Роза острова Уайт

— Пойдем в дом, — Петуния подтолкнула Лили к крыльцу. — Вернон вернется к пятичасовому чаю, у нас есть три часа. Девушки молча зашли в дом, одна за другой подошли к чулану под лестницей, ведущей на второй этаж, и принялись доставать в коридор все то, что скопилось под лестницей: свернутый в рулон ковер, связки детских книг, коробки, кульки и свертки, аккуратно сложенные на угловом стеллаже. Через полчаса чулан был пуст, девушки запыхались, а на полу в коридоре выросла баррикада из скопившегося хлама. — Давай быстрее, мне еще нужно все убрать, пока Вернон не вернулся, он не выносит беспорядка. — Посвети, тут слишком темно, не могу ничего разглядеть. Пока Петуния ходила на кухню за фонариком, Лили ощупывала гладкую темную балку посередине стеллажа, где-то здесь должна была быть роза, о которой писала в письме мама. Золотая роза, точная копия рисунка с конверта нашлась с обратной стороны балки, когда Лили, уже почти отчаявшись найти рисунок, легла на пол, заползла под стеллаж и осветила его со стороны стены. — Здесь! Недоверчивая Петуния нагнулась к рисунку и нажала на правый нижний лепесток, пол под ней вздрогнул и стал опускаться вниз, вместе со стеллажом. Петуния в ужасе села на пол, вцепившись в младшую сестру, которая так и лежала на полу. Каменный пол опустился вниз и стал частью темной каменной галереи. Петуния застыла вцепившись в стеллаж и зажмурившись, а привычная к движущимся лестницам Лили выбралась из-под стеллажа, вгляделась в окружающую темноту. Свет из двери кладовки, которая осталась далеко наверху, освещал только небольшой кусок пола вокруг девушек. Ошеломленная сменой обстановки с совершенно магловской на привычную за последние годы магическую Лили, не задумываясь о реакции Петунии, вытащила из рукава свою тонкую ивовую палочку и прошептала: Lumos. Вместо ожидаемого небольшого огонька на конце палочки, вокруг стали загораться друг за другом факелы, освещая каменную галерею со сводчатым потолком. Петуния смотрела вокруг, не произнося ни слова. — Пойдем, Пет, — Лили взяла сестру за руку и потянула за собой. Девушки молча шли по коридору, вокруг мерцали холодным магическим огнем факелы, издалека слышалось журчание воды. В конце коридора в темном провале осыпающейся стены виднелась узкая лестница. — Стой, Лили, это может быть опасно! Мама писала, что никогда не была здесь. Последней сюда спускалась наша прабабка, с тех пор все это подземелье могло осыпаться. Reparo, — Лили взмахнула над разрушенной частью стены. Ничего не произошло, ни один камень не сдвинулся с места. Fixatum! Lapismotor! Обычные заклинания починки не действуют. Прочитай еще раз в мамином письме, как открыть путь. Петуния вынула из конверта стопку тонких листов, исписанных мелким почерком, и принялась изучать. Лили изумленно смотрела на сестру, которая, кажется, забыла, о своей ненависти ко всему волшебному. Петуния вчитывалась в мелкий почерк, водя пальцем по строчкам: Вот, нашла, тут написано «Когда появится наследник, в котором оживут дары, тогда откроется проход к всему накопленному родом». — Наследник, это волшебник? Лили, это ты наследница? — Не знаю, — Лили немного прищурившись, вглядывалась в очертания осыпающегося прохода. — Подожди, это похоже на иллюзию. Девушка еще раз взмахнула палочкой, прошептав: Verumvideo. Вместо полуразрушенного прохода перед девушками теперь была глухая стена. Лили хмыкнула, подошла поближе к стене, почти уткнувшись в сырые камни носом: Помнишь проход в волшебный мир через Дырявый котел? Мне кажется, тут что-то похожее. — Лили Роуз Эванс, мне все это совершенно не нравится. Под нашим домом какие-то жуткие катакомбы. А если все это обвалится? А если наш дом рухнет в эту дыру? — Петуния насупилась и упрямо сжала губы. — Как видишь, ничего ценного тут нет, так что надо немедленно забетонировать этот жуткий подвал, пока дом не рухнул. И так банку еще семь лет за дом платить, как бы его за это время не смыло. Лили развернулась от стены с открытым от удивления ртом: Платить за дом? Но ведь тут еще наша бабушка жила, да и прабабушка, кажется, тоже. Разве этот дом не наш? — Если бы ты хоть немного беспокоилась о родителях, то знала бы, что фабрика Милферстоуна давно закрылась, отец остался без работы и год перебивался подработками в Лондоне. Мама три раза в неделю ездила с ним в Лондон, чтобы хоть немного уроками французского заработать. И все, что удавалось зарабатывать, они тратили на твою уродскую школу, где вас учат, как лучше навредить нормальным людям. Мы мясо покупали раз в неделю! Конечно, на платежи банку ничего не оставалось. Лили удивленно смотрела на Петунию: Но Петти, у нас полно денег в банке. Не горы золота, как у Джеймса в сейфе, конечно, но уж на оплату дома там точно хватит. Лицо Петунии некрасиво скривилось, она побелела и сделала шаг к Лили, тыкая ей в лицо указательным пальцем: И ты говоришь мне об этом сейчас? Я год все деньги откладываю, чтобы только не отдавать наш дом банку. Я нормальный обед не могу себе купить, я экономлю на всем, даже отопление зимой не каждый день включала, спала в пальто под тремя одеялами. Я все, что родители смогли отложить, отдала за твою уродскую школу. Лили молча смотрела на старшую сестру, краснея от стыда, она только сейчас заметила, что Петуния действительно сильно похудела за последний год. Ей и дела не было до того, как жила Петуния, а та, оказывается, все накопленные деньги отдала на оплату школы и жила впроголодь, чтобы сохранить родительскйи дом. Петуния никогда не реагировала на обиду молчанием или плачем. С раннего детства Лили знала, что рассерженная Петуния начинает орать, топать ногами и яростно ругаться. Не раз родители ее журили за неподобающие девушке слова, которые не стоит выкрикивать даже в пылу ссоры, чтобы тебя не перепутали с коуквортским побродяжкой. Но, кажется, никогда Лили не видела, чтобы сестра была настолько зла, разозленная девушка не могла даже ругаться, она надвигалась на Лили, протянув руки к ее шее и нечленораздельно хрипела: Ты! Ты! Да как ты?! Вдруг ее глаза расширились еще больше и она просипела: Да я замуж за этого жирного хряка вышла, чтобы дом сохранить, а ты, гадина, в золоте купаешься! — глаза Петунии напомнили Лили одного очень разозленного мага, так выглядел Северус перед тем, как бросить ей в лицо: Грязнокровка! Лили вжалась в стену, не пытаясь ускользнуть от Петунии. Она была оглушена стыдом, который так внезапно на нее обрушили слова сестры, ведь она, в самом деле, не задумывалась о жизни сестры и родителей, не спрашивала, как им живется. Она припоминала, что мама ей что-то говорила о закрытии фабрики, но Лили тогда все «магловские дела» казались скучными, неважными и не имеющими к ней никакого отношения. Лили вжалась в стену и зажмурилась, Петуния подошла к ней вплотную, тряхнула за плечи и яростно стукнула кулаком по кирпичной стене рядом с лицом Лили. Тут же стена за спиной Лили пропала, и обе девушки рухнули в темноту. Они катились по лестнице, ударяясь об ступеньки, пока не рухнули с самой нижней, уткнувшись в каменное возвышение. Над ними вспыхнули факелы, подвешенные к потолку огромного круглого зала, и девушки увидели, что лежат в центре зала, уперевшись в основание каменного цветка, в центре которого били воды фонтана. Измазанная в грязи, вся в царапинах и ушибах Лили лежала поверх своей сестры. Петуния не шевелилась, а от ее виска растекалась кровь. Лили вскочила, она ощупывала сестру, трясла ее легонько и рыдала: Туни, Туни, сестричка, я не хотела! Ну, очнись же Туни, сестричка! Пожалуйста, Туни, открой глаза! Не добившись никакого отклика от неподвижной сестры, Лили рухнула около нее на колени и громко, как в детстве разрыдалась. Перестав рыдать, Лили приподняла с каменного пола неподвижную руку сестры и попыталась прощупать пульс. Пульс не сразу, но нашелся. Лили пыталась вспомнить подходящее к случаю лечебное заклинание, но в голове крутилось только: «Никогда не используйте Enervate, если не уверены, что сможете помочь человеку, когда он очнется. Пока человек без сознания, он хотя бы не страдает от боли». Это твердила ей Мадам Помфри в больничном крыле Хогвартса, в тот день Лили помогла туда добраться белому от боли Северусу, когда у него в конце четвертого курса было сломано несколько ребер и левая рука после очередной шутки мародеров. Лиля оглядывалась по сторонам, раздумывая, как же помочь сестре и можно ли тащить ее наверх с такими травмами. А если нельзя, то как протащить в этот зал врача. Ведь она не знает, как открылся проход, и сможет ли она открыть его снова, чтобы выбраться. Петуния лежала на полу неподвижно, ее светлые волосы намокли в крови, которая растекалась все шире и шире. Лили ужасно напугали окрававленные локоны, она принялась оттирать рукавом кровь с волос сестры так яростно, как будто от этого зависело, сможет ли Петуния очнуться. Вскоре одежда Лили так измазалась в крови, что теперь она никак не могла оттереть кровь ни рукавами, ни подолом платья. Безумный взгляд Лили остановился на фонтане, она встала с пола, изо всех сил дернула подол своей юбки, оторвав большой кусок, и опустила окровавленный лоскут в воду фонтана. Вода сейчас же окрасилась в розовый, потом в ярко желтый, затем в сверкающий зеленый и, наконец, в сияющий голубой. Напор воды в фонтане увеличился, вода стала бить шире, так что под водяной дождь попали обе девушки. Вода омывала ссадины и ушибы теплым нежным дождем. Лили чувствовала, как тихонечко нежно струится вместе с потоком воды магия, исцеляя тело, согревая и успокаивая. Яркие капельки смыли с тела и волос Петунии всю кровь, очистили одежду. Дождь редел, столб воды в фонтане становился ниже и уже, теряя яркий свет. Петуния открыла глаза и пошевелила головой, оглядываясь вокруг: Где мы? — Ох, Туни, ты очнулась! Я так боялась, я думала, ты умерла, — Лили опять скривилась, захлюпав носом, — Туни, ты можешь встать? Я не знала, как тебя отсюда вытащить и как позвать на помощь. А ты лежала тут и совсем не шевелилась, и кровь все текла и текла. У тебя голова болит? Ты ушиблась вот тут об камень, когда мы падали с лестницы. Петуния пошевелила головой и руками, осторожно приподнялась, потом уже более уверенно села и встала. Осмотрелась по сторонам — на каждой стене зала было несколько дверей — и ворчливо хмыкнула: Все, Лили, хватит ныть, что ты разнюнилась, как маленькая. Вставай, надеюсь, что мы успеем вернуться до пятичасового чая. Мне надо привести себя в порядок и переложить весь хлам обратно в кладовку. Лили изумленно взглянула на деловитую Петунию, которую совершенно не волновал ни таинственный зал, ни ведущие в неизвестность двери. Сестры проделали обратный путь по лестнице, через галерею. Петуния встала у стеллажа, уцепилась за полку и зажмурилась. Лили снова легла на пол и надавила на правый нижний лепесток, пол не поднимался, дверь чулана осталась недосягаемо высоко. Девушка посмотрела на лепестки, правый нижний и средний, кажется были немного более потертыми, по сравнению с нарисованными яркой золотой краской остальными. Лили нажала на средний лепесток и девушки снова оказались в пыльном чулане под лестницей. — Пет, открывай глаза, приехали, — прошептала Лили. Петуния тут же отпустила стеллаж и выглянула в коридор: Повезло, кажется, Вернон еще не вернулся. Лили возмущенно воскликнула: Ты, что так боишься собственного мужа? Как будто у тебя не может быть своих дел, скажешь, что наводила порядок в кладовке. Петуния метнулась к сестре, сделав шаг от двери, зажала ей рот и яростно прошептала: Вернон вчера сказал, что если он еще одного урода из вашей компании увидит, то пристрелит его на месте, и ружье у него есть. А еще он сказал, чтобы ноги моей придурочной сестрицы не было в нашем доме. — Но это и мой дом, тут есть моя комната, — прошипела Лили, вырвавшись из захвата сестры. — Тут был твой дом, ты сама мне сказала, что не собираешься сюда возвращаться. Ты несовершеннолетняя, поэтому никакой доли тебе родители не выделяли. Так что этот дом достался мне целиком и полностью вместе со всеми долгами, а я половину оформила на мужа, когда он внес в банк платежи вместе со штрафами за этот год и прошлый. Лили ошарашенно смотрела на сестру, да, она сама не собиралась возвращаться в родительский дом, но ведь это разные вещи: одно дело, когда сама не хочешь возвращаться, и совсем другое, когда тебя вышвыривают из родного дома на улицу. В глазах Петунии смешались жалость к сестре и торжество от справедливого возмездия: Твои вещи я отнесла в гараж, скажи спасибо, что не сожгла. После того, как ты с дружками повеселилась на моей свадьбе, у меня и такое желание было. Петуния взглянула на часы, до пяти оставалось полчаса. Так, а теперь помахай своей палочкой не для вреда, а для пользы, всю эту кучу нужно вернуть на место. — Но мне нельзя колдовать на каникулах. — Ты же только что у двери колдовала и ничего тебе не мешало. Не морочь мне голову и верни барахло на место. Нарочно меня заставила все вручную таскать, чтобы посмеяться. Сейчас же маши! Лили, сердито глянув на сестру, взмахнула палочкой, переместив весь хлам на привычное место в чулане. Она прикрыла дверь и нагнулась, чтобы закрыть защелку, тут в воздухе около нее раздался хлопок и из воздуха появился свиток. Лили развернула свиток и проорала в лицо Петунии: Вот чего ты добилась! Из дома меня выжила, теперь и из школы исключат. — Туда тебе и дорога! Отправляйся к своему психованному Поттеру и его дружкам! — выплюнула Петуния, развернулась и отправилась в ванную приводить себя в порядок.