Роза острова Уайт

— Я не возьму! — Петуния, скривившись то ли от ужаса, то ли от отвращения отпихнула от себя ладонь Лили, на которой поблескивала роза в виде брошки. Лили устала. После дня поездки на поездах, сначала на колдовском, потом на магловском, последовал долгий многочасовой разговор с сестрой. Лили ехала к сестре только для того, чтобы в последний раз попытаться выполнить последнюю волю мамы и отдать неприветливой Петунии брошку, но пятичасовая тряска в поездах, кажется, расшатала и раскидала по камушку все мысли о будущем, которые почти уже выстроились в стройную пирамиду. В поезде Лили сидела у окна с закрытыми глазами и хмурила брови. Она вспоминала, как впервые почувствовала в себе силу, как познакомилась с Северусом и узнала о том, что радостная сила — это магия, которая ощущается как яркий искрящийся свет, как бурлящий яркий поток, который рвется наружу, покалывает кончики пальцев и наполняет тело светом и легкостью. Она помнила, как в детстве радость внутри нее росла до тех пор, пока не проявлялась цветами, которые в руках Лили распускались раньше времени, или чувством полета, когда Лили замедляла время, спрыгивая с качелей, и парила над землей, раскинув руки и зажмурившись под солнечными лучами. Лили вспоминала, как это радостное чувство власти над миром, когда она по желанию могла замедлить или ускорить время, пропало при поступлении в Хогвартс. Да, в школе она узнала о многих чудесах волшебного мира, научилась пользоваться палочкой, варить зелья и составлять рунные цепочки и нумерологические уравнения. Но с каждым годом мастерство Лили на уроках росло, а внутренняя сила тускнела, как будто покрываясь слоем пыли. До школы ей казался чудесным неухоженный и захламленный дом Снейпов, только потому, что там жила настоящая ведьма. Косой переулок в первый поход перед школой настолько впечатлил юную ведьму необычными книгами и предметами, что она не обратила внимания, что улочка узкая и темная, многие лавки не отличаются чистотой, столики в кафе грязные и засаленные, а наряды многих завсегдатаев «Дырявого котла» выглядят так, как будто в волшебном мире нет чар для очищения и починки. С каждым новым годом Лили замечала все больше грязи и уродства. Последняя прогулка по Косому переулку перед седьмым курсом стала самой короткой, Лили не терпелось скорее выбраться с неуютной улочки и вернуться на широкие яркие улицы магловского Лондона, к людям в чистой и яркой одежде, к ярким витринам, освещенным не тусклыми колдовскими светильниками, а яркими современными лампами. Уже подходя к дому Петунии Лили приняла решение порвать все связи с магическим миром. Она решила рассказать сестре, ведь больше ей некому было довериться, о древнем наследственном даре семьи Эвансов, и о несправедливом мире магов, где правят чистокровки, и о том, что работу ей не найти, и о том, что ждет ребенка. Не бросит же Петуния на улице единственную сестру. — Как хочешь, — кивнула Лили, сдерживая очередной зевок, — я тебе письмо мамино отдала, артефакт принесла, дальше дело твое, хочешь — носи, не хочешь — не носи. Все что Лили хотелось — это лечь на любую горизонтальную поверхность и закрыть глаза хотя бы на несколько часов. Не хочет Петуния, чтобы в ее будущих детях проснулась магическая сила, ну и ладно, в конце концов, от этой магии столько вреда, что может и лучше, что дети Петунии вырастут «нормальными». — Спасибо, не надо! — выплюнула старшая сестра, — после твоих рассказов я эту дрянь в руки не возьму! Откуда ты знаешь, что это? Вот ты говоришь, что это артефакт, который предотвратит рассеивание магической силы? А откуда ты знаешь, что это на самом деле такое? Вот Вернон на прошлой неделе поехал забирать партию насадок для дрелей у нового поставщика. Все в коробочках с красивыми картинками, с пломбами, чтоб не вскрыли, а когда Вернон после долгих споров настоял, чтобы коробки при нем вскрыли, оказалось, что там совсем не тот товар, о котором договаривались, а дешевые подделки в красивой упаковке. Вот и ты мне принесла красивую брошку и письмо с описанием, но откуда ты знаешь, что это НА САМОМ ДЕЛЕ?! — Последние слова Петуния проорала Лили в лицо, вскочив со стула, так резко, что он закачался. Петуния шагала по кухне, размышляя и загибая пальцы на руке: — Откуда нам знать, кто это писал? Почерк легко подделать. Если бы мама хотела нам рассказать о семейных тайнах и наследстве, она бы рассказала. Может, от меня и скрыла, а тебе бы точно хоть словом обмолвилась. Если бы у мамы был доступ к золоту из сейфа, то мы бы не жили впроголодь после того, как фабрика закрылась. Откуда ты знаешь, кто тебе эту брошку с фальшивым письмом подсунул? Может, я ее надену и в жабу превращусь? — Но Пет, — начала возражать Лили, — это точно мама писала, кто еще мог знать, что в нашей кладовке есть потайной ход? Да и кому надо тебя в жабу превращать? — Лили, почему мама нам эту розу раньше не показала? Ты в колдовской школе с одиннадцати лет училась, она в первое же лето могла тебе потайной ход показать, у тебя уже тогда палочка была. Вдруг это не мама письмо писала, а тот, кто хочет до этого потайного хода добраться и раскопать там какие-нибудь сокровища. Мама с папой болели много, а ни разу к фонтану с заживляющей водой не спускались. Если бы все это было так хорошо, полезно и безопасно, почему они там не лечились? Брошку твою забери, и тебе не советую непонятные штуки на себя цеплять. Лили задумчиво перевернула руку и посмотрела на золотую розу на запястье. Потерла тонкий рисунок, поскребла его ногтем и ошарашенно взглянула на старшую сестру: — Петти, а я уже надела, а снять не могу. — Вот! А я про что говорю?! Тянешь цацки блестящие как сорока, а головой не думаешь! Что ты на себя надела? Как это работает? Почему не снимается? — Но мне бабушка сказала, что это якорь, чтобы не проваливаться в другие реальности, я же тебе говорила, что со мной творилось. А браслет я из нашего сейфа достала. Прямо в банке на руку и надела, он сразу исчез, а на руке роза появилась эта. — Бабушка, говоришь, сказала? — прищурилась Петуния, — та самая бабушка, которая тебя подробно расспросила, кто тебя видел в госпитале? А на следующий день все, кого ты видела, умерли! Так, может, это твоя милая старушка всех и прихлопнула? Дружок твой носатый тоже красиво рассказывал про волшебный мир, про волшебников, про замки. А сам живет в самой жуткой халупе в Коукворте, я такого грязного дома нигде не видела. Как ты там с ребенком жить будешь?! — Петуния остановилась напротив Лили, уперев руки в бока. Лили скрючилась на стуле, схватившись за край стола, эту единственную твердую опору в странной и страшной реальности, где нет тех, кому можно верить. Петуния, кажется, что-то продолжала говорить, но Лили не могла разобрать слов, они сливались в еле слышный гул, как будто голос сестры проходил через толщу воды. Перед глазами мелькали тысячи картинок разных миров. Что это было, реальность или галлюцинации? Может, милая старушка ее чем-то отравила, ведь Лили у нее в доме много травок и напитков перепробовала. Почему она вообще взяла из бабкиных рук непонятные напитки. Ведь никогда Лили не была такой легковерной, а тут доверилась незнакомой старухе. Может, Петуния права и ведьма не помочь хочет, а навредить? И посоветоваться не с кем. Нет в магическом мире никого, кто помог бы распутать события последнего месяца. — Не буду я там жить, — прошептала Лили, — он не знает ничего про ребенка. Пет, ты вообще соображаешь, как я ему про ребенка скажу? Он-то не помнит ничего, а тут я такая: Привет, Северус! Ты мне недавно приснился и теперь у нас будет ребенок. Да и не хочу я ему ничего говорить, он меня вообще не замечает, мимо проходит — даже голову не повернет. А компания его? Я думаю, он и правда, как говорили, связался с очень плохими людьми. В руках у Лили появилась чашка с горячим чаем. — Пей! — сухо сказала Петуния, — Пей и будем думать. Хоть мне этот Снейп и не нравился никогда, но ребенок то его. Как ты одна с ребенком? А жить где и на что? Образования у тебя нет, профессии нет. Я после школы ничего путного не нашла. Знаешь, сколько секретарше платят? Самой не прожить, не то что с ребенком… Петуния отошла к окну кухни и, отвернувшись от Лили, уставилась в окно. — Эх, дуреха, знаешь, как я тебе завидовала, думала, устроишься там, как принцесса, в своем волшебном мире, пока я тут в офисе работаю за копейки да мужа пытаюсь найти. Думала, ты то уж точно мужа богатого найдешь и так и будешь от нас убогих нос воротить. — Кому я там нужна, — вздохнула Лили, — чистокровные женятся только на чистокровных. Поттер скоро лордом будет, так девчонки только и трепались, у кого какие шансы. Он за мной ухаживал, я думала женится хочет, а теперь то точно знаю, что на таких, как я не женятся. Даже у полукровок шансов почти нет. А те, у кого в родне волшебников нет, тех они за грязь под ногами считают, а не за людей. На таких не женятся. Могут только нанять для вынашивания. И многие даже мечтают, чтобы их наняли, как мать бастарда. Если ребенок качественный родится, с хорошей кровью и способностями, то за такое хорошо награждают. А если сквиб, то просто выкинут вместе с ребенком обратно к маглам, и забудут. Все это по-тихому делается, конечно. В первые годы мать с ребенком живет, ждут, когда магическое ядро сформируется, а как только первого выброса дождутся, то сразу разлучают, вроде как мама из-за слабого здоровья отдыхает где-то в деревне. — Что за средневековье? — вытаращила глаза Петуния, — может, у них и рабы есть? — Вместо рабов у магов домашние эльфы. Это мелкие такие человечки, они всю работу по дому делают. Я видела, как Малфой в теплице своему эльфу грязные перчатки швырнул в лицо, и ногой пнул за то, что он ему перчатки запасные подал не того цвета. Я тогда возмутилась, конечно, декану пожаловалась. А она смотрела на меня, как на идиотку. Мне потом девчонки объяснили, что Малфои — это одна из самых богатых семей, никто с ними из-за дурного эльфа связываться не будет. — С богатыми и у нас никто связываться не будет, — нахмурилась Петуния, но Снейп то твой сам нищий, помню я, в каких он обносках шлялся. И отец у него нормальный человек. — Снейп — полукровка, такие больше всего нос задирают, им же надо к чистокровным примазаться, чтобы за своих считали — прошипела Лили, — знаешь, как он меня обозвал? Грязнокровка! От такой как я ему ребенок точно не нужен. — Зачем он тогда за тобой хвостом ходил и к нам каждый день таскался? — спросила Петуния. — Маленький, наверное, был, сам не знал про эти чистокровные заморочки, — пожала плечами Лили, — потом новые друзья просветили. — А что ж его мамаша ненормальная всю жизнь с обычным мужиком жила? Зачем ей сдался нищий алкаш из Коукворта? — Почем я знаю этих Снейпов, — позеленевшая Лили выскочила из-за стола, зажала рот, и выбежала из кухни.

***

Джеймс Поттер все дни после похорон проводил у Блеков. Навалилось столько дел, связанных с разбором рабочих бумаг отца, счетов и договоров, что не было уже дела до того, кто поможет разобраться с пергаментной лавиной, любая помощь была бесценна для вчерашнего выпускника, который при жизни отца ничего не знал о семейных финансах, кроме того, что Поттеры богаты. Хоть дядя Блек и поддерживал оппозицию, но без него с банковскими делами было не разобраться. Сириус пытался помочь приятелю, но быстро заскучал, и вместо возни с бесконечными свитками и папками, которая свалилась на плечи Джеймса, предпочитал развлекаться с беспечными приятелями. Он уговаривал Люпина отправиться в путешествие по стране на мотоциклах, и выгуливал Петтигрю по магловским клубам и кафешкам, где можно было познакомиться с девчонками. На фоне невзрачного приятеля синеглазый высокий улыбчивый Сириус выглядел совершенством. Заодно и Питеру перепадала возможность потанцевать с девчонками, без компании Сириуса самый застенчивый гриффиндорец, как дразнили его друзья, к девушкам подойти опасался.

***

— Милорд, — черноглазая красотка Беллатриса присела в реверансе перед высоким брюнетом. — Здравствуй, дорогая, — мужчина улыбнулся, — как все прошло? — Все по плану. Во время очередной стычки с гриффиндорцами я за спиной у Снейпа подкинула ему в сумку тот артефакт, о котором вы говорили. Я была у него за спиной, он ничего не заметил, зато видели Поттер и Блек. Им, разумеется, стало любопытно, и на следующей перемене Блек распорол Снейпу сумку, а Поттер схватился за выпавший свиток. К сожалению, за Поттера схватился Блек и проклятье захватило обоих. — Я приказал наказать только наследника своих врагов, — глаза мужчины сверкнули красным. — Простите милорд, речь не о Регулусе. Пострадал выгнанный из рода гриффиндорец Сириус. Мужчина кивнул, приказывая продолжать. — Снейпа неделю продержали в аврорате, выпытывая мотивы покушения. Я убедилась, чтобы до Снейпа обязательно дошли слухи о том, что директор мог бы оставить Снейпа в карцере Хогвартса и потребовать, чтобы дознаватель допрашивал его только в присутствии декана, но директор якобы сказал, что темных магов следует судить по всей строгости закона. В аврорате, как вы и просили, Снейпа допрашивал аврор Грюм, этот псих ненавидит слизеринцев и темных магов, так что со Снейпом он хорошо поработал, тот еще неделю хромал после того, как в школу вернулся. Снейпа оправдали по всем пунктам, ведь артефакт с вензелем Блеков и Поттер его сам вытащил из сумки, так что к экзаменам Снейпа допустили. Слагхорн, как вы и велели, намекнул, что разрешили сдать экзамены только по вашей просьбе. Еще удачно вышло, что умерли родители Поттера, все же знают, что Снейп гениальный зельевар, так что вся школа поверила, что это месть Снейпа Поттерам за арест. Пошли слухи и Снейпу отказали в обещанном месте в лаборатории Диггори. Теперь ему нечем платить за обучение в Европейской Академии. Сейчас Снейп ищет работу в лавках Лютного, и, как вы велели, ему везде отказывают. Мужчина плавным движением приподнялся из кресла и указал палочкой в глаза Беллатрисе: — Отличная работа, девочка! Obliviate!