Двери закрываются

✌       Мусаши столкнулась с миром магии – точнее, видящих – в обычном больничном кабинете, пусть именно там ей никто ничего напрямую не сказал       Врачом-офтальмологом, к которой тогда попала девочка, была молодая женщина, явно не так давно работающая, но всё равно создававшая впечатление хорошего специалиста. Да и в общении она была весьма приятная – всё произносила с улыбкой.       – И как часто надо будет выполнять эту зарядку, Тинами-сэнсэй?       – Ретина. Называй меня просто Ретина.       Пока Ретина писала что-то в медицинской карте, Мусаши разглядывала кабинет. В один момент она заметила среди сертификатов, таблиц и разных картинок по тематике глазных заболеваний одну фотографию. Одним из людей, которые были на ней изображены, была явно Ретина. Вторым был высоченный парень, хитро выглядывавший из-за маски, напоминавшей классическую маску комедии – было трудно её рассмотреть, так как она была повёрнута боком.       Мусаши знала, что в личные дела лучше не вторгаться, но от одной этой фотографии исходила странная энергетика. Будто неземная.       И подпись внизу под фотографией была странная. «Магия у тебя внутри =:В».       – А это вы на фото?       – Да.       – А с вами кто?       – Окулист.       – Но ведь вы тоже окулист? – не поняла Мусаши.       – Я обычный окулист, – Ретина что-то писала на бумажке, – А он – Окулист. С большой буквы, если записать латиницей.       – А надпись что означает?       Ретина закончила писать, подождала пару секунд, молча вертя ручкой в руке, и затем подала бумажку Мусаши.       – Держи, твои инструкции. Зарядка каждый раз после зрительной работы, считая школьные уроки, домашние задания, телевизор и компьютер. Как выполнять – указано.       Мусаши неуверенно взяла бумажку.       – Спасибо, – она согнула бумажку пополам, чтобы та влезла в лежавшую в рюкзачке тетрадку, – А как же…       – Тс-с, ни слова больше, – Ретина поднесла к губам палец, – Если хочешь узнать – точно узнаешь.       Мусаши вопросительно взглянула на врача.       Ретина загадочно улыбнулась.       – И помни – магия живёт у тебя внутри.       Интересно, стоит ли ещё о чём-то интересоваться? спросила себя Мусаши, так как улыбка Ретины смотрелась загадочной, словно она была не совсем человеком – или совсем не человеком.       Не рискуя и решив просто не обращать внимания, Мусаши вежливо попрощалась и вышла из кабинета.       Она уже и думать забыла о фотографии из кабинета Ретины, как однажды странности вновь напомнили о себе. Мусаши вернулась домой после школы, и стоило ей войти к себе в комнату и приоткрыть окошко – в комнате было душновато, как через него влетел голубой конверт и, описав в воздухе мёртвую петлю, приземлился ровнёхонько посреди стола.       – Что за ерунда? Это кто прикалывается? – подумала вслух Мусаши, неуверенно подняв конверт со стола. Он был неподписанный.       В конверте было письмо, сложенное вчетверо. Едва Мусаши развернула его, как бумага буквально засверкала синеватыми искрами. Вы когда-нибудь видели, чтобы бумага светилась? Вот и Мусаши видела такое впервые.       В письме была всего одна фраза, выведенная посреди листа.       «Жду встречи с тобой, принцесса. =:В»       Этот знак в конце… тут же сверкнуло в мыслях Мусаши, Где я его уже видела? Точно такой же… Блин, точно.       Она положила письмо на стол. Сначала ей показалось, что его могла отправить Ретина, но откуда врачу было узнать адрес девочки в точности до того, что окно в её комнате выходит на восток?       А может, это написал Окулист?       Даже облако в небе, видневшемся прямо из окна, приняло форму знака вопроса.       Из конверта ещё торчал уголок какой-то карточки. Из праздного интереса Мусаши достала и её – только чтобы в итоге запутаться ещё больше. Там был нарисованный от руки план какой-то местности, на котором были видны две надписи: «Мидзу» и «Глаз-алмаз» и приклеенная схема местного метро с выделенной голубым маркером линией Нанбоку и обведёнными в кружок конечными станциями Асабу и Арукадока; рядышком была приписка от руки:       «Старчейзер Ласточка, маршрут Саппоро (Земля) – Эо Лэй (Лацарус), отходит ежедневно от станции Асабу в 16:04 местного времени. Не опаздывать. Остановившись на конечной, не выходи из поезда. Доедешь – клиника Глаз-алмаз со станции Мералия в помощь. До встречи.»       Мусаши просмеялась над названием какого-то выдуманного города. Ещё и просьба проехать на поезде дальше конечной станции.       – Пфф. Бред. Меня ж высадят.       Но позже ей приснился странный сон. Начался он как ничем не примечательный урок математики. Учитель вызвал Мусаши решить уравнение на доске. Едва девочка поднялась из-за парты, как учитель, дописав пример, повернулся лицом к классу, вмиг превратившись в таинственного незнакомца в чёрном фраке и со странными ушами как у зайца , лицо которого скрывала улыбающаяся маска – правда, улыбка эта была не особенно милой и добродушной…       Класс моментально наполнился лиловым светом. Мусаши с дрожью огляделась и обнаружила, что она была абсолютно одна – одноклассники словно испарились.       Незнакомец шагнул к ней, чуть склонился и поднёс палец к улыбающемуся рту маски. Огромная бабочка, сидевшая в середине его воротника, где должен быть галстук, словно хлопнула огромными сапфировыми глазами на крыльях, уставившись на девочку.       – Я всё ещё жду тебя, принцесса.       …Мусаши взвизгнула и проснулась.       Она резко поднялась. За окошком синели первые лучи рассвета. Взгляд машинально уцепился за часы на стене. Пять часов, двадцать восемь минут.       – Это что, был сон?! – она сжала край одеяла, – Он ещё и во сне меня преследовать будет?       Мусаши плюхнулась обратно на подушку.       – Даже в выходной нормально выспаться не дал.       Маразм. Абсолютнейший маразм.              * * *       Маразм крепчал – вариации этого невнятного сюжета приснились Мусаши ещё три раза, и после четвёртого, когда она уже успела тихо возненавидеть эту ушастую маску, она плюнула и не стала возвращаться домой после школы и села на поезд в противоположном от дома направлении. Надо уже поговорить с ним лично, а то он мне вообще спать не даст.       – У меня определённо едет крыша, – говорила себе Мусаши, заткнув уши музыкой и жуя жвачку, чтобы не волноваться, когда Ласточка остановилась на станции Асабу. Перед этим она, будучи на перроне, три раза стучалась в окно кабины машиниста и спрашивала, Ласточкой ли зовётся их поезд, на что они смеялись и отвечали нечто невнятное. Но следующий поезд, точно птица промчавшийся мимо перрона, сияюще-белый, на вагонах которого красовался узор из тёмно-синих точек, и сидевшая в машинистском кресле бледнолицая девушка с огромными чёрными глазами недвусмысленно намекнули – вот он, нужный.       – До Асабу и дальше? – улыбнулась она Мусаши.       Да. Кажется, вот этот по… как там он в записке назывался? Какое-то английское слово на «с». Короче, Ласточка.       Ну вот. Надеюсь, мне не наврали.       …Мусаши с ногами забралась на сидение Ласточки, чтобы лучше разглядеть виды за вагонным стеклом. Поезд ехал по поверхности сквозь город, похожие на который она до этого видела в старых фантастических сериалах. Причудливые дома, вывески на местном языке – кажется, тот узор на поезде выглядел похоже, непонятные люди – или не люди? Кожа бледная, и с ногами что-то непонятное... И нечто напоминающее миниатюрные космические шаттлы в огромных количествах над домами и улицами. На горизонте виднелась искрящаяся аквамариновая водная гладь.       – Ничего себе. Красотища! – Мусаши разинула рот.       «Мералия», послышалось где-то наверху, когда поезд сбавил скорость; на дисплее, висевшем под потолком, пробежала надпись: ⠂⠂⠍⠸⠜⠁⠇⠊⠁.       Вроде моя остановочка , Мусаши на всякий случай нашла в кармане ту самую записку, что была в голубом конверте с письмом. Да, «Мералия». Хоть бы этот Окулист послал за мной кого-то, кто поможет найти дорогу, а не закидывал меня бумажками. А то вылезу сейчас, и куда дальше-то?       К счастью, огромное здание прямиком рядом со станцией «Мералия» с остеклением верхних этажей, напоминающим огромный глаз с алмазной огранкой там, где у всех нормальных глаз бывает радужка, быстро сориентровало девочку. Глаз сверкнул солнечным бликом, будто подмигивая девочке.       – Хм. Кажется, я нашла это странное место.       Но помещение, в которое она вошла, было не совсем похоже на глазную больницу, да и вообще на что-либо конкретное. Вместо стен были огромные аквариумы до потолка, между которых в свете бликующей синей воды расположились маленькие столики, какие-то инопланетяне сидели за некоторыми из них и что-то ели; в глубине этого водного места, за вьющимися в воде стайками рыб, виднелась барная стойка и что-то похожее на кассу.       – Не поняла, это кафе что ли? – она подошла к миловидной бледнолицей и черноглазой девушке за барной стойкой, – Извините… Вы меня понимаете?       Девушка взглянула на Мусаши.       – Добро пожаловать в Аквабар. Чего вам?       – Фух! – облегчённо выдохнула Мусаши и спросила: – Мне нужно попасть в Глаз-алмаз.       – А, глазная клиника! – девушка-бармен наверняка была в курсе этого, – Многие поначалу ошибаются и заглядывают сюда в её поисках, - она улыбнулась, Могу показать дорогу.       – Правда? И как туда пройти?       – Может, сначала коктейльчик?       Мусаши застучала зубами.       – У меня нет на это времени.       – Да ладно, я настаиваю, – девушка встряхнула стакан, полный непонятной фиолетовой субстанции; открыв его крышку, она добавила туда немножко взбитых сливок и зефира и протянула стакан Мусаши.       – Держи. А теперь пошли со мной.       – Что, бесплатно? – вырвалось у Мусаши, когда она брала стакан, но бармен ничего не ответила, – М-м, на вкус как ягодный йогурт.       Вход в Глаз-алмаз оказался во дворе здания посреди цветущих деревьев; неудивительно, что Мусаши не догадалась пройти туда сразу.       – Добро пожаловать, – сказала бармен, указав на вход, – А теперь мне пора назад на рабочее место. Всего доброго!       – Э… Спасибо, наверное, – Мусаши помахала ей вслед.       Она робко повернула дверную ручку.       – Вау.       Девочка огляделась; она была в просторном вестибюле наверное самого футуристического медицинского центра, в каком бывала. Всюду автоматические дверцы и какие-то автоматы, с которыми Мусаши даже не могла с ходу сообразить, что следует делать; под потолком, словно составленным из множества кубиков, висели информационные экраны. Мусаши не могла прочитать, что именно было на них написано, инопланетные символы по своему виду напоминали точки шрифта Брайля – но она была уверена, что это было что-то об очередях и том, где и как можно назначить визит к врачу.       Пока она рассматривала вестибюль, к ней кто-то подошёл.       – Добрый день. Чем я могу помочь?       Эта была девочка с виду одного возраста с Мусаши, хотя никто не мог сказать этого наверняка. Она выглядела как многие местные жители: бледная кожа и огромные чёрные глаза, словно у знаменитых пришельцев с Зеты из старых кинофильмов; но в остальном она была совсем как человек – такие же изящные ручки, такие же ноги, такая же обувь. Одета она была как официантка из мэйд-кафе, только платье её было тёмно-синим, словно ягоды черники; такого же цвета были и волосы.       – М-м… Мне Окулист нужен.       Девочка-черника ответила кивком.       – Какой именно? Какой конкретный вопрос интересует? Могу направить вас  подходящему специалисту.       – Да нет, мне нужен Окулист. Ну, который Окулист. Который ОКУЛИСТ, - Мусаши старалась изобразить голосом и руками масштабы вопроса.       Черничная девочка уставилась на Мусаши.       – Если я верно поняла, то зачем? Он не принимает пациентов лично.       Тут на экранах под потолком появилась улыбающаяся маска с ушами как у зайца.       Мусаши мигом вспомнила эту маску – ту самую, из сна. Эти уши и эта странная улыбка, будто из ужастика...       Внимание, важное сообщение , сообщил голос из динамиков – странный, словно искажённый при помощи специальных инструментов.       Черничная девочка указала пальцем на экраны, с которых на неё и Мусаши смотрела маска, пока голос продолжал что-то говорить.       – Смотри. Окулист – это лишь голос и маска.       Мусаши вздохнула.       – Да не пудрите мне мозги! Он сам меня к себе звал!       – Этого не может быть, – тихо ответила её собеседница.       Мусаши резво сняла с плеча рюкзачок.       – А это тогда что?! – она ткнула черничной девочке в лицо письмом, прилетевшим однажды в её окно. Вот как знала, что меня так просто не пустят .       Девочка-черника поднесла руку ко рту.       – Позвольте взглянуть, – наконец сказала та, взяв письмо и отойдя с ним на пару шагов.       Ну а сейчас-то в чём проблемы? Чего так долго? Мусаши уже начинала жалеть, что она сейчас не дома лопает конфетки за просмотром новой серии любимого аниме, а где-то… даже не до конца понятно где. Как там называется это место? Ляо Эй? Элеон? В японском даже звуков таких нет.       – Сначала ответьте на пару вопросов, – девочка наконец повернулась к Мусаши, – Вопрос первый: у вас хорошая память?       Мусаши повела глазами. Очень актуально. Песню из старого аниме-сериала про шаманов и духов я хоть сейчас в три часа ночи спою, хотя смотрела его лет в 5, зато как для школы надо что-то выучить, то всё, память отшибает.       – Как вам сказать, – замялась она, – А какое отношение моя память имеет к делу?       В руке её собеседницы появилось несколько карточек, которые та протянула Мусаши, – Тяните любую.       – Это что ещё за штуки? – она вытянула первую попавшуюся карточку, которая тут же блеснула бело-серой решёткой. На белых дорожках между тёмных квадратов прыгали, то появляясь, то тут же пропадая, чёрные точки.       – Сколько чёрных точек вы видите? – задала вопрос черничная девочка.       Мусаши задумалась; точки метались по карточке, словно живые, ускользая из поля зрения и не давая девочке их сосчитать.       – Две-три... Э-э, нет, уже пять…       Что-то было не так; они точно издевались над ней, приговаривая «ну, давай, догони нас» и снова исчезая.       – Стоп. Погодите. А вдруг тут нет никаких точек?       Её собеседница улыбнулась, чуть шевельнув листиком на макушке.       – Ответ верный. Теперь взгляните туда.       Она указала на стену, на которой спокойно вертелся огромный круг из жёлто-голубых точек.       – В какую сторону вращается картинка?       Влево. Ой, то есть вправо. Нет, всё же влево… Стоило Мусаши сосредоточиться и более-менее уяснить для себя направление вращения круга, как он тут же поворачивался в другую сторону. У тех, кто проходит мимо него, голова, случайно, не кружится? Или это только ей кажется, что он меняет направление, а остальные давно привыкли?       Мусаши мотнула головой.       – А он вообще вращается? Или мне это только чудится?       Без всяких комментариев, черничная девочка спросила:       – Какой первый вопрос я задала?       Первый? Первый был про карточку. И про точки, которых не было. Второй был про картинку на стене. И третий – вот этот, про первый...       Мусаши уже чуть не ответила, как есть, пока в голове в последний момент что-то не щёлкнуло. Нельзя, чтобы всё было так просто. Тут явно какая-то уловка.       Так, стоять. Первый. Первый... Она же сама произнесла это слово! Буквально только что.       – Это был вопрос про память, – выпалила Мусаши.       Девочка-черника не ответила и вновь отошла от неё, задумавшись.       Я же правильно ответила? поинтересовалась Мусаши про себя.       – Хорошо, – черничная девочка наконец повернулась к Мусаши и сделала реверанс, – Думаю, вы сможете пройти  Окулисту. Я Черничка, к вашим услугам.              ***       – Ну что, долго ещё? Долго ещё? Ещё долго? Долго ещё?       Кажется, они бродили по зданию уже полчаса, а лестницы и коридоры всё не кончались.       – Мы точно не ходим кругами? – спрашивала Мусаши после очередного подъёма по этим лестницам Эшера, которых в Глазе-алмазе было немереное число и все они были безумно похожи друг на друга, будто здание только из них и состояло. Ступеньки вниз, ступеньки вверх, какой-то коридор с полустеклянными стенами, два шага налево и два направо, шаг вперёд и разворот... Тот, кто занимался планировкой здания, явно имел нездоровую любовь к запутанным лабиринтам – или единой планировки и вовсе не было, и здание просто сорок четыре раза достраивали без учёта ранних планов. Пару раз Мусаши ловила себя на том, что они с Черничкой и вовсе шли по лестнице вверх ногами. Почему мы на лифте не поехали?       – Всё хорошо, мы почти пришли, – ответила Черничка, остановившись на площадке, окружённой чёрными зеркалами.       – Наконец-то, – Мусаши протёрла кулаком лоб, когда Черничка открывала огромную дверь среди тёмных зеркал. Мановением руки она пригласила Мусаши зайти внутрь, где было абсолютно темно.       – И что это? Тут даже ничего не видно.       Вдруг повсюду один за другим зажглись мириады разноцветных огней. Мусаши оказалась в бескрайнем зале, полном горящих разноцветных шариков.       – Ух-ты!       – Дальше мне идти нельзя, – сказала Черничка, – Остальное – за тобой.       Мусаши озадаченно обернулась на неё.       – Вы о чём?       – Мы дошли до Бесконечного зеркала, – поклонилась Черничка, – К Окулисту может войти лишь тот, кто пройдёт через него самостоятельно.       – Отлично, пройду его в пять минут! – Мусаши побежала вперёд, отодвинув мешавшие цветные шарики, и сразу врезалась лбом в зеркало, – Ай!       Она даже не поняла, что перед ней было зеркало – за тьмой шариков было абсолютно не видно собственного отражения.       – Это не так просто, – сказала Черничка, – Но абсолютно возможно.       – И сколько у меня на это времени? – не удержалась спросить Мусаши, но Чернички рядом уже не было.       Девочка метнулась посмотреть, не отошла ли она куда, но нет – Черничка исчезла. При попытке позвать её никто не отозвался и не подошёл.       Класс. Теперь я тут совсем одна.       – Может, развернуться и ехать домой? – подумала было Мусаши, но здесь и сейчас ей было даже некого спросить, как выйти из этой клиники, полной лестниц, ведущих в неизвестных направлениях и кончавшихся зеркалами. Да и с какой стороны они вообще сюда вошли?       То ли эхом откуда-то из глубины зеркал, чуть пошевелив по дороге яркие шарики, то ли отголоском в её голове прозвучали слова из письма. Жду встречи с тобой, принцесса. =:В       «Принцесса» сжала кулачок.       – Ну, раз ждёте…       Она шагнула внутрь, в царство бесконечных огоньков.       Мало того, что зеркала, отражаясь друг в друге, не давали сразу понять, в какую из трёх сторон перед тобой свернуть, так ещё и меняющийся цвет зависших в воздухе шариков порой доводил до головокружения. Даже не запомнить, где ты уже был и где ещё не был – тут всё было одинаковым.       Мусаши однажды прочитала где-то о том, что одно из самых простых правил прохождения любого лабиринта – это постоянно касаться правой или левой рукой его стены, и решила попробовать поступить именно так. Но здесь это правило, кажется, не действовало... Руки не выводили девочку из зеркала. Ладно ещё, что у неё не было клаустрофобии.       Устав бродить по нескончаемой зеркальной дороге, Мусаши присела.       – По ходу я останусь тут ночевать.       Может, просто подождать и понадеяться, что заведение закроется часиков в 8 и всех посетителей выведут в обязательном порядке? Хотя до этого момента как-то дожить надо. Ладно, может хоть домашку почитаю. Всё равно приехала сюда прямо после уроков, всё с собой.       Что там задали? А, точно, законы отражения света, Мусаши открыла книгу на странице, куда вместо закладки была вложена розовая линейка с зайцем. Интересно, тут телефон работает? Позвонить бы Шуки, он понятно объяснял мне все эти вещи в детстве...       Мусаши нашла в сумке телефон – хотя бы проверить наличие связи. В голове всё ещё болтался отголосок только что увиденных в учебнике слов о том, что угол падения света равен углу его отражения. «Луч, падающий почти отвесно, отразится под острым углом, и его направление будет близким к направлению падающего луча...» Сейчас бы сюда брата, маленькое зеркальце и солнечный зайчик...       – А ну-ка постой.       Девочка включила в телефоне фонарик. Его свет был таким ярким, что его было видно во всех ближайших зеркалах, и ему не мешали отсветы переливавшихся всеми цветами радуги шариков в зеркальном лабиринте.       – Как я раньше не догадалась?!       Действительно, что ещё поможет победить отражение, как сами отражения? Она убрала учебник и направила фонарик вперёд к нескольким зеркалам вокруг себя и, найдя среди них ту сторону, в которой не появилось отражения белого огонька, шагнула туда. Класс. А теперь точно так же дальше…       Бесконечное зеркало оказалось на редкость конечным, со школьную аудиторию. Ох уж эти зеркала и их жуткая способность отражаться друг в друге, превращая друг друга в дорогу в никуда.       – Жуть, неужели я дошла, – Мусаши буквально кубарем выкатилась через выход из этого эпилептического зала, полного переходящих друг в друга отражений – обычный мир, где ничто нигде не отражалось, даже показался странным первую пару секунд.       Перед ней не было ничего – кроме стены с единственной дверью в ней. Рядом с дверью гулял чёрный кот с пушистым хвостом и большущими голубыми глазами.       – Надеюсь, дальше уже никаких приключений не будет, – думала вслух Мусаши, притронувшись к дверной ручке, и тихо удивлялась, откуда в глазной клинике кот. Хотя, может быть, как раз коту стоило удивляться меньше всего.       …Ручка повернулась сама; такую же самостоятельность проявила и дверь.       За дверью был просторный кабинет в форме полукруга – Мусаши насчитала в помещении всего два угла. Она странно посмотрела под ноги – куда тут вообще наступать без опаски провалиться? Пол был словно объёмная шахматная доска, вместо чёрных клеток в которой были кубики, а вместо белых – пустоты. Как вы тут ходите?!       В центре, посреди странных геометрических фигур – такие треугольники и кубики можно было увидеть в картинках с иллюзиями, но тут они были настоящими и даже объёмными, их вроде даже потрогать можно – стоял небольшой стол, прозрачный, словно стекло, и за этим столом находился странный мужчина.       Его внешность совершенно не сочеталась с внешностью кого-либо ещё, кого девочка видела в этой клинике. Все они носили местную униформу и смотрелись вполне приличными и воспитанными. А он сидел в развязной позе, взгромоздив на стол обе ноги. У него был странный наряд. Или, может, его отсутствие? Выше пояса на нём ничего не было надето кроме накидки оттенков неба в ясный полдень, которая был даже не надета, а кое-как нахлобучена на плечи, словно полотенце после ванны.       На лице незнакомца была маска – точно такая же странная улыбающаяся маска, какую Мусаши уже видела сегодня на экранах вестибюля – и когда-то во сне.       А вот голос был другой.       – Браво, принцесса. Ты меня нашла.       Он снял маску.       Волосы странного мужчины были короткие, светлые и ужасно лохматые, нормально расчёсана была только длинная чёлка, мигом упавшая не только на правый глаз, а практически на половину его лица. Другой глаз тоже было плохо видно из-за огромного и сильно бликовавшего монокля – как он вообще помещался за маской?       Незнакомец бесцеремонно сидел, улыбался и помешивал ложкой содержимое стоявшей на подлокотнике кресла чайной чашки. Откуда-то прилетела бабочка – та самая, что глядела на Мусаши огромными зрачками на крыльях и, кажется, даже хлопала ресницами на них – и уселась ему на ключицу, словно галстучек, точно как когда-то во сне.       – Конфетку? – предложил он, улыбаясь.       – Э… Окулист? – невольно поинтересовалась Мусаши, всё ещё стоя у порога кабинета. Во сне и на том фото из кабинета Ретины он выглядел как-то иначе.       – Ага, вроде он, – промурлыкал тот, отпив немного из чашки, – Что-то ты долго сюда шла. Я тут весь чай выпил, пока ждал.       Откуда ни возьмись вышла Черничка.       – Подтверждаю, – прокомментировала она.       – Что? – недоумевала Мусаши при виде Чернички, – Но вы же сказали, что дальше вам нельзя?       Черничка подошла к креслу Окулиста.       – Сюда мне можно.       Она робко подала Окулисту ручку.       – Верно, сюда ей можно, - Окулист погладил её ладошку, сверкнув моноклем, – Да и ты подходи поближе, чего стоишь как не родная?       – …Это вы мне сейчас? – неуверенно спросила в ответ Мусаши; она только пришла, а с ней уже общались так, будто они уже лет пять учатся в одной школе.       – Ты ведь пришла ради магических трюков, принцесса? – кажется, он не умел отвечать на вопросы, не задавая при этом новых вопросов, – Я прав?       Мусаши попыталась сделать пару шагов вперёд по этому невнятному полу в кабинете Окулиста.       – Я здесь просто чтобы наконец вас увидеть, – ответила Мусаши и тут же насупилась, – И не зовите меня принцессой.       – А почему нет? – произнёс Окулист приятным тоном, после чего, быстро хлопнув в ладоши два раза, испарился со своего кресла и возник прямо рядом с Мусаши, – Будешь моей принцессой, а я – твоим Хикитой.       Он еле заметно обнял её рукой, почти прильнув щекой к её щеке.       – Ты ведь этого хочешь?       – Стоп! – оттолкнула его от себя девочка, – Вы чего творите?       – Ох, какая бестактность со стороны хозяина всех иллюзий мира. Даже знаки внимания оказывать запретили, – закатил он глаза в попытках мобилизовать все свои актёрские способности, дабы продемонстрировать наивысшую степень разочарования, – Ты меня опессимистичиваешь.       К Мусаши подошла Черничка.       – Тебя не просто так пригласили сюда, – она уже перешла с «вы» на «ты», – Окулист выбирает тебя своим учеником, – она уставилась на девочку с Земли своими огромными чёрными глазами.       – Учеником? – не поняла Мусаши.       – Не выдавай моих планов раньше меня, ягодка, – сказал Окулист Черничке, после чего повернулся к Мусаши:       – Ну да. Даже не представляешь, какие крутые штуки мы будем вместе творить, - он щёлкнул пальцами и раскрыл ладонь, над которой в воздухе зависло что-то вроде ленты Мёбиуса; после взмаха его руки она вдруг увеличилась и превратилась в поток искрящейся голубой воды, который подлетел к Мусаши и, подхватив её, словно пушинку, устроил её на себе, приняв при этом форму креслица.       – Тем более ты прошла моё Бесконечное зеркало! Из него выберется только настоящий видящий! Таких я сразу к себе забираю. Кстати, красивое, согласна?       – У вас тут и вода не мокрая? – спросила Мусаши, так как та вода действительно не намочила её одежды, и лишь сейчас увидела на голове Окулиста заячьи уши, – Э, а что у вас на голове?       – Что? – Окулист вопросительно пошевелил этими ушами, – У меня ничего там нет… А хочешь хвост?       Воздух в помещении в один миг стал толстым и вязким, словно Мусаши оказалась уже по голову в воде, но почему-то всё ещё могла дышать. Ноги внезапно оторвались от пола, и она почувствовала, как всплывает.       – Да свершится чудо! – Окулист хлопнул в ладоши два раза.       В воздухе мимо Мусаши проплыл тот самый кот, что встретился ей за дверью, и лишь сейчас девочка обратила внимание, что его глаза были мышиными ушками, а вместо носа была маленькая мышиная мордочка. Он мяукнул – или пискнул? Звук напоминал нечто среднее.       Прямо перед ней оказалась Черничка. Только теперь она плыла над полом, а вместо ног был блестящий сине-фиолетовый русалочий хвост.       – Вниз посмотри, – сказала она.       Мусаши глянула вниз и заметила, что у неё теперь тоже есть хвост. Она попробовала им пошевелить.       – Ух-ты, НАСТОЯЩИЙ ХВОСТ! – махнула она хвостом и сквозь густой воздух поплыла за Черничкой.        – Нравится? – Окулист лежал в воздухе нога на ногу, закинув руки за голову.       – Хвост ништяк!       – Могу научить делать такой самостоятельно, – ответил он, – Ретиночка сказала, что ты смогла бы. Она и сама умеет.       Это что же? Ретина-сэнсэй не только врач, но ещё и девочка-волшебница? И Мусаши может такой стать? В её голове тотчас закружились воспоминания о детских мечтах стать сказочной феей. То, что только что продемонстрировал Окулист, было явно чуть круче, чем трюки фокусника на сцене.       – Ой, – у Мусаши на секунду закружилась голова от осознания этого, – Я даже не знаю…       Как там на подобные предложения реагировали Усаги и Мадока? Правда, они же просто персонажи комиксов для девочек. В жизни наверняка всё будет не совсем так... Точнее совсем не так.       Или вообще никак.       – И что у меня будет для превращения в девочку-волшебницу? Лунная призма? – иронично поинтересовалась Мусаши, придя в себя после внезапных новостей и минутного раздумья.       – А ты, я смотрю, теоретически подкованная, – просмеялся Окулист, – Нет, принцесса, всё проще. Тебе нужна лунная голова и лунное сердце. И лунные ручки.       – А если серьёзно? И можно убрать хвост? Хочу обратно ноги.       Едва Мусаши произнесла «ноги», как хвост вновь обернулся двумя ногами, а воздух вокруг утратил водянистую вязкость, заставив девочку шлёпнуться на пол. Прямо на неё с громким «мрряу!» упал тот самый кот с мышиной мордочкой.       – Ай! Могли бы и аккуратнее меня опустить, – буркнула она, глядя на Окулиста и убирая с себя этого мышекота.       – Я ничего не делал, принцесса, – помотал головой и развёл руками тот, поднявшись с пола, – Ты сама себе ноги вернула. Могла бы и мягкую посадку пожелать.       – В смысле сама? – недопоняла девочка.       – Сама-сама, – кивнул Окулист, – Для первого раза так и вовсе конфетка!       Мусаши потёрла ушибленную об пол коленку, вновь задумавшись о необычном предложении, от которого было крайне сложно отказываться. Она внезапно выяснила, что магия существует, а теперь ей, Мусаши Ямамару, обычной девочке без всякого таланта, которая ранее даже толком не задумывалась о своём будущем, предлагают этой самой магии научиться. Радоваться или нет? Долго ли продлится учёба? В чём она будет заключаться? Чего именно от неё будет ждать новый учитель? И главное – с какими трудностями предстоит столкнуться?       Ведь всем давно известно, что девочкам-волшебницам суждено спасать миры от разрушений, но воевать со злодеями Мусаши желанием не горела.       Тем временем Черничка – она как ни в чём ни бывало стояла у стола, будто на дежурстве – показала на своё запястье и произнесла:       – Струна, многоуважаемый.       Что? Мусаши обернулась на неё, вставая с пола. Какая струна?       – О, спасибо за напоминание, ягодка, – мгновенно отреагировал Окулист, после чего вновь обратился к Мусаши:       – Кажется, на сегодня всё, а мне ещё надо показать тебе выход отсюда. А то ты не успеешь домой, а у тебя на носу школьный тест, учебник сам себя не прочитает.       Ну вот зачем вы про школу напомнили? Пусть физика мне и помогла сегодня...       – А который сейчас час?       Как тут вообще время протекает относительно японского? А то приедет Мусаши обратно, а дома уже триместр кончается. Нет, в этом, безусловно, есть плюс, что она все экзамены пропустит – готовиться было чрезвычайно лениво – но как тогда дальше-то учиться? Второй класс средней школы, конечно, не выпускной, но всё равно.       – Ты долго бродила по Бесконечному зеркалу, а время до отбытия Ласточки не резиновое… А, нет, в моём кабинете всё резиновое. Впрочем, об этом позже.       Девочка сконфузилась. Вы хоть сами поняли, что сказали?       Он привлёк Мусаши к себе.       – Закрой глазки и ушки, принцесса.       – Зачем? – спросила Мусаши, как они оба провалились вниз и покатились куда-то по тёмному извилистому туннелю. Перед её глазами, словно галактики и созвездия, мелькали светящиеся жёлто-голубые звёзды и спиральки.       – Ву-ху!!! – кричал катившийся рядом Окулист.       Горка была не такой длинной – вскоре они оба плюхнулись в кучу подушек в какой-то маленькой комнатке.       Окулист быстро встал и, поправив пояс в брюках и съехавшую накидку, протянул руку Мусаши.       – Идём, – сказал он.       – Что это за место? – спрашивала Мусаши; в уголке комнаты, буквально за концом трубы-горки, из которой они только что вылетели, был проход, за которым виднелась обыкновенная лестница.       Окулист помог ей выбраться из подушек и вывел из комнаты в залитый светом морской волны коридор; вокруг показались уже знакомые аквариумы.       – Что? Аквабар? Он соединён с вашим кабинетом?       – Ну, не через основную же дверь мне из Глаза-алмаза выходить? – повёл глазами Окулист с таким выражением лица, будто говорит о каких-то очевидных истинах, – Добрый день! – обернулся он к инопланетянке у касс.       – И вам доброго дня! – помахала ему та. Той, с которой Мусаши сегодня говорила, кажется, уже не было на посту.       Мусаши не смогла не вспомнить всё сегодняшнее путешествие сквозь рыбный бар, зеркала, огоньки и множество перевёрнутых лестниц, прежде чем оказаться у дверей кабинета Окулиста.       – Хотите сказать, что я могла просто найди эту комнатку в глубине Аквабара и быстро пройти к вам, а не шататься по дурацким зеркалам?!       Окулист развёл руками.       – Это было бы слишком скучно. И вообще, что сделано – то сделано.       Они покинули Аквабар; снаружи всё ещё было светло, дул ветерок, а до дверей доносился запах солёной воды.       – В общем, захочешь сюда вернуться, чтоб научиться всяким классным вещам – возвращайся. Никто тебя принуждать не будет, – Окулист многозначительно приподнял уголки рта, – Хотя кого я обманываю? Не помню никого, кто не вернулся бы.       После этих слов Мусаши насторожилась.       – Всем настолько с вами нравится?       – А чего меня-то спрашиваешь? Спроси Ретину. Или того же Хикиту... Хотя нет, он уже умер. Но он успел поделиться мастерством с другими.       Его палец оказался у рта Мусаши, едва она повернулась и успела задать вопрос о чём-либо ещё.       – И помни, принцесса – магия у тебя внутри.              ***       – Вот, – договорила Мусаши, когда они втроём стояли на нижних ступеньках лестницы в метро.       Мацуи, дослушав, схватился за голову.       – Кошмар.       – Наверное, это всё звучало дико, – Мусаши смущено почесала затылок. До неё лишь сейчас стало доходить, что в глазах Мацуи она минут пять несла отборную чепуху, а он называет все подобные сказки «детским садом» – даже с учётом внезапной встречи на межпланетной станции и многопользовательских снов.       – Да не, всё нормально… – махнул тот рукой, желая сказать «я видал и похуже», но в итоге передумал, – И сколько раз ты уже у него была?       Мусаши задумалась.       – Этот вроде третий.       Она бы не возвращалась в Эо Лэй, если бы однажды не вспомнила фамилию, произнесённую Окулистом во время их первой встречи и не решила вписать её в строку поисковика – уж очень по-земному она звучала. Посмотрев одно из найденных в сети невероятных выступлений прекрасной японской иллюзионистки, Мусаши не смогла забыть произнесённых ею слов перед начавшимися титрами – и не вспомнить, что и глазной врач из Саппоро, и Окулист произносили нечто очень похожее.       «Помните, дети. Магия у вас внутри».       Однако, у неё были и другие причины вернуться. Но об этом не здесь и не сейчас.       Мацуи в двух словах объяснил ситуацию Мэтту.       Тот сделал странное выражение лица.       – Значит, Окулист уже занят… – подумал он вслух, – Так, кто там ещё из магов остался?        – Блин, я не догоняю. Чё ты к этим магам прицепился? Тот официант с винишком из «Семи морей» вроде как тоже ясновидящий, к нему бы навязался.       Мэтт поёжился и почесал затылок.       – Или вон, блондинка, которая от нас до Труляляндии поезд водит, чем тебя не устроила?       С ней всё было ясно – она сама отказала Мэтту. А вот сомелье… Ну, да, в теории можно было и с ним поговорить на этот счёт.       Но Мэтт этого не хотел.       – Ну… не знаю, – мялся он. Сердечко тянулось именно к магам, причём объяснить этого Мэтт не мог; словно от этого зависела вся его жизнь.       – ツイ君、どうしたの ? [1] – Мусаши не понимала, чего её друг так закричал на Мэтта и чем именно был недоволен, так как не понимала английского.       Тут её осенило.       – Хочешь лучше трюк покажу?       Авось и увидишь, что я не какая-нибудь поехавшая.       Даже если бы Мацуи сказал «нет», её бы это не волновало – она даже не стала ждать ответа, без лишних слов вынула из рюкзачка чёрную палочку с белым концом и взмахнула ею.       – Э-э-э!!! – Мацуи ощутил, как ступенька под его ногами поплыла, словно волна, – Остановись, тут люди ходят!       Наконец, с четвёртой попытки, ей удался этот фокус. А то эшеровские лестницы Глаза-алмаза силе её мыслей не поддавались.       – Не парься, кроме тебя никто не почувствует, – она хихикнула, прикрыв рот пальцами, после чего посмотрела на Мэтта, – Хотя нет, ты почувствуешь.       – Что? – Мэтт не понял ни слова из того, что она сказала на японском, но после её слов вдруг пошатнулся и налетел на Мацуи, после чего они оба шлёпнулись на пол.       – Прости, – потирал он ушибленный локоть.       – Твоё счастье, что ступенька нижняя, – проворчал Мацуи, зыркнув на Мусаши. Прохожие, наверное, сейчас смотрят и думают, что мы какие-то кретины, на ровном месте падаем. Жаль, что в жизни нельзя сделать откат к месту последнего сохранения, как в игре, а то Мацуи с удовольствием бы сейчас нажал соответствующую волшебную кнопку.       Мусаши улыбнулась и развела руками.       – Я не виновата, что вы на своих двоих стоять не можете.       Мацуи поднялся.       – Прошу прощения, Мусаши иногда заносит, – бросил он Мэтту, одёргивая низ чёрной водолазки, а затем глянул на Мусаши и пригрозил с саркастичной улыбкой:       – Вот подучусь немножечко – попляшешь у меня.       Гарантирую. Точно попляшешь.       – Э, в каком смысле «подучусь»? – чуть погодя спросила девочка, – Хочешь сказать, что тоже учишься магии?!       Ну вот, спалился...       – Я этого не говорил, – Мацуи отвернулся.       Мусаши даже запрыгала от радости, словно зайчик.       – Да мы теперь команда! – она толкнула Мацуи локтем, – А у кого учишься?       Тем временем Мэтт, выглядывая с лестницы на перрон, заметил, как из дали подземного туннеля выстрелил знакомый голубой старчейзер.       – Мацу, там наш поезд.       Мацуи бросил взгляд за Мусаши. Хм. Действительно, наш.       – Некогда рассказывать, Мы пойдём, пожалуй, – Мацуи направился к перрону, спустя мгновение обернувшись и добавив на ходу: – またね。[2] Рад был пересечься!       Мэтт бежал рядом и тоже неловко обернулся к Мусаши – совсем уж не прощаться казалось невоспитанностью:       – Bye-bye.       – バイバイ [3], – махнула Мусаши мальчикам вслед.       Она наблюдала за ними, пока они не залетели в буквально закрывающиеся перед их носом двери голубого старчейзера, и, наконец, шагнула в направлении своего пути, где, наверное, уже скоро остановится Ласточка, а потом они вместе улетят домой. По времени она не опаздывала, если часы не врали. В пределах одного города достаточно помнить интервалы между поездами и их изменения в течение суток, чтобы точно рассчитать затрачиваемое на дорогу время, но при межпланетных полётах одними интервалами сыт не будешь. Ласточка, кажется, всегда уходит в путь по точному расписанию...       Настолько точному, что одна из станций Саппоро работает исключительно ради неё и Мусаши.                      [1] Цуи, ты чего ругаешься? [2] До скорого! [3] Бай-бай (то есть пока-пока)