Царский союз

— И когда ты успела соскучиться? — по первому зову Мирдал доброй и приветливой улыбкой телепортировался к жене на полянку в Илаатеме. — Я успела соскучиться, ведь в моём мире время идёт иначе… Покажешь, где ты отдыхаешь? — Нигде, ведь постоянно что-то происходит и я обязан помогать… Даже сейчас не с прогулки меня сорвала, я ищу, что можно бы было улучшить. — Тогда я могу показать тебе кое-что… — она обернулась, и за её спиной открылся портал в уютную спальню где-то на Хардоле. Нет, не её собственную — это был дом кого-то из Светлых. Мирдал прошёл в него и осмотрел интерьер, отделанный деревом и увешанный коврами. Из мебели был столик, диван, пара стульев, шкаф и тумбочка возле большого уютного гнёздышка. Арислодара легла на него. За окном уже была ночь, хотя ещё мгновением ранее был день… — Мне пока не хочется спать, а время сейчас какое? Мы не потеряли, надеюсь? — Мирдал присел на гнездо, круча ушами и поглаживая подбородок. — Время нельзя потерять, если уметь с ним обращаться… — его жена нежно погладила его ушко и животик. — Это наш хардольский дом? — он уточнил у самочки, заглянув в глаза и придвинув морду. — Нет, этот дом не наш… Но мы его гости… — Она хитро улыбнулась и откинулась на одну из мягких подушек с вышивкой. — Званые или нет? — он прищурил один глаз, скривив полморды. — Вдруг… намусорим. — Не намусорим, потому что когда мы уйдём — нас здесь и не было… — она хитро захихикала и бережно погладила ступню задней лапы золотого. — Мы с тобой ушли в прошлое, откуда ты пришёл, а это будущее, которого в таком случае не будет, так как из прошлого это не повторится. Хитро, да? — Чего? — не понял Мирдал и озадаченно покрутил ушами. Арислодара рассмеялась: — Я увела нас обратно в прошлое, которое происходить не будет, ввиду того, что проходя через Илаатем и вообще его обитатели имеют уникальность во времени. То есть эта временная линия будет просто отрезана. В этой вселенной всё, что в будущем, изменили, а потом вернулись в прошлое, остаётся изменённым в будущем. Но прикол в том, что в будущем нас уже повторно не будет, так как мы будут всё это время в прошлом и линия времени будущего отрезается самим нашим существованием в прошлом в другое время. — Хорошо если так… но всё равно… неуютно без разрешения хозяев, — поджав по-собачьи задние, Мирдал взял в ладони передних свои щёки. Жена аккуратно положила его на спинку и стала бережно гладить ступни задних лапок вместе с животиком, порой легонько задевая мошонку и спрятанный стержень, любуясь им и хитро поглядывая на подушку. — Нет, я так не засну, — хихикая, Мирдал расправил задние и погладил её, пока она сидела сбоку, улыбаясь и нежнее гладя его ступни и животик, мягкой ладошкой и пальчиками скользя по мошонке и стержню: — Засыпать и не надо… — полюбовавшись ещё немного его милой мордочкой, она вдруг ловко накрыла её подушкой, достаточно сильно придавив, лишив его доступа к кислороду, но продолжая бережно гладить низ животика, уязвимую мошонку и шёлковый мех на чехле стержня. Арислодара не увидила, как испугано расширились его глаза и судорожно открылась пасть, пытаясь вобрать воздух из подушки, зато стержень, вышедший из меха под действием ласковых пальчиков, оказался у неё на виду. Передними когтями Мирдал инстинктивно вцепился в ту лапу, которой она прижимала подушку, махая над ней, чтобы вслепую её найти, задние быстро и игриво забрыкались, иногда упираясь в гнездо и делая мостик, хвост махал во все стороны, часто задевая самку по животу, бёдрам и лапам, как и солнечные перья. Но самочка уворачивалась от его передних лап, взяв в свободную лапку его стержень, начав плавно его массировать, иногда прерываясь на поглаживания животика и шёлкового меха на мошонке, не переставая удерживать на твоей мордочке подушку… и стараясь ёрзать и подставлять мягкий мех на животике… Чтобы Мирдал отвлёкся от отбрыкивания, она аккуратно пощекотала животик и мошонку, но Мирдал лишь сильнее забрыкался, душно застонав в подушку от смеха, а лапу не выпускал из своих и пытался хоть немного сдвинуть, поджимая задние или расправляя их, дёргая словно в неуклюжем танце. Хвостом он попытался нашарить саму самку и оплестись вокруг неё, защекотать её саму, чтобы помиловала. Стержень встал в полную силу и любое прикосновение к нему сладко резонировало с духотой, нагоняя сладость и приятно грея. Самочка стала тихо сопеть и постанывать от нежного хвостика, а её лапки ласкали мягкими пальчиками мошонку и всё нежнее массировали стержень, иногда скользя по мягкому меху на животике и в ложбинках. Порой ей удавалось пощекотать ступни и легонько обнять их лапкой. Хвост, обезумев, обвивался дальше, сдавливая грудь и попытавшись стянуть шею, но только достал до щёк щекотно мотавшейся от асфиксии кисточкой. Голова кружилась, и Мирдал придушено кусал подушку, мыча и стоня от удовольствия и жара в лёгких, поджимая живот и няшно складывая лапы, судорожно гребя ими в воздухе. От щекотки стержень запульсировал, туго стягиваясь в тонких мягких пальчиках. Та, почувствовав, как стержень нагрелся, стала быстрее и нежнее массировать его, порой щекоча мошонку. Самочка мило пожмурилась от мягкой кисточки и улыбнулась, любуясь сладкой агонией самца, делая её ещё приятнее. Дёргания лапами и крыльями стали совсем хаотичными, когда он стал терять сознание от отсутствия свежего воздуха и обречённой податливости ласкам, доводившим до самых вершин удовольствия, но ещё не перевалившего за пик, хотя от постоянной щекотки доведение было быстрым и приятным, как и трата воздуха на тихую душную агонию… Самочка не переставала плотно удерживать подушку на его мордочке, пальчиками нежно-нежно разминая его кончик, любуясь им и порой носиком щекотно водя по шёлковому животику… Тёплое дыхание нежного носика довело измученый угасающий разум, опустив его в пучину наслаждения, лапы опали, и мордочку белой залило тёплыми потоками. Крылатая блаженно простонала, умиротворённо заурчав, положив мордочку на его животик, отпустив подушку, вернув мужу доступ к кислороду, лапкой продолжая успокаивающе массировать стержень и поглаживать мошонку… Мирдал вдохнул воздух и снова упал, в глазах всё пошатывалось, но нежные прикосновения жены успокаивали…