте в двух шагах от связанного бастарда. Выстроившиеся в цепочку стражники стерегли Рамси и не позволяли толпе приближаться вплотную. Палач в маске, по обычаю всех катов*, спокойно и деловито стоял, уперев обух в доски и положив могучие руки на топорище.       Толпа зашевелилась и подалась вперед. Сотни глаз смотрели на бастарда. Он выглядел жалко — улыбка, которая должна была показывать дерзость и презрение, вышла трусливой. Его глазки раз за разом обегали толпу, смотря то на отца, то на Домерика. Возможно, бастард до последнего надеялся на помилование. А может, на чудо. Но взгляда Болтонов он не выдерживал. И его глаза в очередной, бесчисленный раз, продолжали «ощупывать» площадь и небо.       Дорога из Пентоса до Белой Гавани прошла вполне спокойно, не считая небольшого шторма, который неожиданно налетел на их галею недалеко от Малой Сестры. Он потрепал корабль, и команде пришлось потратить лишние сутки, приводя такелаж в порядок. После ничего не мешало дальнейшему плаванию.       В гавани «Дорнийскую красавицу» встречал весь город. И когда целая и невредимая Винафрид сошла на берег, и кинулась в объятья отца и матери, причал взорвался приветственными криками.       Мандерли чествовали младшего Болтона. Они не раз, и не два высказали ему свою благодарность. Сир Вилис — тот вообще малость растрогался.       Вечером был пир, превратившийся в общую попойку. Друзья устроили ему такой приём, и так радовались его возвращению, что он опешил. Они разговаривали и пили до самого утра.       На следующий день принц Оберин и Тирион принялись вести долгие беседы с лордом Мандерли и Русе Болтоном. А Домерик отправился проверять свой отряд.       Бастарда заперли в камере. Его допрашивал Хокк Локк и он выложил все, что знал о магистре Иллирио, его планах, своих друзьях и товарищах, и обо всем другом. И лишь после этого назначили день казни.       — Ты можешь помолиться Старым Богам перед смертью, — с безразличным видом предложил бастарду Хокк Локк. Он также стоял на помосте.       — Я не признаю ваш суд, — неожиданно закричал Рамси. Голос его подвел, и он дал петуха. — Отец, я же твой сын! Молю, не убивай. Я надену черное и отправлюсь на Стену! Или дай мне сразиться в поединке!       Его дикий и неожиданный крик заставил многих вздрогнуть. Домерик почувствовал, как Винафрид со всей силы сжала руку. Она неотрывно смотрела на Сноу, сжав губы и не говоря ни слова.       Русе Болтон остался таким же каменным и неподвижным. Казалось, он вовсе и не услышал бастарда. Никто не собирался дарить Рамси жизнь или поединок. Рик не имел никакого желания марать об него клинок. Особенно после Григора Клигана.       — Начинайте! — Виман Мандерли поднял пухлую руку и резко опустил её.       — А-а, — раздался дикий, полный страха и отчаяния вопль Рамси. Он спугнул голубей с крыши септы и заставил толпу закричать в ответ.       Рамси кричал так долго, что у него покраснело лицо. Помощники палача сорвали с него одежду и, схватив за волосы, уложили на плаху. Он пытался выгибать спину и мотать головой. Не помогло. Его согнули и придавили. Палач резким выдохом отрубил сначала одну руку, потом другую. Даже в таком невероятном шуме Домерик умудрился услышать, как они с глухим звуком упали на доски.       Бастард уже не орал. Он выл и пытался дергаться, как смертельно раненое животное. Кровь залила помост и стоящих на нём людей. Винафрид с силой втянула воздух и все же не выдержала, отвернулась, уткнувшись лицом в его плечо. Вила, ее младшая сестренка, уже давно стояла спиной к помосту. Сам Болтон лишь покрепче сжал челюсть. Сейчас на него смотрели тысячи человек. И он должен был показать силу и твердость своего дома.       Рамси забил ногами. Помощники палача навалились на них, заставляя выпрямить. Топор несколько раз поднимался и опускался, отсекая их по пах.       Кажется, Сноу потерял сознание. Обрубок тела пристроили на плаху. Многих мутило, а то и тошнило. И все равно, чернь с жадностью ловила мельчайшую деталь дармового зрелища.       Последней отрубили голову. Палач поднял ее за волосы, показал всей толпе и как кочан капусты кинул в огромную корзину. Туда же отправились и остальные части тела. Казнь закончилась. Слуги сразу же принялись посыпать лужи крови песком. Толпа не торопилась расходиться, но ниточка богато одетых людей потянулась в замок.       Домерик шел и придерживал за руку молчаливую Винафрид. Говорить не хотелось. Он чувствовал мрачное удовлетворение. В видениях Рамси уничтожил Болтонов, их имя и поставил Дредфорт на колени. Он не был рожден для власти и не знал того, что должен знать и уметь настоящий лорд. Да и сила его оказалось напускной, а не истинной. И когда в видениях Сноу убил его, и получил всё, о чём мечтал, то пошел вразнос, нагородив невероятное количество глупейших ошибок. Он наслаждался властью, дав волю своей необузданной жестокости и похоти. И он проиграл. А вместе с ними и все Болтоны — уже умершие и еще не родившиеся.       Бастард никогда бы не успокоился. Оставаясь живым, он бы продолжил представлять опасность и доставлять неприятности. Его надо было убрать. Жаль только, что он так затянул с этим делом.       Пошел холодный дождь. Поначалу тяжелые капли падали медленно и неохотно. Домерик поднял голову, с наслаждением чувствуя, как тоненькие струйки текут по лицу и шее. Они словно смывали прошлое и открывали двери в будущее.                     Домерик укутал Винафрид семейным плащом. По преданиям, ему насчитывалось много лет. Может больше двухсот, а может и тысяча. Он был тяжелым, толстым и длинным, закрыв Вину до самого пола.       Плащ привез из Дредфорта отец. Перед свадьбой его бережно постирали и почистили. Розовый цвет, вышивка, бархат и атлас с годами немного поблекли, но производили впечатление старой и невероятно внушительной вещи.       Винафрид повела плечами. Казалось, через плащ ей передался настрой самого Дредфорта. И когда он застегивал серебряную брошь в виде распятого на кресте человека, она неотрывно смотрела ему в глаза. Он дотронулся до ее подбородка. Поцелуй получился долгим. Ее губы лучше тысячи слов сказали о счастье и любви.       — Счастья Домерику и Винафрид! Детей и богатства! Слава союзу Дредфорта и Белой Гавани! — раздались громкие пожелания.       Люди подходили один за другим, желая всего наилучшего. Они дарили подарки — доспехи и оружие, ловчих птиц, кошели с золотом или серебром. Сир Вендел с женой вручили ему золотую цепь и собственноручно надели ее на голову. Винафрид дарили платья и заморские ткани, украшения, благовония и даже кроватку для будущего ребенка. Те, кто не мог похвастаться большим доходом, ограничивались пряжкой для пояса, стременами, брошью, заколками или чем-то похожим. Когда официальная часть закончилась, слуги отнесли семейный плащ и подарки.       Лорд Мандерли собрал лучших музыкантов со всего Севера. Они принесли инструменты — барабаны, скрипки, арфы, флейты, бубны, трубы и все прочее. Сейчас они вовсю играли, развлекая гостей и создавая праздничное настроение.       Великий Чертог искрился светом и весельем. Сотни светильников и свечей разгоняли вечернюю темноту. Люди пили и смеялись, славя новобрачных, которых усадили в центре «высокого» стола, прямо напротив дверей. Они располагались на другой стороне внушительного зала.       Винафрид приковывала к себе взгляды. Наступил самый главный день в ее жизни, тот, о котором она так долго мечтала и ждала. Девушка подошла к нему со всей ответственностью. В одеждах из темно-зеленого шёлка и мирийского кружева она выглядела принцессой из сказки. Плечи были обнажены, показывая верхнюю часть грудей. Лиф платья украшал жемчуг, а низ юбки золотой узор из переплетенных трезубцев и рыбок. Тонкая, затянутая корсажем талия, создавала приятный глазу контраст с широкими бедрами.       По случаю прохладной погоды она накинула на плечи шубку из горностаев, с воротником из чернобурых лисов. Под ним, на белоснежной шее, искрилось светом изящное колье. В волосах едва заметно сверкала узенькая полоска золотого обруча. Высокая прическа с двумя длинными, до груди, локонами и тяжелые серьги завершали ее образ.       Домерик испытывал невероятный восторг и гордость от созерцания жены. Ее звонкий смех, призывные и лукавые взоры, быстрые движения и поцелуи заставляли его кровь буквально бурлить. Сам он надел черный дублет со шнуровкой и красными вставками. На ногах были шоссы из первоклассного сукна и легкие туфли с вышивкой и длинными мысами. Пояс поддерживал широкий ремень с серебряными бляхами, а на голове красовался бархатный берет. Потом, когда стало жарко, Рик снял его и повесил на спинку стула. Там же висел и тяжелый, с меховой оторочкой плащ кроваво-розового цвета. Не родовой, а другой, его личный.       Он понимал, что на собственной свадьбе должен выглядеть соответственно, но не сильно переживал по такому поводу. Его деяния — участие в войне, возвращение Арьи Старк, победа над Григором Клиганом и спасение Винафрид — говорили лучше тысячи самых дорогих плащей и колетов. И он видел, как прочие северяне к нему относятся. По своей привычке они не говорили лишнего, но уважение нет-нет, а проскальзывало в их взглядах и жестах. Лучший меч Севера — вот кем его считали.       Когда сир Вилис ввел Винафрид в Великий Чертог и передал ему с рук на руки, девушку сопровождала внушительная свита. Она состояла из матери, сестры, рыцарей и слуг. Сейчас все они расселись по местам.       — За моих внуков! — лорд Виман поднялся и вскинул чашу, разбрызгивая вино. Он и раньше не стеснялся называть Рика внуком, но после возвращения из Пентоса и вовсе проникся к рыцарю уважением и симпатией. — Пусть Семеро и Старые Боги будут благосклонны к ним! Пусть одарят их своими милостями! И пусть детки не заставят себя долго ждать! Пьём!       Каждую его фразу гости встречали единым криком — «пусть». А когда он закончил, сотни кубков, чаш, бокалов и кружек вскинулось к просторным, расписанными морскими узорами, сводам Великого Чертога.       Пир состоял из пятидесяти пяти блюд. Добрая половина представляла различные морские и рыбные деликатесы. Поначалу гости встречали каждое из них восторженным ревом, но по мере насыщения и опьянения на еду обращали все меньше и меньше внимания.       Все началось пирогами с начинкой из дроздов. К ним подали густой суп из сёмги, с душистым хлебом и маслом.       Домерик ухаживал за Винафрид. Они пили из одного кубка и ели из общей тарелки. Девушке особенно понравился паштет из гусиной печени с кедровыми орешками и зеленью. Его поставили в центр стола и уже оттуда слуги накладывали гостям по тарелкам.       Люди поглощали вино, мёд и эль галлон за галлоном. С каждой выпитой чашей в зале становилось все веселее. И жарче. Шум нарастал. Он уже давно «выплеснулся» за стены Чертога и добрался до города. Там тоже гуляли, правда, куда скромнее.       Торрхен, Русе и Бенфри Фрей окружили себя многочисленными молодыми рыцарями и всадниками. С их стороны периодически слышались здравницы и советы Болтону «не отступать, не робеть и больше пить».       Принесли жареных осьминогов. Сразу за ними последовали креветки, запеченные с сыром, фаршированные грибами кальмары и копченый угорь с раками. Он казался невероятно вкусным.       — Попробуем? — рыцарь не дожидаясь согласия, уже насадил на двузубую вилку выглядевший наиболее соблазнительным кусок и угостил девушку.       — Острый! — сказала она, распробовав. — И жирный!       Он налил ей вина, и сразу же поцеловал. Гости разразились радостными и пьяными криками.       После угря Болтон понял, что объелся. Пора было останавливаться, хотя добрая дюжина блюд еще и не появилась на столах.       Веселье набирало обороты. Голоса звучали громче, а взрывы смеха казались оглушительными. Леди и дамы многообещающе улыбались своим мужьям, кавалерам или знакомым. Кто-то для веселья завыл, как волк. С псарни сразу же ответили слитным лаем. Общий танец позволил собравшимся немного прийти в себя и утрясти съеденное и выпитое.       Когда принесли жареные бараньи ребрышки с травами и мёдом, Рик не удержался. От них шёл такой запах, что даже Вина не осталась в стороне.       Он кормил ее с вилки и целовал. Его рука, скрытая столом, уже давно покоилась на бедре девушки и позволила себе забраться под платье.       — Скорее бы ночь, Рик! — от вина и возбуждения Вина раскраснелась. Она в очередной раз обняла его и поцеловала в шею. Вила хрюкнула от смеха, подмигнула сестре и, захохотав, бросила в одного из молодых оруженосцев апельсином. Парень посчитал такой знак выражением симпатии и принялся улыбаться.       Его друзья затянули «Медведь и прекрасная дева». Пели они громко, успевая пить и смотреть в сторону молодых. Тор вообще ревел как тур. Неудивительно, что им удалось перекричать остальной зал. А спустя некоторое время их задор и бесшабашность увлекла остальных. Кто-то из оруженосцев вскочил на скамью. Его примеру последовало еще с десяток человек. Они прыгали, вскидывали руки с кубками, заливая вином все вокруг и пели. Вернее орали. Даже старики разглаживали усы, а их ноги сами собой пускались в пляс.       Оплывали свечи в канделябрах. Выступили жонглеры и фокусники. Гости увидели номер с медведем, глотателем огня и акробатами. Небо за узкими окнами стало черным. Все разгорячились. Тут и там целовались. Малыш Том усадил на колени одну из служанок и зарылся лицом в вырезе её платья. Многие уже сняли верхнюю одежду. Танцы следовали один за другим. Домерик неимоверно удивился, когда увидел, что сам лорд Мандерли не удержался и станцевал с собственной внучкой. Он и Вина смотрелись, как утёс и тростинка. Мужчина двигался с тяжеловесной грацией кита.       — Да, с роднёй тебе повезло, — к нему подошел Рисвелл и навалился на плечо. Он основательно подпил и уже успел залить вином колет с узором в виде жеребцов. Друг прищурил один глаз, пытаясь вторым понять, что происходит вокруг. Покачнувшись и икнув, он добавил с самым серьезным видом. — Вы здесь гуляете, как свиньи, а Дредфорт снегом заносит!       Все, кто слышал, засмеялись. Даже лорд Болтон усмехнулся краем губы. Они с женой сидели рядом с хозяином Белой Гавани и его сыновьями. Русе по привычке вина не пил — лишь травяной взвар приготовленный мейстером по специальному рецепту.       — Давайте на спор, кто больше выпьет! — предложил Фрей. Рик, понимая, чем все закончится, отказался.       — Ну, ты и зануда, — Русе просиял, услышав предложение. Не мешкая, друзья вернулись к себе и принялись обговаривать детали спора.       Офицеры Красных Клинков гуляли за средним столом, среди прочих рыцарей и всадников. С ними пил Хокк Локк. Простые воины разместились у самых дверей.       — Эй, я с вами! — раздался голос Тириона. Он, Красный Змей и Элария Сенд сидели с другой стороны Домерика. Мартелл чувствовал себя непринужденно, как у себя дома, а Бес выглядел задумчивым. Многие северяне, особенно те, что постарше, относились к нему если и не враждебно, то с отчетливой подозрительностью. Ему не верили и считали, что как пленник, он бы мог принести куда больше пользы.       Тириона терпели ради Оберина Мартелла. По примеру Домерика молодые рыцари и всадники относились к нему неплохо. Бес все прекрасно видел и понимал.       — Ого! С нами милорд Ланнистер! — удивился Русе. — Говорят, вы пьете за троих!       — За двоих. За себя и за Джейме. Ну, на что спорим, что я всех вас уделаю? — Тирион хохотнул.       Самым прославленным арфистом из всех присутствующих считался Ланги Лис. Мандерли сумели его где-то отыскать и пригласить на свадьбу. Последний раз Лис пел на свадьбе короля Джоффри и Маргери.       Он исполнил пять песен: «Пляска драконов» на валирийском; озорную «Бесса из харчевни», трогательную «Два сердца бьются как одно», грустную «Опавшие листья» и всем известную «Дай мне испить красы твоей».       Из-за обильной выпивки многие не поняли некоторых слов, но все равно Ланги наградили громким свистом и довольным ревом. Ему вручили дорогую арфу и усадили за стол.       Улыбаясь, Домерик наблюдал, как Тирион и друзья хлещут вино. В таком поединке Бес выглядел как настоящий богатырь. В их компании царило веселье. В другой раз он бы не отказался к ним присоединиться.       Братья сир Вилис и сир Вендел с таким же упорством уничтожали подносимые явства. Эти двое стоили друг друга и соревновались не только в том, кто больше выпьет, но и в том, кто больше съест.       — Как думаешь, кто кого одолеет? — он почувствовал жаркое дыхание Вины на щеке. — Мой батюшка или дядя?       — Сложно сказать. Мне кажется, прежде чем они выяснят, в Белой Гавани еда закончится.       Винафрид хихикнула и попросила налить еще вина. Домерик выполнил просьбу и оглядел зал. Все порядочно упились. Несколько человек уже свалилось под стол. Болтон понял, что пора ему сдержать обещание и подарить Вине, всем прочим Мандерли и северянам песню. Рыцарь нашел взглядом Ланги Лиса и щелкнул пальцами, привлекая внимание.       Арфист кивнул, отёр уста и вылез из-за стола, прихватив арфу.       — Песня называется «Невеста». Её сочинил сир Домерик Болтон, — арфист поклонился. Шум начал стихать, хотя не все захотели и смогли прислушаться. Часть гостей была настолько невменяемой, что не обращала никакого внимания на происходящее. — Он посвящает ее своей жене, прекрасной леди Винафрид!       Во сне увидел я тебя, во сне       Ты мне явилась по весне.       По небу месяц плыл, и он       Шепнул, что я теперь влюблён.       В руках держала ты листок.       И платья шелк, в косе цветок.       Я понял — ты моя судьба.       Невеста, что предрешена.       Тебя искал я много дней.       Прошел я тысячу путей.       И в Белой Гавани узрел.       Ту, что мечтал, о кой горел...              — Спасибо, Рик! — голос девушки звучал растрогано. На них смотрели. Лорд Виман довольно крякнул и пристукнул по столу ладонью. Рик понимал, что песни до шедевра далековато. Но все же он надеялся, что её хоть изредка будут петь на различных свадьбах и просто так.       — За рыцаря и барда! — сир Вилис не поленился и поднялся на ноги. Болтон видел, что он хочет и удовлетворил его просьбу — вылез из-за стола, подошел и обнялся с тестем. Люди Белой Гавани довольно зашумели. Дредфортцы не отстали.       Музыканты на хорах заиграли «Песню о благородном Сервине зеркальном Щите», а сразу после неё — «Снял король корону, королева — башмачок». Даже самые пьяные и невменяемые оживились. Послышались радостные крики. Приближалась самое интересное.       — Тише, тише! — принялся орать сир Вилис, успокаивая гостей. — Дайте слова моему лорду-отцу.       — Что ж, дорогие гости, настало время проводить наших новобрачных в постель. Моря без берега не бывает. Воздух и вода каждый день ласкают друг друга. Ночь соединяет жениха и невесту. Правильно я говорю, лорд Болтон?       — Так и есть! — согласился хозяин Дредфорта. — Пора отправлять новобрачных в их покой!       Его слова послужили сигналом. Зал взревел и все, кто мог стоять на ногах, бросились к молодым. Друзья, товарищи и рыцари окружили Вину, принявшись ее раздевать.       Многочисленные девушки буквально облепили самого Рика, стянув с него дублет, колет и штаны. Миг, и он уже почти полностью голый. Великодушные дамы позволили ему оставить лишь брэ. Все сопровождалось шуточками и прибауточками про «заснувшую рыбку», «маленького червячка», «замерзшего в снегах коня» и прочими пошлостями.       Оберин Мартелл остался на месте. Он поймал его взгляд, отсалютовал полным бокалом и еле заметно подмигнул.       — Что такое первая брачная ночь по сравнению с первой внебрачной? — донеслась шутка Тириона. Дорнийцам она понравилась и их смех раскатился под сводами зала.       Вину раздели до миленьких панталончиков с бантиками и шубы, прикрывающей плечи и грудь. Карстарк и Рисвелл, растолкав прочих, подняли ее на руках и понесли в глубину замка. Слуги со светильниками показывали дорогу. Многочисленная толпа ревела. Бенафрид Фрей дул в рог.       Самого Рика девушки и женщины на руки поднимать не стали. Они просто потащили его следом, хохоча и давая бесчисленное множество советов.       — Не затупился ли ваш клинок, сир Красный Клинок? Заставь ее кричать! Не вздумай уснуть, сир. Покажи жене всю свою доблесть. Не робей. Не отлынивай, — советы сыпались как горох.       Музыка и теснота огромного Чертога остался за спиной, но сопровождающие пели и вопили и за себя, и за тех, кто там остался. По сторонам мелькали проходы, двери, лестничные марши. Их вели на вершину одной из башен замка Мандерли.       Их притащили в брачный покой и буквально забросили на широкое ложе. Надавав еще целую кучу бесполезных, но смешных советов, гости начали расходиться.       Двери захлопнулись. Шум за ними затихал — люди вернулись в зал. Они остались вдвоем. Лишь внушительный напольный канделябр с десятью толстыми свечами разгонял ночной сумрак. Тяжелые шторы закрывали окно. В камине рдели угли. Дубовая кровать с пологом занимала внушительную часть покоя. Винафрид неожиданно замолчала.       Рик шагнул к столику и наполнил два тяжелых кубка. Он подошел к ней, протянул один из них, и молча смотря в глаза, выпил. Она с немного скованной улыбкой последовала его примеру. Струйка потекла по ее щеке, по шее, и по груди. Он допил кубок, не глядя отбросил его в сторону и приник губами к розовому соску девушки. Его руки принялись уверенно и умело ласкать ее тело, добираясь до самых потаенных уголков.       — Ох, как же я ждала этой ночи, — она приподнялась на мысочках, обняла его за шею и вытянулась в струнку. Он подхватил её и поднял. А потом, не прерывая поцелуя, перенес на ложе. В ту ночь они так и не уснули.              — Не нравится мне, как все складывается, — лорд Русе стоял на пристани и смотрел, как дредфортцы грузятся на паром, переправляясь на западный берег Белого Ножа. В его холодных глазах застыло непонятное выражение.       Армия северян, та ее часть, что отдыхала в Белой Гавани, вновь уходила в поход. Лорд Рендилл Тарли разбил небольшой отряд речных лордов недалеко от Каменного Оплота, откинул их и осадил Риверран. Замок защищал лорд Талли, Черная Рыба, множество известных рыцарей, а так же сильный и сытый гарнизон. Но кроме всего прочего, в Риверране находился Цареубийца и, что самое важное, леди Джейн, жена короля Робба Старка. Она послала мужу отчаянное письмо с просьбой быстрее прийти на помощь.       Данный факт всё и решил. Король Робб, разобравшись с железнорожденными на Каменном берегу, оставив мать и Арью в Винтерфелле, устремился ей на выручку. Он приказал остальным северным лордам догонять его и скорым маршем двигаться на Ров Кейлин.       — Что именно, отец? — Домерик поправил перевязь с мечом.       — Робб напоминает молодого волка, почуявшего силу и прыгающего туда-сюда в попытках везде успеть.       — Король обязан защищать своё королевство, — Рик пожал плечами. Его на время избавили от войны. Сегодня он вместе с Клинками и друзьями должен выступить в Дредфорт. Требовалось отвезти Вину в её новый дом, провести обряд, отдохнуть несколько дней и только потом догонять войско Болтонов и Мандерли.       — Верно, он король. Но опыта ему не хватает. Да и про хладнокровие он позабыл. Как бы все не закончилось плачевно. Мало кто способен одолеть Рендилла Тарли, — отец положил руку ему на плечо и сжал пальцы. — Ладно, жизнь покажет, что будет дальше. Ты все помнишь?       — Конечно, — твердо ответил рыцарь. После возвращения из Пентоса они с отцом несколько раз беседовали — основательно и не спеша, обсуждая последние новости и будущие планы.       Пока он отсутствовал, лорд Русе заложил в устье Рыдальницы крепость. Ее начали возводить на левом, восточном берегу, так, чтобы в случае опасности или осады помощь из Дредфорта могла прибыть как можно быстрее, не переправляясь на другой берег. В ход пошли накопленные ресурсы, люди, взятые с Харренхолла и то золото, что он выиграл на турнире десницы.       На Стене Большой Джон Амбер и Ночной Дозор с большим трудом отбили несколько атак одичалых. Их собралось так много, а северяне и дозорные понесли такие существенные потери, что им требовалась помощь. Каждый из лордов уже отправил туда небольшой отряд. Рик вообще считал, что король может приказать ему и Клинкам отправляться к Стене, а не в Риверран.       Война сжигала людей, как огонь пожирает сухой хворост. Следовало держать всё в голове и наблюдать, чем закончится противостояние. Если одичалые сметут Дозор и перехлеснут Стену, то ситуация грозила стать очень серьезной. Неприятное положение усугубляло и то, что у Дозора отсутствовал лорд-командующий — его никак не могли выбрать.       Оберин Мартелл и Бес отплыли в Дорн. Впереди их ждал долгий путь. Тем более, Змей вроде как в шутку обмолвился, что может заглянуть на Драконий Камень к Станнису Баратеону. Собирался ли Мартелл действительно так поступить, или просто напускал туману, Болтон пока не знал. Но такой вариант укладывался в характер Оберина — тот вообще любил интриговать, рисковать и не боялся никого на свете.       Занятый свадьбой и женой, Домерик не часто находился с отцом и лордом Мандерли, но знал, что некий тайный союз они заключили. Участвующие договорились, что будут пристально наблюдать за происходящим. И ждать благоприятных возможностей. Прямо сейчас никто не собирался совершать необдуманных поступков. Мандерли, Болтонов, бывших Хорнвудов, Рисвелов и Дастинов удерживали обязательства перед королем Роббом. Мартеллы так же проявляли осторожность.       — Приятно было познакомиться с настоящим мужчиной, — Красный Змей на прощание пожал ему руку. Его ладонь казалась твердой, как высушенное на солнце дерево. — Уверен, мы еще свидимся.       — Дорн открыт для вас, сир, — улыбнулась Элария Сенд. Кажется, она не отбросила идею соблазнить его. А может, Болтону так просто хотелось думать, потому что это было приятно. — Мы будем рады увидеть вас.       — Спасибо, милая леди. Если получится, то я с радостью посещу ваш дом, — пообещал Домерик.       — Ваша война продолжается. Надеюсь, вы добьете Старого Льва и весь его выводок, — пожелал Оберин. — О, милорд Бес! А я вас и не заметил. Думал, что вы остались в замке. Простите, что позволил себе так высказаться о вашей семье.       — Вы на редкость любезны, принц, — Тирион выглядел серьезным. Он посмотрел на Болтона снизу вверх. — Благодарю за спасение, Рик. Я не забуду.       И они уплыли. К сожалению, ему не удалось уговорить Тириона остаться на Севере. Тот и сам особо не хотел, да и Мартелл настойчиво звал его с собой. А еще он обещал Змею, что отдаст ему Беса. Слово пришлось сдержать.              В Дредфорт отправились сушей. Домерика и его жену охраняли Красные Клинки. О лучших защитниках можно было и не мечтать. Рыцарь верил своим людям и знал, что эти три сотни способны справиться с куда более многочисленным врагом.       Авангард под командованием Магнара Рога выступил почти сразу, как только Рик попрощался с отцом. Следом потянулись и остальные. Младшего Болтона окружали друзья и товарищи — Русе, Толхарт и Бенфри Фрей. Верный Озрик Лайтфут ловил каждый жест. Мейстер Бен находился в компании Эда Сноу и Сигила. Малыш Том, как и обычно, держал их стяг. Он выглядел величественно и гордо.       Винафрид не собиралась скучать в Дредфорте. С собой она взяла внушительную свиту, состоявшую из доброй сотни человек — несколько подружек и фрейлин, слуги и личная охрана под командованием сира Хью — уже пожилого, требовательного к себе и подчиненным рыцаря. Множество телег с нарядами, мебелью, приданным, книгами, клеткой с певчими птицами и всем прочим должны были помочь Вине чувствовать себя в новом доме не так одиноко и тоскливо.       Её сопровождала сестра и Донелла Болтон, бывшая леди Хорнвуд, а еще раньше — Мандерли. Они намеревались пожить в Дредфорте некоторое время.       — Немного передохнем и снова на войну, да, Рик? — поинтересовался Фрей.       — А ты что, против? — Болтон придержал коня и оглянулся назад. Клинки растянулись по тракту. Сами они вырвали немного вперёд. Повозка с женой находилась ровно посередине отряда.       Дул свежий северный ветер. Он пригибал макушки деревьев и шуршал пожухшей травой. Прошедшей ночью она успела подмерзнуть и покрыться инеем. Судя по мрачному небу, вскоре должен пойти снег. Приближалась Зима — настоящая, которую мейстеры из Цитадели ждали не один год, и про которую говорили, что она будет очень долгой.       Вот и еще одна головная боль — они с отцом посчитали, что будет не худо отправить «Стерву» в Браавос за припасами. Лишняя еда не помешает. Зерно, вино, копченое мясо, сыр, репа, яблоки, изюм и прочее могут храниться долго. Домерик должен был проследить, как Зорни Дорест отправится на восток. Вдобавок, Болтоны решили прикупить торговую галею. И где это сделать, как не в Браавосе?       — Я — нет, — усмехнулся Фрей. — Тем более, мы пойдем защищать сюзерена Близнецов — лорда Талли.       — А у меня война уже в печенках сидит, — неожиданно признался Карстарк. — Обрыдло всё. Походы эти бесконечные, сражения, жратва на костре, грязь и холод…       — Да ладно, Тор, не нагоняй волну, — беззаботный Русе захохотал. — Что-то ты запел, как плесневый старикан. Чего приуныл-то?       — А чего радоваться? — Торрхен пожал могучими плечами. — Мы вновь отправимся через половину мира к сраному Риверрану, стаптывая ноги до жопы. Ради чего и зачем нам такое?       — Нет нужды говорить лишнее, — осадил его Болтон. Они находились среди Клинков, в верности которых он не сомневался. Но с ними ехали люди Мандерли, а они глухотой не страдали. Всякое могло произойти. И их разговоры допоздна о том, что и как делает король Робб, не стоило выносить на всеобщее обозрение.       — Как скажешь, — Тор кивнул и запахнулся в плащ из медвежьей шкуры. Всем видом он показывал, что остался при своем мнении, но больше говорить не намерен. Рик знал друга — в таком состоянии тот мог молчать до самого вечера.                     — Не бойся, иди сюда, — Домерик протянул руку и дождался, когда к нему подойдет Вина. Жена немного замешкалась, когда они подошли ко входу в их семейную крипту. Кажется, на нее произвели впечатления и то, что им предстояло сделать, и мрачные замшелые стены, и холодный воздух, идущий изнутри.       Около десятка человек, включая леди Донеллу, Вилу Мандерли, друзей и кастеляна замка сира Колина, просто стояли и смотрели на них. Никто ничего не говорил. Внутренний двор Дредфорта казался хмурым и молчаливым.       — Нам обязательно проходить обряд? — спросила она, наверное, раз десятый, подходя ближе. Девушка оглянулась на сестру и тетку, словно ища у них поддержки. Неунывающая Вила лишь задорно подмигнула, мол ничего страшного не случится. А вот супруга Русе Болтона молча пожала плечами и развела руками. Сама она в семейном обряде не участвовала. То ли хозяин Дредфорта посчитал, что для третьей жены подобное не обязательно, то ли наличие наследника снимало с женщины лишнюю ответственность, то ли еще по каким причинам, но он позволил ей остаться в стороне. Кажется, леди Донеллу подобное положение дел полностью устраивало.       — Да, — коротко ответил Болтон, беря ее за руку. Оба они надели кожаные перчатки, но даже сквозь них он чувствовал, как ее знобит. И не холод был тому виной.       — Рик…       — Хватит слов. Пошли, — не оборачиваясь к друзьям, он шагнул в невысокую дверь крипты, поднимая светильник и освещая путь.       Они оказались в начале длинного и низкого коридора. Пол, потолок и полукруглые своды были выложены из камня. В воздухе присутствовала легкая сырость. Она обьяснялась близким соседством Рыдальницы. С каждым витком вниз эта сырость будет чувствоваться все сильнее. Он знал об этом, так как уже спускался до самого низа. Тогда ему потребовались вся смелость и решительность, которой его одарили Старые Боги. Сейчас то же требовалось и от Вины. Она должна почувствовать, что значит — стать Болтон.       — Не отпускай меня! — попросила девушка и с тоской оглянулась назад. Светлый прямоугольник открытой двери с каждым шагом становился все меньше. Они шли по потрескавшимся плитам. Пустые полукруглые ниши по обеим сторонам выглядели мрачно и неприветливо. Здесь еще никто не лежал. Они предназначались для будущих Болтонов. Коридор начал заворачивать, изгибаясь противосолонь.       Стало темно и очень тихо. Лишь их шаги, да негромкое потрескивание масла в светильники давали какие-то звуки. Винафрид глубоко вздохнула и прижалась к нему еще ближе.       В их семейной крипте не было ничего страшного. По крайней мере, в ней не водились чудища или привидения. И все же она пронимала до кишок. Здесь чувствовалась древняя и суровая сила, не склонная шутить и прощать.       — Мой дед Донелл и бабушка Бетти, — Рик остановился около небольшого каменного надгробия. Статуя изображала высокого и худого мужчину с узкой бородой. Он невольно поежился от леденящего холодка, прошедшего по спине — ведь именно здесь находилось и его место успокоения в той, другой жизни, когда ублюдочный Рамси сумел его отравить. И воспоминание не доставило ему радости.       — Ясно, — сказала Вина, чтобы хоть что-то сказать. Тишина и безмолвие давили на нее. И давил прах тех, в чью семью она вошла. Они пока еще оставались чужими ей людьми.       По пути Рик рассказывал истории о Дредфорте и тех, кто им правил. В замковой библиотеке хранился подробный план крипты, с указанием кто и где лежит. В свое время, с еще живым мейстером Утером, он провел немало времени, заучивая многочисленные имена.       — Эйрон Второй, мой прадед. Рикон — прапрадед. Его жена Серена. Они так любили друг друга, что лорд приказал скульптору изваять их вместе. Его младший брат Эдвин Хмурый. Еще одна дальняя бабушка — Кейна, — на некоторых статуях уже появился грибок, а сам камень начал темнеть и менять цвет.       — У Мандерли нет такого обычая, — призналась Вина.       — Знаю, ведь вы южане! — рыцарь не удержался и добавил в голос сарказма. — Но теперь он и твой обычай. Смотри, вот Гарбарт Высокий, сын Ховера Палача, который жил до Танца Драконов. Его жена — Алисанна. Она обожала вышивать.       Вина вздрогнула, услышав прозвище «Палач». Ничего, пусть привыкает. Дальше и не такое будет.       — Домерик Набожный, — рыцарь усмехнулся, показывая на статую тезки — невысокого мужчины с тонкими чертами лица. Одно плечо у него было чуть выше другого. — Да, среди Болтонов попадались и такие, — девушка немного расслабилась и выдавила из себя улыбку. — Я, кстати, восьмой этого имени. А Набожный — седьмой.       — А как тебя назовут? Ну, когда все закончится. Понимаешь?       — Наверняка так и назовут — Красный Клинок.       — А у меня будет прозвище?       — Винафрид Красивая. Или Ослепительная. Разве плохо звучит?       — Прекрасно.       — Сильвана, старшая сестра лорда Утера, — Домерик подвел девушку к следующей нише. — Про неё легенды сложены. Она поклялась, что отдаст свою руку лишь королю. Его для нее не нашлось, хотя тогда Таргариены еще не приплыли в Вестерос и королей хватало. Зато она отправилась в Браавос и стала Безликой.       — Убийцей?       — Да. Её прозвали Тенью. Никто не знает, где и когда она погибла. Или умерла. Здесь лишь статуя.       Сильвана чем-то приковала внимание Вины. Девушка стояла перед ней, рассматривая тронутые временем черты. Домерику стало любопытно, о чем она задумалась.       Нескончаемый поток надгробий и саркофагов перестал оказывать на жену такое удручающее воздействие. Она приободрилась и задышала более легко.       — Атор Выживший. Старки осадили Дредфорт и после двухлетней осады ворвались внутрь. Они сняли кожу со всех Болтонов, которых удалось пленить — со старого лорда Дукарта, его жены Марты, двух сыновей, их жен и детей, — он рассказал семейное предание. — Тогда Болтоны чуть не загнулись и на два десятка лет потеряли замок и все земли.       — Все это правда? — не поверила девушка.       — До единого слова. Здесь нельзя лгать.       Ещё один виток. От многочисленных, похожих друг на друга надгробий шел холод. Временами, когда они останавливались, наступала такая тишина, что от неё звенело в ушах.       — Эрик Кровавая Секира, Дредфортский Молчальник, Нойл Гуляка, Хакон Волантиец — он некоторое время жил в Волантисе, вот его так и прозвали, — Домерик начал пропускать целые ниши и тех, кто в них покоился. Некоторых он не помнил, а часть могла легко перепутаться. Чем глубже они спускались, тем похожей становились статуи. Да и начни он перечислять, всё, что знал о предках, они бы на несколько дней здесь застряли. — Алия Три Смерти — именно столько раз она умирала, Уна Прекрасная, Смеющиеся Близнецы Хол и Хил, Домерик Странник. Может, от него мне передалась тяга к путешествиям и другим местам?       Болтон повел ее дальше. Как-то незаметно воздух стал тяжелым, застоявшимся. Они спустились вниз на несколько витков. И в прошлое погрузились на несколько тысяч лет.       С каждым шагом все сильнее чувствовалась тяжесть холма, что навис над их головами. Где-то там остался и Дредфорт. Отсюда, снизу, он казался невероятно далеким.       Он показал ей Ройса Краснорукого, любившего голыми руками вырывать у врагов внутренности, рассказал о Бальтазаре, который сшил Розовый шатер из человеческой кожи. Девушка слушала, задавая редкие вопросы. Такие кровавые истории ей не очень то нравились.       — Король Ройс захватил и сжег Винтерфелл. Король Гудбер Могучий носил шлем, сделанный из черепа великана. Тогда их еще хватало по эту сторону Стены. И они доставляли множество неприятностей.       — Они все на одно лицо. Лишь ростом отличаются, — заметила Винафрид. Она была права — время уже успело сгладить камень, стирая черты и детали. Древние статуи выглядели очень похожими друг на друга, как фигурки кайвассы.       Жена устала. Он и сам начал чувствовать, как в нем нарастает напряжение. Наверно, дело в воздухе. От него першило в горле. Здесь, на такой глубине, дышалось с трудом и хотелось спать. А еще сильнее — побыстрее выбраться наружу. Да и светильник должен был скоро погаснуть. Временами ему чудилось, как шумит Рыдальница. Но они уже спустились куда ниже ее дна. Разве так могло быть?       А надгробия всё не кончались и не кончались. И когда после очередного поворота он увидел последний прямой отрезок и тупик, заканчивающийся невероятно древней кладкой, то глубоко вздохнул.       — Всё, дошли. — Рик поставил светильник на пол и не стал скрывать облегчения. Если даже он его почувствовал, то что говорить о Вине? Ее вообще трясло. От холода, от усталости, от напряжения и от страха. Она знала, что их ждёт впереди.       — Кто здесь? Первый Болтон? — помолчав, спросила девушка.       — Первый, кто лег в крипту. Первый Красный король и великий человек, — с гордостью добавил Домерик. — Он основал Дредфорт, когда здесь шумели бескрайние леса, а люди казались такими же редкими гостями, как ныне великаны. Он заприметил удобный холм и смог заложить на нём крепость. Деревянную, из вековых дубов.       — Как его имя?       — Роар Убийца Детей.       — Детей? — рука девушки дернулась.       — Не бойся. Он убивал лишь Детей Леса. Так его и прозвали. Восемь тысяч лет назад, до того, как построили Стену, здесь все принадлежало Детям Леса. И холм, и Рыдальница — от устья до самого истока. И все земли, которыми сейчас владеют Старки, Амберы и Мандерли. Роар воевал и убивал Детей Леса всю жизнь, но так и не смог победить их окончательно. У них было предсказание, что они проиграют, когда кто-то из врагов принесет себя в жертву. Вот Роар и принес себя. На этом самом холме. Отсюда и его название. Он получил земли по праву крови и смерти.       — Он что, действительно пожертвовал собой?       — Так и есть. Правда, к тому времени Роару было далеко за шестьдесят, он болел и успел увидеть внуков.       Они замолчали, и некоторое время просто смотрели на небольшое надгробие, на статую, в которой с огромным трудом угадывались человеческие пропорции. За восемь тысяч лет камень полностью потерял ту форму, что на заре времен придал ему неведомый скульптор.       А еще они наблюдали, как в светильнике заканчивается масло. Домерик не горел желанием доводить обряд до конца. Вина, которой он все заранее рассказал и как мог, подготовил, тем более его не желала. Но они должны поступить именно так, как все Болтоны ранее, и никак иначе.       — Готова? — наконец спросил рыцарь. Светильник трещал и чадил. И его требовалось затушить.       — Нет, но что нам делать?       — Просто доверься, — он шагнул к светильнику. В тот же миг девушка вцепилась в него мертвой хваткой. Удивительное дело, но ее длинные и изящные пальцы, которые так красиво перебирали струны арфы, сжали его ладонь с почти мужской силой.       — Только не вздумай отпускать мою руку, — взмолилась она.       — Никогда! — ответил он и загасил огонь. Остался лишь запах прогорклого масла. Их окутала древняя тьма, молчаливая и пугающая. Обратно — к свету — им предстояло выбраться вдвоем, в полнейшем мраке, без факелов и без свечей.