Добро пожаловать домой
1 октября 2018 г., 19:57
Выстрел прогремел по всей площади. Обездвиженное сильным порывом конвульсий и сокращением мышц тело от боли валится на холодный асфальт. Пухлые губы дрожат, пока по ним струится всё больше и больше алых струек крови. Ни в чём не повинные глаза просят о помощи, скулят о спасении потерянной души, но в ответ тишина и темнота. Глаза со слезами закрываются, грудная клетка в заключительный раз приподнимается и проваливается, из последних сил выдыхая горячий порыв воздуха. Пальцы рук так же дергаются и тянутся к сердцу. Парню больно в груди, во всех смыслах этой ироничной фразы. Больно потому, что он так и не сумел сбежать от долгов своих кошмарных, но давно уже мёртвых, хотя. Вернее будет сказать, так же мёртвых, как и этот бедный лис, родителей. У него были большие планы на эту жизнь, на самого себя и на весь мир в целом. А толку? Ему двадцать три, и он валяется обездвиженным трупом на холодном асфальте. Возможно, это тело увезут и сбросят к остальным, в лучшем случае, просто закопают, даже не поставив креста на могиле потерянного.
Тем временем улица наполняется криками перепуганных граждан, с которыми по-прежнему не справляется новоизбранный король, что наверняка сейчас всего лишь спит в своей мягкой белоснежной постели, пока нянечки шныряют перепуганно по всему замку, стремясь уберечь недотёпу. За его окном поднялась сирена, сотни полицейских машин выехали на помощь уже давно мёртвому существу. Убийца скрывается с места преступления в совсем уж банальной и неприметной чёрной машине и укатывает на базу, доложить о совершенном и выполненном задании, без капли угрызения совести за угробленную жизнь парня.
Душа поднимается над поверхностью и оглядывается вокруг. Да, она совсем ничего не помнит, просто чистый лист с пока что ещё той же внешностью. Рыжие волосы, пушистые ушки такого же цвета, порванная в некоторых местах футболка, как и штаны, из-под которых выглядывает слегка прозрачный, длинный и пушистый хвост. Он совсем ничего не понимает, но, как только видит своё тело, его током прошибает, и он наклоняется над ним, крича и пытаясь разбудить. Воспоминания зачем-то возвращаются, но тут же утекают в забытие снова. Это до жути бесит, пугает, отталкивает. Вдруг его кто-то словно начинает тянуть наверх, затягивает в тёмное, почти чёрное небо, звёзд совсем нет, то ли от загрязнённости этого города, то ли от произошедшего, ведь начался дождь, и, казалось, сама мать природа, что создала всех этих существ, плачет по нему. Но духи не жалеют, не плачут, они продолжают с настойчивостью тянуть вверх, раскрывая тёмный портал перед заплаканными и испуганными глазами, что так хотят домой. Просто убежать в свою маленькую коморку, выкупленную у друзей родителей, что даже по дружбе не захотели снизить сыну цену. Но, поверьте, он не плакал, не жалел себя, ему просто хотелось как можно реже вспоминать всё это, думать о будущем и двигаться вперёд. Вот только… Даже забытие сейчас не поможет.
Костлявые руки-таки затащили маленького лиса к себе и бросили на холодный, появившийся из ниоткуда кафель. Руки тряслись, из-за чего ему пришлось упасть на локти, поджав уши и до боли зажмурив глаза. Хвост был зажат между ног, а вокруг всё та же тьма. Он поднялся на ноги и стал озираться. Сзади холодная такая же чёрная мраморная стена, а перед ним загораются устрошающие руки-факелы, так и кричащие двигаться вперёд. Но вся его смелость, храбрость с Земли пропадают куда-то, он дрожит до мозга костей, если это, конечно, можно так назвать, ведь разве у души есть скелет? Есть ли эмоции, есть ли чувства, разум? Я думаю, он уже не уверен в этом. Но тот всё же расправил спину, хотя уши были всё ещё поджаты, а земляные глаза напуганы до смерти, хах, как иронично.
В конце коридора виднелся зал, кажется, он тронный, поскольку возле противолежащей стороны коридора стоит на возвышении огромный костлявый трон: его подлокотники были сделаны из сотни маленьких черепов, на спинке по бокам сидели два скелета, словно охранявшие его, и на секунду лису даже показалось, что они повернули «головы» на него и так и хотели сжечь своими чёрными, бездонными глазами; вся спинка трона была так же выложена по краям черепами, а внутри выгнутыми внутрь рёбрами; лишь само сиденье было сделано из камня. Стоя в проёме коридора, он также заметил скелеты, что уже были готовы буквально сожрать его, и тянулись костями-пальцами к нему, поэтому лисёнок тут же отпрыгнул на середину зала, больно ударившись мягким местом о холодный кафель плиток. И, казалось бы, наверняка этим всем должен заправлять страшный Аид, или же дьявол, Сатана, кто угодно, но никак не… Девушка.
Она держалась ровно, статно, совсем не выглядя на свои годы. Русые, с медным отливом длинные волосы были распущены и прямыми прядями лежали на спине, передние же были собраны сзади и обвиты вокруг огромных толстых рогов, так изящно смотрящихся на её головке, затем пряди переходили в хвост, который тоже являлся частью волос на спине. При этом впереди волосы были собраны так, что они открывали уши с прекрасными угольно-чёрными серьгами в виде ромба, центром которых, как ему тогда показалось, был обсидиан или же что-то наподобие, с него свисали маленькие цепи, своего рода бахромы, а вокруг он был обделан чёрными агатами, также в каждом ухе было ещё по два пирсинга с маленькими агатами, такими же тёмными. Ровные с небольшим загибом брови, пухлые, налитые кровью губы и жёлтые глаза с кошачьим разрезом зрачка, хотя, скорее змеиным, ведь её взгляд пробирал до мозга костей, разглядывая беспомощную душу, заставляя приклониться перед величественностью Смерти. Сетчатый чокер, будто держащий за шею здесь эту девушку, крепко заплетён на тонкой холодной шее, длинное в пол с разрезами, остановленными возле колен, обтягивающее платье с поясом обби до самой груди. А возле трона серебристая огромная, такая же мощная коса, с множеством черных линий, слов, заклинаний и перемотанная кожей рукоять.
Она с усмешкой медленно опускается на трон и тут же закидывает изящно одну ногу на другую, подставляя руку под подбородок, приближая своё лицо к чужому, всё так же кровожадно улыбаясь и медленно убивая взглядом. Парень тут же почувствовал ужасную боль в ногах, из-за чего упал на колени перед ней, склонив голову, совсем изнемождённо потирая больные суставы. Та прекращает свою издёвку в виде чёрной магии и наконец разрезает тишину немного низким мелодичным насмешливым голосом.
— И тебя не удивляет, почему ты именно здесь, а не в раю? — она кивает наверх. — Таким, как ты, здесь не место, меня тошнит от подобных святош.
— Я понятия не имею, как попал сюда.
— Как это прекрасно, тебе рассказать? — парень слабо кивает, восхищаясь красотой Смерти. — Пуля была отравлена мощным ядом, он исказил твою душу, и теперь ты навеки обречён на гниение здесь вместе с родителями. Хочешь с ними поздороваться?
— Нет, я не желаю их видеть, — она рассмеялась, её смех пугал и завораживал одновременно. Парню совсем не нравились огненные чувства, зарождающиеся в мёртвой груди, но ведь так хочется.
— Я думала, ты у нас мальчик-цветочек, а на деле, — её тон стал более серьёзным. — Даже у розы есть шипы, запомни это, милый, выкинь эти чувства из своей головы.
У парня перехватило дыхание. «Откуда она знает?» пронеслось в голове лиса. Смерть могла видеть всё, что пожелает, поэтому так же видела его мысли и чувства. Возможно, они и правда пугали, не хотелось верить, что кто-то смог полюбить её. Да даже если это и так, то у этой любви нет смыла, нет будущего, и скорее всего… Ужасное чувство просто сожжёт его до тла, этого рыжего лиса, милую и чистую душу, которую девушка не сможет спасти, его попросту не возьмут туда, на небо.
Скелеты, на вид хрупкие, но на удивление сильные, подхватывают его на руки и выкидывают за дверь, что образовалась на месте прохода. Хотелось биться кулаками в эту чёрную, как подол её платья, дверь, молить о пощаде, что угодно, лишь бы она помогла ему. Парню совсем не нравилось здесь, было слишком холодно, одиноко, страшно и просто ужасно осознавать, что ты находишься в аду без шанса на перерождение, а всё из-за одной пули. Но почему-то ему казалось, что родней существа, чем Смерть, лис здесь попросту не найдёт. Он даже не помнил своего имени и уже снова не помнил ничего, но словно ответ неизвестного на его мольбы, он всё же вспомнил.
— Пак Чимин, — произнёс в слух тот, чтобы запомнить это имя навсегда и больше не забывать.
***
Проходят дни, месяцы тянутся, словно годы, годы, словно вечность. Но у душ здесь нет счёта времени, нет лет, что с тяжестью ложились при жизни к ним на плечи, люди в этом мире застывают именно в том состоянии, в котором покинули мир живых. Может быть, в том состоянии Пак ненавидел мир живых, не любил, ведь он принёс ему столько боли и страданий, но, поверьте, если бы вы оказались, здесь вы бы забыли все свои обиды, горести и печаль, потому что единственной вашей мыслью было бы найти выход и больше ничего. Пускай здесь время летит гораздо быстрей, месяц здесь считают за год, неделю за месяц, день за неделю. Но Чимину всё равно плохо, скучно и всё ещё страшно, и его только и греют могильные, чёрные и мёртвые чувства к Смерти, которою последний раз он видел при их непосредственной встрече. И ему так хотелось хоть ещё раз почувствовать её холод, увидеть несоответсвующие этому холоду алые губы, поцеловать их и не отпускать, и с каждым разом он будто умирал при одной печальной мысли об этом. А девушка тем временем таила надежду, лелеяла, будто дитя, что Чимин сможет её забыть, разлюбить, выкинуть из души, но он слишком слаб, чтобы противостоять самому себе, и каждый раз, возвращаясь в выделенную ему комнату, лис вспоминал о Смерти, такой изящной, но в то же время сильной и статной. Девушке тоже не хотелось отдалять лисёнка, тоже не хотелось расставаться, не хотелось отсылать куда подальше, поэтому она собственно поселила его рядом в своём же собственном дворце, чтобы он не пострадал снаружи, а даже если так, то ему будет, куда бежать, есть укрытие, есть те, кто помогут, не дадут в обиду. Но ей было жаль эту светлую душу, что превратится в пыль рано или поздно, так и не расцветя. Поэтому однажды Смерть решилась…***
Ещё один серый вечер, и никогда не менявшееся небо, казалось, предвещало что-то нехорошее сегодня, и лис чувствовал это, возможно с помощью своего превосходного животного обоняния, а возможно его сердце всё же осталось с ним и оно со страхом пропускало каждый удар. Пак вышел из комнаты, полный энтузиазма, но он тут же угас, как только он увидел светловолосую до мертвенности бледную девушку, что приближалась к нему. Она поклонилась и будто ударила его кулаком в сердце. — Госпожа зовёт вас. Казалось, сами стены дрогнули от того, которого упомянули в этом монологе, но лис просиял, словно последний идиот. Дурное воображение стало тут же рисовать свои вариации будущего, поэтому тот, не сдержав улыбки, проследовал за служанкой. Перед его взглядом снова открылся этот, как теперь ему уже казалось, красивый зал, да, пускай в нём многого не хватало и его так и хотелось раскрасить яркими красками, но всё же Пак и правда мог увидеть красоту даже в самой неприметной или вовсе ужасающей вещи. Перед ним снова сидела на троне его прекрасная Смерть, вот только её лицо было полно грусти, ненадёжно скрытой под маской строгости и силы. — Я решила, что пяти лет гниения здесь тебе было достаточно, чтобы заучить всё, что важно для жизни. Сегодня я подарю тебе новую жизнь, ты переродишься и сбежишь отсюда. — «В то время как я останусь дальше здесь», — пронеслось в голове, на её глазах проступили капельки слёз, но голос не дрогнул. — Ради тебя я пригласила в наш мир магистра из высших земель, — так они называли рай. — Он подарит тебе ту жизнь, которую ты заслужил, — в ту же секунду перед ней появился старик, так и излучавший из себя домашнее тепло, противоречащее энергетике Смерти. Но обескураженный лис даже не желал слушать, что скажет этот старик, он подорвался с места, тут же остановившись, но, не выдержав, всё же вставил своё слово в теперь уже бывший монолог. — Что ты говоришь? Ты шутишь, я не хочу уходить! Уж лучше я останусь здесь, чем вернусь обратно, — она прерывает его, не в силах слышать крик потерянной души. — Прошло много лет, и многое изменилось, ты теперь и не узнаешь этот мир, поверь, ты и не вспомнишь об этом месте. — Но я не хочу забывать! Прошу, оставь меня здесь! — тем временем старик уже начал шептать свои заклинания, и потихоньку вокруг лиса начал образовываться тёплый оранжевый свет в виде лент. Сейчас их лица были на одном уровне, но слишком далеко, чтобы встретиться. — Ты всё забудешь, и меня забудешь, — из её глаз потекли горячие струйки слёз, а голос стих до шёпота, но его чувствительные уши слышали всё до единого слова. — Я люблю тебя! Я не хочу уходить! Прошу, оставь меня с тобой! — но девушка, казалось бы и не слышала, хоть и всё понимала. Она знала, что душа его всё равно уже потеряна, так как она нашла свою половинку, но не в силах будет найти её там. И ведь всё же… Смерть надеялась, что они оба просто ошиблись, просто перепутали время и место. Пак должен вернуться туда, откуда пришёл. И когда он уже почти растворился в воздухе, а его глаза, казалось, ещё чуть-чуть и утонут в пелене слёз, ещё способны были видеть причину мокрых дорожек на щеках, Смерть прошептала с самой нежной и мягкой улыбкой, которую только могла выдавить из тёмной души: — Прощай…***
Где-то в середине прекрасного города Сеула супружеская пара наконец осчастливили друг друга и получили пополнение в семействе. Женщина родила своему мужу маленького милого мальчика, но даже когда его мама получила дитя в руки, ребёнок всё равно не утихал. Его маленькое личико кривилось в печали, совсем не свойственной для младенцев, казалось бы, ему чего-то не достаёт, будто он что-то потерял. Мальчик плакал и кричал, даже пытался что-то выговорить, и мать по какой-то невидимой связи поняла, что за слово на его маленьких пухлых губках не покидает уже больше пяти минут. Она с ужасом перевела взгляд на отца. — Что ты услышала? Он что-то сказал тебе? — она с тревогой кивнула. — Смерть.
