Роза острова Уайт

— Уходи! Рассерженная юная блондинка со всей силы захлопнула дверь, оставив на крыльце худенькую рыжую девушку. Лили Эванс осталась на крыльце, она поправила на двери украшение, которое сильно покосилось и грозилось вот-вот упасть. Перекошенный венок из роз, украшенный амурами и свадебными кольцами, сложенные под навесами стопки пластиковых стульев, несколько столов и розовых с оборками садовых зонтиков, истоптанный газон — все вокруг напоминало о недавнем свадебном торжестве. Вчерашняя невеста внутри дома не отходила от двери, красные пятна на щеках и сжатые от злости губы сделали неприятным и так не очень миловидное лицо. — Пет, прости меня! Прости, прости! Я пыталась их остановить. На крыльце расстроенная девушка прижалась к двери щекой и ладонью, она слышала, как дышит с другой стороны двери ее сестра. Глядя в глаза веселому амурчику, Лили шептала: — Пет, я не знала, что они собираются устроить. Если бы я только могла предположить, что они посмеют повести себя так отвратительно, я никогда бы не позвала их на твою свадьбу. Я понимаю, что ты не хочешь меня видеть, но мне очень нужно поговорить с тобой. Пет, это очень важно! Петти, пожалуйста, пусти меня, мне нужно показать тебе мамино письмо. Рассерженная блондинка толкнула дверь и выскочила на крыльцо. — В дом я тебя не пущу. Давай письмо и уходи! — она требовательно протянула руку к младшей сестре. Лили, кажется, совершенно не заметила удара дверью. Она молча кивнула, открыла сумочку и письмо само вылетело, направляясь в протянутую руку. Блондинка отскочила от письма, спрятала руки за спину и зашипела: — Сейчас же прекрати эти уродские фокусы! Это еще одна твоя милая шуточка?! Гадина, да как ты смеешь после вчерашнего? — Пет, пожалуйста, прости. Ты же знаешь, когда я нервничаю, это само собой получается. — Вчера тоже все само собой получилось, да? Зачем на моем платье выросли цветы? Зачем мой свадебный торт хихикал и уворачивался, когда мы с Верноном пытались его порезать? Это от нервов стулья скакали по всему саду, пиная гостей? Ты так перенервничала от вида нормальных людей? — Пет, это не я, я никогда бы не стала делать ничего подобного. Это Джеймс и Сириус так глупо шутили. Они мне обещали, что будут вести себя прилично и не будет никаких идиотских фокусов. Лили взяла письмо, застывшее в воздухе, и протянула сестре. — Пет, я клянусь, это мамино письмо, тебя обязательно нужно его прочитать. Потом я заберу вещи из своей комнаты и уйду. Блондинка молча взяла письмо, поискала надпись на конверте, но он был совершенно чист, только в углу конверта золотыми чернилами была нарисована небольшая роза: — Не знаю, почему я все еще тебя слушаю. Откуда у тебя письмо? Почему мама мне сама его не отдала? — Я не знаю Петти, наверное, она не успела. Я нашла это в сейфе, когда искала тебе подарок. — Что за сейф? В банке сказали, что все, что нам оставили родители — это этот дом и долги по ипотеке. Никаких бумаг у адвоката не было. — Я не знала, как ты к этому отнесешься, поэтому не говорила, у родителей был еще один счет в волшебном банке. Помнишь, перед первым курсом мы там были вместе. Когда они погибли, я получила письмо из того банка, но из школы туда никак не выбраться, а летом я гостила у Джеймса и Мэри и забыла про письмо, — Лили опустила глаза. Петуния долго молчала, сжимая в руках тонкий кремовый конверт, потом шумно вздохнула, выпрямилась, оглянулась вокруг, вспомнив, что у разговора с сестрой могут быть свидетели. — Пойдем на скамейку за домом, пока сюда не пришла мисс Фигг. Хотя после твоих уродских шуток единственный выход — это продать дом и переехать туда, где никто из соседей не припомнит нашу свадьбу. — Пет, никто из гостей ничего не помнит. Всем вчера подправили память министерские обливиаторы. Они так всегда делают, когда маглы сталкиваются с волшебством. Помнишь, когда я кружки на благотворительном вечере в начально школе заколдовала в лягушек, тогда тоже никто ничего не запомнил. Джеймсу и Сириусу влетело за их фокусы от родителей. Петуния сложила руки на груди и злобно прищурилась: — Влетело… Дай-ка угадаю? Их, наверное, лишили десерта? Или они неделю не получат карманных денег? Ваши уроды стерли память всем моим гостям — какая ерунда для вас, да? — Петуния нагнулась и шагнула к бледной застывшей Лили. — А мне ты тоже память стирала? Сколько раз? Что я не помню из твоих уродских выходок? — Что ты, Пет, с родственниками так никогда не поступают, — затрясла головой Лили. Петуния, не глядя на сестру, развернулась и ушла за угол дома. Лили осталась на месте, она стояла на ухоженной дорожке, уставившись на примятые травинки, и размышляла. Пет спрашивала про наказание Джеймса и Сириуса, но наказали ли их, или дело ограничилось выговором от директора. Когда они выходили из кабинета Дамблдора, то не выглядели удрученными наказанием, напротив, мальчишки ухмылялись, как и всегда, когда, по их мнению, шалость удалась. Лили понимала, какой важный в жизни Петунии день был разрушен глупыми шутками юных волшебников. Петуния обожала свадьбы, она с детства мечтала о собственном свадебном торжестве, любуясь фотографиями со свадеб знаменитостей в журналах. Маленькая Пет шила своим и Лилиным куклам свадебные наряды. Девочки вместе устраивали летом в саду кукольные свадьбы в тщательно украшенной беседке, и мечтали, как вырастут, встретят своих принцев и принесут клятвы у алтаря. У Петунии был специальный секретный альбом, куда она вклеивала аккуратно вырезанные фотографии красивых платьев, записывала рецепты блюд и правила сервировки и рассадки гостей. Лили надеялась, что в день свадьбы сможет наконец наладить отношения со старшей сестрой. После смерти родителей некому стало их мирить, и за прошедший после трагедии год Петуния и Лили почти не общались. Письма из Хогвартса Лили и раньше писала только родителям, так как Петуния не хотела ничего слышать о волшебной школе. А в последнее лето сестры и летом перекинулись только парой фраз на вокзале, когда Лили, мнившая себя совершенно взрослой, заявила Петунии, что проведет все каникулы в гостях у подруги. Лили вспомнила, как заявила Петунии, что ей совершенно нечего делать дома с сестрой после смерти родителей. Она была тогда настолько занята своими переживаниями, что совсем не думала о том, что Петуния тоже потеряла мать и отца и осталась одна. Домой тем летом Лили вернулась за неделю до отправления в Хогвартс, дождалась письма из школы, взяла у Петунии денег на одежду и учебники и уехала, кинув на прощание только: «На рождество не приеду, увидимся следующим летом». Лили привыкла, что родители оплачивают все необходимое и даже немного больше, у нее всегда были деньги на покупку сладостей, а также нужных и не очень нужных мелочей во время субботних походов в Хогсмид с подружками — мешочек с галеонами и сиклями на расходы ей отдавала на вокзале мама. В прошлом сентябре Лили на вокзал провожала Петуния, она же оплатила такси, но не дала Лили ни одного галлеона, да и где бы она их раздобыла. Лили задумалась, где брала золотые монеты мама, наверное, разменивала фунты в гоблинском банке? Впрочем, в сентябре Лили об этом не размышляла и вообще о деньгах не вспоминала. Первый раз о галлеонах пришлось задуматься в начале октября, во время первого похода в Хогсмид. Лили купила немного перьев в «Писарро», потом зашла с подругами в «Сладкое королевство» за мороженым, там-то она и потратила последний кнат из небольшой горсточки, оставшейся в мантии с прошлого года. После долгого субботнего дня и посиделок с подружками в гостиной Грифиндора, Лили лежала в кровати и думала, стоит ли отправлять письмо Петунии с просьбой о деньгах, вряд ли старшая сестра, ненавидящая волшебство, отправит письмо с деньгами совой. Да и где она разменяет фунты на деньги волшебников. А есть ли у Петунии деньги, на что она вообще живет уже год после смерти родителей? Мысль была настолько неожиданной, что Лили резко села в постели, обхватила себя руками, как и всегда, когда нервничала. Лили не знала, как жила Петуния, работала ли она, осталось ли наследство после смерти родителей. С момента поступления в школу летом Лили общалась с родителями, гуляла с Северусом, делала домашние задания, читала книжки, и почти не разговаривала с Петунией. Их разговоры ограничивались просьбами передать хлеб или соль за столом и спорами, чья очередь мыть посуду. Мама, конечно, пересказывала младшей дочке все семейные новости за год, но Лили обычно слушала вполуха, ведь после чудес волшебного мира мамины рассказы казались скучными. Да и родители больше расспрашивали свою маленькую чудесницу об уроках и жизни в волшебном замке, чем делились своими проблемами — зачем малышке знать о том, что местная фабрика, на которой отец всю жизнь работал бухгалтером, закрылась и теперь он перебивается временными заказами в Лондоне, и никак не может подыскать постоянную работу. Домохозяйка миссис Эванс пыталась найти работу, она давала объявления в Лондонских газетах об услугах репетитора по французскому языку, но почти все заработанные деньги уходили на проезд до Лондона и обратно. Ведь без документов об образовании она не могла устроиться на хорошо оплачиваемую работу в университет или издательство, а основной ее клиентурой были небогатые студенты. Лили не знала о том, что родительский дом был оформлен в ипотеку, и в последний год жизни родителей долг банку не уменьшался, а рос из-за просроченных процентов. Доходов от временной работы хватало только на необходимые расходы — еду, одежду, лекарства, деньги на оплату воды, света, проезда и самую неприкосновенную трату — учебу Лили. Петунии пришлось забыть об учебе в колледже, надо было помогать родителям, и под вздохи мистера и миссис Эванс она устроилась на работу секретаршей в «Граннингс». В тот момент, когда Лили, первый раз в жизни задумавшаяся о деньгах, сидела под пологом своей кровати в спальне для девочек, Петуния в доме номер четыре на Прайет драйв склонилась над бумагами и подсчитывала, в чем еще она может ужаться, чтобы выплатить банку очередной ипотечный платеж. Обе девушки, раздумывая о деньгах, вспомнили о крепком мужском плече, на которое следует переложить все финансовые тяготы. Петуния вспомнила Вернона Дурсля, младшего управляющего фирмы «Граннингс». Молодой мистер Дурсль серьезно и основательно относился к своей работе и за десять лет после колледжа добился должности младшего управляющего. Старший управляющий, мистер Дженнингс уже пару раз намекал Вернону, что для дальнейшего продвижения по службе стоит обзавестись семьей — женатому человеку можно доверять, он не стронется с места в поисках лучшей жизни, не влипнет в финансовую аферу, ведь за ним супруга и дети. Нельзя сказать, что юная мисс Эванс была лучшей партией для Вернона: небогатая, некрасивая, слишком молодая, но, с другой стороны, девушка не была вертихвосткой, за ней не увивались ухажеры, она не была избалована деньгами, значит, и в семейной жизни транжирой не будет. А то, что сирота, может, и к лучшему, будет держаться за мужа, не станет ему перечить, ведь уйти некуда и пожаловаться некому. Вернон несколько раз подсаживался к мисс Эванс за обедом, она покупала в кафе только кофе, предпочитая обедать принесенным из дома сэндвичем. Пару раз в неделю она и вовсе не обедала. Скромное питание, конечно, экономит семейный бюджет, но и наводит на мысли, здорова ли девушка, ведь если Вернон выберет ее в супруги, то она должна будет родить здорового наследника. Вернон размышлял, строил планы на будущее, поглядывал на Петунию во время работы и задавал девушке наводящие вопросы о ее семье и планах на жизнь во время обеденного перерыва. Петуния, натура расчетливая и рассудительная, давно заметила, что мистер Дурсль подыскивает себе супругу, и отвечала так, чтобы полностью оправдать его ожидания: Да, мечтает о семейной жизни. Да, хочет посвятить себя семье и детям, и оставит работу сразу после замужества, ведь нет для женщины ничего более важного, кроме того, чтобы ее муж был всем доволен и не отвлекался на бытовые мелочи, для супруга-добытчика главное — это благополучие его бизнеса. Вернон Дурсль не был тем принцем, о котором она мечтала в детстве, но у Петунии не было выбора — или выходить замуж за денежного основательного мистера Дурсля или продавать родительский дом. Она уже рассказала Вернону о том, что живет в доме, оставленном родителям вместе с долгами, и он, как опытный финансист, дал ей несколько дельных советов. Петуния не могла сдать дом или продать, из-за закрытия фабрики в Литтл Уингинге резко упал спрос на недвижимость, но можно было справиться с кредитами и другими способами. Вернон за обедом разъяснял Петунии тонкости рефинансирования и перекредитования и обещал даже помочь с банковскими бумагами. Но даже если получится улучшить условия кредита, денег на оплату ипотеки с секретарской зарплаты не наскрести. Вернон, как и многие молодые холостяки, своего дома не имел, и снимал небольшую квартиру недалеко от офиса. Намекая на возможную дальнейшую совместную семейную жизнь, Петуния рассказала ему о том, как хорошо в Литтл Уингинге растить детей, которые смогут гулять в тенистом дворике, как хорошо было бы приглашать на обеды в собственный дом партнеров по бизнесу. Вернон даже предложил на следующий уикенд приехать к Петунии, чтобы помочь осмотреть дом и подсказать что-нибудь по хозяйству, девушка прекрасно поняла, что мистер Дурсль хочет ознакомиться с ее приданым, а значит, включил ее в список возможных невест. Петуния пока не обмолвилась о младшей сестре, кто знает, как Вернон отнесется к довеску к будущей супруге в виде несовершеннолетней сестры, обучающейся в дорогой частной школе. Не говоря уж о странностях Лили — об этом Вернон не должен узнать никогда, кому нужна жена с ненормальными родственниками. К счастью, Лили не собиралась появляться дома ни в зимние, ни в летние каникулы, и сейчас хотя бы не надо было думать о том, как прокормить эту мелкую нахалку, самой Петунии хватало чашки кофе и одного сэндвича по понедельникам, средам и пятницам. По вторникам и четвергам она обходилась утренним чаем и вечерним супом, прикрываясь на работе большой занятостью, когда другие сотрудники звали ее на обед. Большую часть зарплаты Петуния откладывала на оплату ипотеки, еще приходилось тратиться на приличную обувь и одежду, косметику, духи, маникюр и парикмахерскую. Петуния трезво оценивала свою внешность, она понимала, что если не получится найти мужа в ближайшие годы, пока ее украшает юношеская свежесть, то потом придется доживать старой девой, как соседка мисс Фигг из дома напротив. В тот момент, когда Петуния размышляла о том, что замужество поможет не продавать родительский дом, Лили размышляла о Северусе и Джеймсе. С Северусом Лили не разговаривала уже год, с конца пятого курса. Сейчас Лили думала, что Снейп тоже сирота, наследство ему точно от родителей не досталось. Жаль, что не посоветоваться с ним о деньгах, как он школу оплачивает, на что покупает всякую мелочь, может, подрабатывает где-нибудь летом. Лили задумалась о своем друге, вспоминая, что никогда не видела, как Северус тратит деньги. Она никогда не видела его в хогсмидских магазинах и кафе. Пока они дружили, то вместе ходили гулять к озеру и по полям вокруг замка, они забирались на их секретное местечко — в небольшую мансарду под крышей замка в южной башне и любовались закатом. С Северусом можно было уютно молчать и яростно спорить. Жаль, что Северус связался с плохой компанией, Лили скучала по детской дружбе, которая закончилась тем летом, когда Северус, как считала Лили, показал свое истинное лицо, обозвав подругу грязнокровкой. Думать о том дне не хотелось, и мысли Лили свернули к Джеймсу. Яркий, веселый, богатый, красивый — после ссоры с Северусом, который не переваривал Поттера и его компанию, Лили постепенно сдружилась с мальчишками. Джеймс был богат и тратил деньги без счета, он часто закатывал вечеринки для всей грифиндорской башни, оплачивая сливочное пиво и сладости для младших и огневиски для старших курсов. Друзья Джеймса дразнили золотого принца Грифиндора, смеясь, что у него в ученическом сейфе столько денег, что это золото не только не потратить, но и не переплыть. Лили никогда не была влюблена в Джеймса, но он так упорно ухаживал за ней с самого первого курса, что Лили стала иногда задумываться, каков будет Джеймс в роли супруга. Сейчас, когда Лили стала сиротой, и будущее после окончания Хогвартса было очень туманным, не жить же с Петунией в магловском Литтл Уингинге, Лили стала размышлять, какова будет жизнь в роли супруги Джеймса Поттера.