Глава 28
20 августа 2024 г., 13:30
Ночь прошла неспокойно: она мучилась бессонницей, желудок урчал, а наутро тошнота подкатила к горлу. Подобное ложе не для неё: тело привыкло спать на двуспальной кровати, закутавшись в шёлковые простыни. Согнув ноги в коленях, она скосила голову набок, прислушиваясь к писку мышей и шагам, издававшимся за стенами, которые приближались. Как только дверь приоткрылась, она соскочила, когда двое мужчин встали с разных сторон, не спеша выполнять, что задумали. Минуту никто не двигался, пока это не стало злить. Кивнув в сторону девчонки, молодой мужчина с белыми, как облака, волосами на левой стороне головы закрыл дверь, отчего Кэтрин, нахмурив лоб, попятилась назад, когда второй искоса взглянул на неё, оценивая слегка просвечивающую сквозь ободранное платье грудь. Темноволосый не был грозным, но в голубых глазах полыхал извращённый огонёк. Подскочив, брюнет схватил её за руку, задрав подол платья в пол и, прислонив к стене спиной, прикоснулся шершавыми пальцами к ягодице, прикусывая шею девушки, что не кричала, стараясь не раззадорить остальных. Если другие услышат крики, наверняка захотят присоединиться. Мужчина, сидевший на кровати, неодобрительно глядел на них, посмеиваясь над другом, который впервые прикасался к телу смертной женщины. Но, похоже, он кончит быстрее, чем разденет бедняжку. Тем временем тот разорвал платье вплоть до бёдер, отчего полукровка, мальком взглянув на двери, наконец-то пришла в себя и замахнулась, нанеся болезненный удар локтем в лицо. Не успев отреагировать, латиноамериканец ухватился руками за нос, из которого фонтаном сочилась кровь, пока грек не соскочил с кровати и не устремился за ней. Та, не успев выскользнуть из помещения, тут же оказалась в охапке и прижата к холодному полу.
— Маленькая шлюшка, — он потянул за ноги на себя, наваливаясь сверху.
Вскочив, второй перехватил руки, в порыве злости разрывая подол платья.
— Что происходит? — гневно выпалил доктор, отчего охранники обернулись.
— Эта дрянь попыталась сбежать, — выкрикнули они, нехотя слезая с неё.
— И вы решили, лучшим способом наказать её — это изнасиловать? — Крато протянул руку деве, что перекатилась на спину, прерывисто глотая кислород.
— Мы действовали по приказу, — встав, проинформировал мужчина.
— Брат не мог приказать жалким бастардам карать девчонку подобным способом!
Улыбнувшись, охрана вышла. Она же присела на матрас, подавляя рвоту от оставшихся на теле прикосновений. Насмешливый тон подчинённого заставил ящера сжать ладони в кулаки. Он даже позабыл, зачем пришёл. Сперва он должен был принести образцы господину, прежде чем идти к человеку, но ругань, доносившиеся с нижнего этажа, заставила прерваться. Повезло, её не успели изнасиловать. Товар не должен был пострадать! Товар? Что он несёт?!
— Так и будешь молчать? — поинтересовался он, когда она искоса взглянула на него и усмехнулась, вспомнив, кто он таков. — Ты тихая, хотя меня убеждали в обратном.
— Не оправдала ваших ожиданий, — с трудом ответила она, шмыгнув носом.
— Не говори чепухи, — прикоснулся к руке, на которой уже не было следов от укола.
— Что вам нужно? И как я сюда попала? И что вы со мной сделали?
— Через несколько часов к нам состыкуется корабль. Ты будешь представлена на торгах.
*****
Приоткрыв глаза, фантом убедился, что вполне неплохо держит силу криптонца в себе. Любой его взгляд был отчуждённым, но теперь же в глазах полыхал огонь превосходства. Парень выглядел в точности, как Кларк. Мало кто может догадаться, что перед ними не криптонец, а фантом, что украл его силу и внешность. Интересно, Крато скоро догадается, что он — не его брат? Как скоро он и его люди поймут, что их предводитель исчез вместе с результатами анализов и их заключёнными? Как они себя поведут, когда узнают, что все усилия были напрасны, и что их вид оказался на грани вымирания благодаря мнимому доверию совсем не того, кто был для них идеалом? Хотя… Ящер наверняка сможет объединить свой народ в противостоянии смерти и возродить. Улыбнувшись, брюнет напоследок решил навестить юношу в виде предводителя человекоподобных ящеров. Размеренным шагом мужчина проходил тёмные коридоры, ведущие по разные стороны корабля: в лаборатории или кабинеты. Свет в каждой комнате и вид на космос завораживали, новые идеи по захвату мира приходили в голову, стоило взглянуть на звёзды: такие прекрасные, такие родные. Единственная камера, где был брюнет, находилась на самом нижнем этаже, чтобы уберечь большую часть оборудования и корабль, если случится непредвиденная ситуация: побег или вторжение иных инопланетных видов, в том числе жителей Земли, что в последние несколько десятков лет осваивают космос, но пока не представляют угрозы. — Как криптонец ведёт себя? Если, конечно, ещё не сбежал. — Криптонец ослаб настолько, что даже не двигается. Войдя в камеру, он улыбнулся и подошёл к парню, что без сознания валялся на полу. Неподалёку был положен криптонит, который без устали сиял. Усмехнувшись, он устремился по другую сторону. Проскочив сквозь охрану, оказался напротив двери и, раскрыв их, приблизился к мидгардке. Коснувшись камнем головы, улыбнулся и закрыл глаза. Белого цвета огонёк прошёлся по напряжённому телу, отчего по коже Холливелл поползли полосы. Прищурив глаза, фантом вздохнул и, закинув блондинку себе на плечо, уложил на матрас. В скором времени вновь откроется портал. Фантом 2 года странствовал между мирами, чтобы выжить. Он жил ради мести. Он находился между жизнью и смертью и теперь, когда свободен от оков, может освободить остальных своих сородичей, которые на время должны затаиться. Как найти новое тело — это гораздо сложнее, ведь не каждый человек может выдержать груз чужого духа. — Когда-то я обещал, что отомщу за заточение Джор-Элу. Но не успел. Криптон был уничтожен задолго до того, как я смог набраться сил, зато теперь грехи своего отца будет искупать его сын. Недовольно простонав, ведьма очнулась и взглянула на пол. Сперва показалось, что она парит в воздухе, а пол ходит ходуном, пока не стала внимательнее. Дёрнувшись, приподняла голову. Скрипящий звук пронзил уши и на несколько минут оглушил. Если бы не скользящее сквозь сон сознание, она б могла распознать, что происходит. Схватив и заковав руки, охрана отвела её в кабинет осмотра. Упав на колени, вовсе перестала видеть, когда повязка была завязана на затылке. Она слышала отголоски фраз, а когда очередь дошла до неё, вздрогнула, услышав цену. — Такие девицы в его вкусе. Если не в постели, так на кухне пригодится. — Мой брат вам премногим благодарен за столь щедрую оплату товара. — За хороший товар грех не заплатить, — пожав руку ящеру, молвил покупатель.*****
Очнувшись на холодном полу, дева приподнялась на локтях и подняла голову. Взор был неясным, отчего ей показалось, что она вновь оказалась на корабле. Тряхнув головой, сквозь повязку взглянула на пухлую, чуть сгорбившуюся женщину 60 лет. Она разговаривала с мужчиной, что, скрестив руки на груди, указательным пальцем провёл по синим губам. Интонация его грубоватого голоса не казался знакомым. На каком языке они говорили — не могла определить, но, судя по всему, оба разговаривали на древнем языке, что позабыт тысячи лет назад. Широко улыбнувшись, взглянула на принцессу, что подскочила, почувствовав холодок по коже от грозного взгляда. Брюнетка не собиралась снимать цепи. Подойдя, она пнула её сапогом, укоризненно покачав головой. — Соизволила прийти в себя. Ну, здравствуй, деточка. Хорошо спалось? — Что? — на английском переспросила она, непонимающе мотая головой. — Как чувствуешь себя, красавица? — на английском задала вопрос женщина. — Мне плохо, — простонала та, соприкоснувшись затылком чего-то твёрдого. — Неужели?! Мне надо определить, что ты умеешь делать. Готовить? — Не знаю. — А прибрать в доме или накрыть на стол? — Нет, наверное. — Бездарность! Даёт же Бог помощников! Что ни девка — ничего не умеет, только ноги раздвигать, да малеваться, — вылила ведро ледяной воды Кэт на голову. — Зачем вы это сделали? — испуганно вскрикнула та, подскочив на месте. — От тебя вонь, как от конюха. Не будешь слушаться — кину в пойло для лошадей. Сняв кандалы, брюнетка отошла, разглядывая девчонку, которая с облегчением вздохнула. Пристально рассмотрев её и потрогав за волосы и руки, определила, что путного из неё не выйдет. Коснувшись ладони, лепетала. — Скоро они будут в мозолях и ссадинах, тело больше исхудает. Мужчинам бледность и круги под глазами не понравятся, зато мне это будет всласть наблюдать. — Почему? — она не обиделась, ведь не понимала её истинных намерений. — Стоит ему взглянуть на тебя, сразу нос отвернёт. Ты, случаем, не больна? — У тебя 3 часа, чтобы приготовить ужин! — прокричал кто-то из прислуги. — Слышала? Вставай у плиты. Поможешь приготовить и накрыть на стол. — А что это? — взяв нож, спросила та, отчего она закатила глаза. С большим трудом приготовив праздничный ужин в честь приезда давнего друга хозяина, женщина вытолкнула её в обеденный зал, приказав накрыть на стол так, как показано на рисунке, который брюнетка дала ей в виде наглядного примера и, закрыв двери кухни, прижалась к ней спиной. Женщина молилась, чтобы ужин прошёл в ненапряжённой обстановке, а блюда понравились господину и его гостю. Будучи вытолкнута из кухни с подносом, полукровка направилась в зал, что дальше по коридору. Дворец получился нетривиальным, запоминающимся, ярким, практичным и изысканным. Белые колонны и балдахин с множеством персидских ковров гармонично дополняли друг друга, создавая ощущение уюта и тепла. Стиль ни в коем разе не был современным и, проходя мимо статуй и каток с цветами, она впадала в ступор. Окно, возле которого она остановилась, ища пути отхода, вело в лоджию, закрытую стеклянным витражом. Хозяин и его достопочтенный друг сидели на широких расписных подушках. Прислуживая, она изредка поглядывала на мужчин, ведущих непринуждённую беседу. Мужчина с бородкой постоянно отвлекался на прислугу, пуская руки ей под юбку, отчего та искренне улыбалась. Ведьма оцепенела, не соображая, почему той приятны подобные знаки внимания. Вдобавок, она не имела возможности определить, кто был хозяином, а кто — гостем. Поэтому решила, что именно этот инопланетянин и был её новым хозяином, вследствие чего безоговорочно выполняла его запросы, едва ли не игнорируя второго, посему тот постоянно скалился. Кухарка, несомненно, играла на его неустойчивых нервах, как на арфе, весь вечер. Пока у него не сдали нервы, египтянин подозвал её к себе и она, приблизившись в мгновенье ока, тяжело вздохнула. — Как тебе она? — поинтересовался он, когда как друг фыркнул в ответ. — Не интересует, — после молчания ответил тот, расставив шире ноги. — Я за неё немало заплатил. А ты брезгуешь, даже не хочешь рассмотреть свой подарок. Ты же любил таких... помнится, — Бог замахнулся и намеренно хлопнул ту по ягодице, отчего она, подскочив, уронила поднос с десертом другому Богу на брюки. Мужчина вскочил, будто на него вылили ведро раскалённого металла. — Я… я не хотела, — она прекратила дышать, готовясь получить удар. Сжав кулаки до хруста костей, брюнет схватил её под локоть и притянул к себе. Виновато повесив голову, та не осмеливалась взглянуть ему в глаза. Помрачнев, он глядел на неё, чего-то ожидая, но у прислуги не хватало духа даже случайно столкнуться с ним взглядом. Не шевелясь, она приподняла голову, стоило тому испуганно отступить назад, не сводя ошарашенных глаз с неё. — Отмойте её и приведите в спальню, — развернувшись на каблуках, он ушёл. — Она тебе понравится, — таинственно улыбнувшись, друг ретировался. — Пронесло. Повезло тебе, непутёвая, — подступила брюнетка. — Что со мной будет? — сев на колени, простонала она, убирая осколки. — Приберёшь, пройдёшь дальше по коридору. А я наберу ванну и найду платье. Поранив указательный палец осколком, девушка осела на пол и, прислонившись лбом к стене, тихо расплакалась, вытирая слёзы, размазывая тем самым кровь по щекам и векам. Ей оставалось только жалеть себя и проклинать свою новообретённую жизнь, где не было места ни великодушию, ни справедливости, где верховенствовала непонятная лишь для неё безысходность. После потери памяти ей придётся подстроиться под этот мир и жить. Сутки прошли с момента торгов, а она за всё время пребывания на корабле и во дворце ела лишь раз. И то остатки. Она стыдилась взглянуть в зеркало, боясь увидеть изъян, ужаснуться над своим внешним видом. Брюнетка права. С синяками и ссадинами, немытая и одетая в рваньё, она не выглядела ухоженной, как те женщины, что весь вечер без устали крутились вокруг хозяина, как белки в колесе, чуть ли не клонясь мужчинам в ноги и не целуя их. И что самое отвратительное помимо сложившейся ситуации, ей никто не хочет ни помочь, ни рассказать о том, кем она была до заточения. В голове пусто, как в мяче для гольфа, никакие мысли не приходили, будто в ней чёрная дыра, засосавшая воспоминания в себя. Что ей предстояло вытерпеть сегодня — тайна, покрытая мраком. Пристально оглядев её, женщина покачала головой и, указав на ванную, ждала. — Что встала? Раздевайся и ныряй в воду. — Я не могу, — раскрасневшись, прошептала та. — Поверь, кто и будет рассматривать тебя, так это он, — грубо выговорила она, резко скинув с неё платок, отчего волосы сильнее наэлектризовались. — Волосы заплетём, сделаем депиляцию, нанесём макияж и оденем в лёгкое платье. Будешь выглядеть, как нищенка, — лепетала прислуга, творя писаную красавицу из неё. — И учти: не смей глядеть ему в глаза, дерзить и если он сочтёт нужным, угостит тебя вкусным вином. И не напоминай ему о жене. Ни об одной из них! Деревянные филёнчатые арочные двери вели в спальню. Отворив их, она неуверенно вошла внутрь. Спальня была объёмной, главной композицией в ней — колонны, на которые нанесено финишное покрытие с арабским узором. На спинке кровати переплетались золотые и серебряные нити, образующие созвездия. Над ней висел двухъярусный светильник, не лишённый изыска и дороговизны. Перевела взгляд на балкон, где находился мужчина. Он любовался лиловым цветом, что источали созвездия, попутно потягивая вино из кубка. Он сосредоточен и не обратил внимания на шаги смертной, что встала в дверях, ожидая дальнейших указаний. Она не думала, что после того как захлопнутся двери за спиной, услышит недвусмысленный приказ. — Раздевайся, — ни один мускул не дрогнул и взгляд не был устремлён на неё. — Что? — дабы убедиться, что не ослышалась, переспросила та. — Я хочу увидеть тебя без одежды. Так ясней? — он приподнялся и поставил кубок. — Но… я думала… — Ты здесь не для того, чтобы думать. Ты одна из вещей, что подарена мне на новоселье. В первую секунду она растерялась, побледнела, не зная, как реагировать на его слова, но потом взяла себя в руки. Принц счёл её легкомысленной особой, подобной той, что заигрывала с гостем. Такого низкого о себе мнения она даже не допускала. — Вы не имеете право оскорблять меня! — Храбрая девочка, — ухмыльнулся он, подливая вино в кубок, а затем в бокал. Услышав позади себя шорох, решительно обернулась. При своём немалом росте она доставала ему до плеча. Из одежды на нём тёмные штаны с парой ремешков, сплетающиеся с хлопковой рубашкой в один костюм. Сильный запах застал врасплох: от кожи брюнета пахло дорогим одеколоном, резко пробившийся в нос запах вина окутал нитями тело, из-за чего от переизбытка резких запахов она пошатнулась. Дух захватило от мысли, что он на протяжении неопределённого времени будет прикасаться к ней, не считаясь с её желанием. Вторая мысль, промелькнувшая в затуманенной голове, была вопросом скорее к нему, нежели к ней. Почему он медлит? Намеревается разрушить сплетни о своей грубости, или хочет вывести её на чистую воду, узнать её мысли и помыслы? Может, она первая, кто осмелился потребовать уважения к себе? Она нервно сглотнула, не выдерживая пробирающий до ужаса взгляд жгучих глаз. Бог, усмехнувшись, направился в сторону балкона. — Я что, столь страшен, что ты пугаешься от одной лишь моей фразы? — Меня пугает не голос и внешний вид, а то, что Вы просите меня сделать. — Считай, тебе повезло быть здесь. Не каждый, кто попадает к торговцам, выживает. — Если бы я помнила, как попала к ним, то наверняка не прислуживала Вам. — Ты потеряла память? — задумавшись, он провёл пальцем по краю бокала. — Да. — И давно? — Около недели назад. — Выпей тёплого вина. Это поможет тебе расслабиться. Взглянув на бокал, она вздохнула и с осторожностью приняла его, сжав в ладонях. Бокал, благодаря его содержимому, едва ощутимо согревал кожу рук. Мужчина опешил. Он хотел видеть перед собой холоднокровную девчонку с высоко поднятым подбородком, надменным взглядом, отстаивающую свои интересы. А вовсе не ту, что под пристальным взглядом его глаз смутится и замолчит, стоит подойти чуть ближе. Попробовав терпкое вино на вкус, она усомнилась в том, что попробовала как раз-таки вино, а не что-то иное. — Разве ты уже не должна быть раздета и лежать на моей постели? — он отнял бокал и сорвал с кисти винограда ягоду, приложив к губам. Через несколько секунд подошёл настолько близко, что она замерла и забыла, как дышать, стоило ему склониться ниже, и приложиться к её дрожащим губам, просовывая ягоды ей в рот. Касание губ было невесомым, но позже напористым и глубоким. Казалось, с каждым прикосновением пульс и сердцебиение учащалось, возбуждение достигало скручивающееся в узел живот. Поцелуй прекратился и, подхватив рабыню, он резко бросил её на кровать. Эта неожиданная и совершенно необъяснимая холодность как пощёчина. — Ты всё такая же лживая. Неужели действительно думала, я поверю, что ты потеряла память?
