Царский союз

После реформ демиурга Радвера перестроенные и обновлённые домики Авваатера уютно гармонировали с растущими деревьями и травой, которая порой покрывала даже крыши. Крылатые неспешно прогуливались, некоторые отдыхали у себя дома и порой лежали на крышах, наслаждаясь тёплым закатом. Ратники неспешно ходили среди жителей, болтая друг с другом, посматривая вокруг и помогая населению даже по бытовым мелочам, получая в подарок угощения или просто добрые слова и улыбки от благодарных Светлых. Бордель Кориктофиса казался целым садом, потому что его стены были обвиты цветущими лозами, которые делали всё здание зелёным, а сад на крыше дополнял эту картину. Возле борделя всегда кто-то был: то одинокие самки, то самцы. Часто можно было увидеть там отдыхающие на скамейках семейные парочки. Недавно Кориктофис занялся озером, приводя его в ухоженный вид. Мирдал собирался сегодня помочь с ним, благодаря своей магии он бы мог многое очистить там и помочь сделать озеро, заваленное остатками города, полезным для здоровья, но сейчас он стал детёнышем неведомо отчего и неизвестно, как это отразилось на его магии, тем не менее, он всё равно полетел в сторону причала и травянистого берега рядом с ним. На берегу росла мягкая травка, на которой лежали, развалившись два чёрных крылатых, один из которых забавно зевнул, а затем фыркнул, когда его друг поводил травинкой по его носу, хихикнув. Также, где берег ближе подходил к воде был мелкий чистый песочек, на котором сидел чибик, лапкой и коготками оставляя борозды на песке, любуясь водной гладью. Судя по всему это была дочка Варшана от робота Маррут, Зареслава. На другом берегу, там, где дальше начинался лес теперь была большая зелёная поляна, где играли чибики, а их родители, прижавшись друг к другу боками умилённо смотрели за ними. Вода была чистой и лишь лёгкий ветерок порой оставлял на ней небольшую рябь, взъерошивая мех на шейке Зареславы. "Видимо, крылатые уже справились и без меня", - подумал Мирдал, - "что же, детям полагается более наслаждаться жизнью, чем трудиться". Он опустился через плотный, но лёгкий воздух, который разметал гриву и солнечную шерсть, и приземлился рядом с Зареславой, вглядываясь в линии, которые она рисовала - силуэты двух крылатых, стоящих напротив друг друга - а потом поднял добрые голубые глаза на неё. Зареслава, подняв мордочку, внимательно его осмотрела: - Привет! Ты очень похож на Мирдала, только если бы тот был маленьким... - Она мило улыбнулась, распушив мех на щёчках и покрутив правым ушком, сидя в позе сфинкса, но сжавшись в тёплый комочек, поджав задние лапки к животику и обернув хвостик вокруг себя, крылышки плотно прижав к спинке - Даже не знаю, что должно было произойти для этого, ведь он артефакт и был сделан сразу... - сел Мирдал напротив неё, чуть сбоку, внимательно и тепло заглядывая в глаза Зареславы. Самочке сразу стало теплее от приблизившегося духа, который грел так же, как светило в вышине, но был ближе. - Кто это? - Любопытствующе повернул он нос к рисунку, поднимая заинтересовано уши. Чибик распушился, почувствовав уютное тепло, которым веяло от Мирдала, став ещё милее, сладко жмурясь и смотря на него в ответ оранжевыми глазками: - Это мои папа и мама... - Хвостик она положила поближе к Мирдалу, порой слегка водя им по песку. - Хочешь им показать? Они обязательно обрадуются! - Привставая, Мирдал доверительно взял няшу за переднюю лапку. - Они сейчас спят дома... Тут так красиво, после того, как озеро украсили! Хотелось бы искупаться, пока солнце ещё не зашло, а то меня будут искать... - она улыбалась, тепло обнимая его лапку своей, стараясь держаться поближе к его боку, где было так тепло и спокойно... Добрая, прекрасная самочка рядом путала мысли даже несмотря на то, что теперь Мирдал был ребёнком. - Но... день вроде только начался, как же можно спать при такой хорошей погоде? И ещё не заканчивается, почему ты боишься опоздать? - Полностью встав, как зачарованный, Мирдал последовал за златогривой чёрно-белой девочкой, не отрываясь от фиолетовых глазок. - Потому что я вышла гулять ещё ночью и не думала ложиться То, что я шляюсь по ночам, мои родители не знают, они устали после долгого полёта и спят. Скоро мне надо будет вернуться домой, чтобы они не волновались. - Она пощекотала кисточкой животик Мирдала: - Пошли искупаемся? Сейчас в озере нет никаких монстров! - Хаха... а они там были? - Подпрыгнув от кисточки всеми лапами, Мирдал сначала отскочил от неё, а потом пошёл вместе с самочкой к озеру, прижимаясь к её боку золотыми перьями. - Были! Я даже видела один раз, как что-то большое проплыло под водой, когда мы с мамой летели домой с прогулки... Я слышала, что по ночам они выходили на берег... Но сейчас ратники их оттуда выловили или выгнали, и там точно никого нет. - Она глубоко вдохнула свежий воздух, прижимаясь в ответ и радуясь теплому боку. Она первой аккуратно проверила хвостиком воду, после чего ступила в неё, зайдя по колено, а затем и по пояс. - Быррр - Мирдал чуть встряхнулся как от свежей воды, так от представления подводных неприятных чудовищ. - Хорошо, что теперь жителям никто не мешает чудесно проводить время, - он поплыл, оттолкнувшись от берега, перебирая лапами по собачьи и оглядываясь на милую девочку. Чибик, невинно смотря на него, плыла за ним, заметно лучше плавая и догоняя его, после чего нырнула и пропала из виду, а затем Мирдал почувствовал лёгкий укус за хвост и то, как тело самочки проскользило под ним, приятно погладив спинкой его животик и бёдра, вынырнув спереди: - Тебя родители не водят к озеру или речке? - Нет... - Мирдал сильно смутился как своего страха от того, что она чуть его не окунула с головой, так и от тёплой реакции тела на её быстрые и плавные движения, словно сливавшиеся со стихией. - Крылатые летают больше, чем плавают, редко когда последнее нужно... - Не редко, задумайся, сколько речек и озёр есть на Хардоле? Ты же определённо хоть где-то да попадёшь в воду... - Она засмеялась и поднырнула под него, схватив передними за твои задние и потянув под воду, носиком задев его живот возле пупка. - Нет... аррбл! - Мирдалу хотелось ответить, что даже во время мытья не было необходимости погружаться на глубину. Но чибик неожиданно схватила его, как хищница ни о чём не подозревающую добычу, и затащила в своё логово, там, где она была хозяйкой. Мирдал не успел даже толком вдохнуть, лишь попытался выдернуть задние из цепких, но нежных передних Зареславы, но только немного дёрнул ими, выставив ступни. Её носику было особенно тепло в чуть более длинном мехе Солнышка, и ему от носика так же. Плавность и элегантность движения девочки завораживала, а безумная настойчивость возбуждала. Но страх всё равно гнал к поверхности, и Мирдал вытянул к ней мордочку, тянясь к воздуху, передние няшно поджимая к груди после попыток подгребать и дотянуться до воздуха хоть когтями. Чибик, почувствовав забавные барахтанья и теплоту животика, взяла ступни Мирдала, начав их нежно щекотать, любуясь его реакцией, порой пуская маленькие пузырьки в тёплый мех на животике, ласково потираясь носиком... Округлив глаза и замотав головой, растрепляя гриву, завертев телом, пытаясь поджать задние или приподнять их ладони от настойчивых коготков, с аккуратным нажимом водящих по шкуре подошвы, Мирдал испугано приоткрыл пасть и задорно засмеялся прямо в воду. Передними он попытался отбиться от ласкового носика, пузырьки из которого и милый нажим пробуждали даже детские гениталии, хвостом отпихивал её животик, по инерции прочерчивая по промежности кисточкой, и распахнул крылья от избытка чувств. Зареслава улыбнулась от действий хвостика, взяв обоими лапками самчиковые ступни, нежно их поглаживая пальчиками, щекотя и радуясь их теплу, отчего у Мирдала немного получилось всплыть, но не доставая до поверхности, а носик маленькой самочки мило скользнул по его мошонке и стержню, даря ему теплоту... Сквозь смех и бульканье можно было различить и довольные стоны, и отчаянную мольбу. Мирдал то смотрел на поверхность, пытаясь достать до неё пастью, хлопая ею, то, прижимая ушки к голове, опускал замученный, жалостливый взгляд на чёрно-белую самочку. Задние лапки дёргали пальчиками, поджимая ладоши вслед за коготками чибика, крылья трепетали, стараясь помочь донести до поверхности. Носик Зареславы утыкался то во впалый, но такой мягкий животик, который иногда вжимался ещё больше в агонии, то в затвердевший и вставший стержень, но мордочку постоянно сбивали передние лапы Мирдала, которыми он начал царапаться от жаркой духоты. Хвост в безвоздушном экстазе заметался под ним, быстро вьясь и гладя по задним лапкам девочки, животику, бёдрам и створкам. Самочка впала в сладостную негу, почувствовав тёплый от её носика стержень, порой задевая его щёчками и пуская тёплые пузырьки, мило потираясь и жмурясь, лапками приобняв у солнечного ягодицы, поглаживая внутреннюю сторону бёдер и хихикая под водой, когда он бился от щекотки или ещё теплоты... Милые касания мордочки, щекотные пузырьки, катящиеся вверх по шерсти, нежные лапки и пустота в лёгких доводили до безумия. Забившись всем телом и жмурясь, промежностью он сильно затёрся о носик самочки, то скукоживаясь почти в комочек, сгибаясь, но, наоборот, разгибаясь, выпрямляясь назад. Сознание мутнело, но всё отчётливее проступала сладость между лапок. Хаотично метавшийся хвостик своей серединой растирал самочку под животиком, ворошась мехом кисточки о подошвы её задних и пяточки. Сама самочка стала сжимать бёдра вместе, порой зажимая его хвостик между них, нежнее потираясь носиком о мошонку и горячий стержень, опускаясь до внутренней стороны бёдер, поджимая ушки от солнечного тепла и крепче обнимая сладкую добычу, порой подгребая крылышками и подныривая, чтобы не дать ей всплыть... Несколько раз Мирдал сильно дёргался, придушено хрипя из вогнутого живота и исторгая немного смазки из стержня. Задние лапки, пытаясь отпихиваться, скорее поглаживали бока и бёдра самочки, а хвостик крутился в зажатом пространстве, натирая створки и клитор. Взгляд расфокусировался, и на мордочке не оставалось больше ничего разумного, только улыбка от запредельного удовольствия и измучено крутившиеся ушки... Зареславе было хорошо, особенно когда мечущийся хвостик довёл её до радостного стона и тёплых пузырьков, отчего она немного задрожала и напряглась, согревая хвостик своими разогретыми створками, мило обнимая ягодицы и бёдра, носиком гладя твой животик, тёплую мошонку и стержень, обмякая и позволяя обоим всплыть. От касания носика при всплывании стержень оставлял след густой спермы, а сам Мирдал стал терять сознание, смытое блаженством и удовольствием, и мог погибнуть ещё до того, как добрался до света и воздуха сверху, нечаянно вдохнув.