Слёзы потерянной крови.

      Метка фамильяра нестерпимо жгла, заставляя почтовую сову лететь быстрее, не обращая внимания на проливной дождь.       «Кедр, донеси письмо как можно скорее. Отдать ему лично в руки.» Приказ хозяйки бил набатом, не позволяя просушить перья, где-нибудь в сухом месте.       Сова старалась лететь под деревьями, прячась от противных капель, заставлявших перья слипнуться и наливавших крылья тяжестью.       За пеленой дождя, сова не заметила вспышку парализующего заклятья, и рухнула камнем вниз, оказываясь в липкой земле. — Чертова сова, еле сбил. — сквозь шум воды раздался хриплый мужской голос — Да где-ж она?       Рядом с фамильяром Кедром появился крупный человек, замотанный в промокший шерстяной плащ. От него резко пахло перегаром и мокрой псиной. — А, вот ты где, негодница. Что тут у тебя? — мужчина сгреб сову своими ручищами, и резко потянул за лапу, отвязывая письмо. Сердце фамильяра бешено забилось о стиснутую грудь, метка не переставая жгла. — Сейчас отпущу. Где-ж это, я же положил сюда. Это важно, он сказал, что это для их спасения. — мужчина что-то бормотал, роясь в бесчисленных карманах своей куртки. — А вон оно, родненькое. — он снова схватил лапу совы, и привезал ей совершенно идентичное письмо, но фамильяр знал, что это не так. Затем мужчина снял с Кедра заклятье, резко бросая сову в воздух. Она тут же умчалась, не забыв оставить маленький подарок на голову обидчику.

***

      Через день после этого       Молодая женщина, одетая в зеленую мантию, укачивала ребёнка, напевая колыбельную. Изредка женщина бросала тревожные взгляды в сторону окна, ожидая вестей от отца малышки в её руках.       Малышка в руках матери обеспокоенно зашевелилась, личико плаксиво сморщилось. Женщина тут же отвлеклась от тревожных дум и занялась ребёнком.       Подойдя ближе к горящему камину, женщина аккуратно опустилась в кресло, вновь убаюкивая дочь.       Через некоторое время в комнату ворвался мужчина. Молодая мать вскинула голову, и вопросительно посмотрела на мужа. Тот быстрым шагом оказался возле камина и присел на второе кресло. — Нас раскусили, план провалился. Он что-то сделал с Оденом, вашу дочь необходимо спрятать. — Мужчина устало провёл рукой по взъерошенными волосам, из его груди вырвался какой-то обреченный вздох. — Что с Оденом? — женщина прижала к себе ребёнка, в попытках его защитить. — Ему как-будто заменили все воспоминания с третьего курса. Раз Он обрёл такие возможности, мы не можем никому доверять. — Мужчина задумчиво потёр переносицу, от чего очки скосились на бок. — Значит, начинаем действовать по пятому варианту развития? — Женщина обреченно вздохнула, на её глаза навернулись слезы. — Тормод, почему все так обернулось, где мы ошиблись? Я не хочу, что бы моя дочь жила в приюте, не зная своего имени.       Мужчина резко встал с кресла, и опустился на колени возле жены, нежно сжав её локоть, в знак поддержки. — Сусанн, мы знали, что Он сложный противник, мы все исправим, и Одена вернём, обязательно. — мужчина чуть приподнялся и поцеловал жену. — Он за все ответит, поверь мне. И вашу с Оденом дочь мы просто спрячем на время, как только все образуется, мы её заберём. — Да, я понимаю. Но… — Женщина ещё раз всхлипнула, и с нежностью посмотрела на дочь, которая уже проснулась, и явно собиралась оповестить об этом всех. — Тогда я пойду соберу вещи на первое время для неё. А ты свяжись с остальными, пусть пока залягут на дно. — Хорошо, все сделаю, не волнуйся.

***

      Через ещё несколько дней.       Дни Римы Скотт были наполнены детскими криками и недостатком вещей для этих самых детей. Говорила ей мать «продавай это заведение», но Рима же самая умная, как это продать дело всей жизни отца? Вот и пожинает теперь мисс Скотт плоды своей самонадеянности, ей уже тридцать и она никому не интересная многодетная мать. Дети в приюте «Дом Эдда» были разношерстными. Дети преступников, неблагополучных семей, ночных спутниц, попадались и дети из обеспеченных семей. Но всех их приводили полисмены или родственники.       Не подкидывали, они что в 18 веке живут?       Вот и мисс Скотт была уверена в невозможность этого, пока одним прекрасным днём, спустившись в холл приюта, женщина не увидела на одной из обувной аккуратную корзинку.       Ребёнок в ней, девочка, одета была довольно хорошо, хоть и несколько старомодно, и закутана в тёплое одеяло, рядом лежало несколько игрушек и свёртки с одеждой.       То, что женщина удивилась, мало бы описало её чувства в тот момент. Помимо всего этого, девочке было всего дней пять с рождения, что тоже поразило хозяйку «Дома Эдда».       После всей волокиты с документами, девочку нарекли Джейн Рима Смит. Затем был беспокойный год, пока девочка не присмирела.       Пару раз Рима, да и работники с детьми замечали около забора незнакомую женщину, с тоской глядящую в окна приюта, но все тут же про неё забывали. Своих проблем хватало, пусть ходит.       Через год незнакомка перестала появляться, и все про неё забыли.       Девочка росла непоседливой и крайне любопытной. Казалось она была везде, остальные только и замечали, как мелькала чёрная косичка девчушки.       Так было до трёх лет, пока малышка Джейн не узнала, что она не родная всем в «Доме Эдда», она была уверена, что все они большая семья. Кто-то из старших поведал маленькой непоседе об этом. В тот день Джейн проплакала весь день уткнувшись в подушку.       Вышла она только к ужину, уже хмурая и заявила, что она все равно считает всех в приюте своей семьёй.       Но с тех пор маленькая мисс Смит перестала улыбаться и бесцельно бегать, девочка помогала всем по немногу и доставала работников и старших, чтобы её научили читать.       Когда её умения возрасли до уровня «мы понимаем буквы и умеем складывать их в слова», девочка начала зарываться в сказках, громко и по слогам читая всем желающим.       Как раз в это время в «Доме Эдда» поселились два мальчика-близнеца необычной внешности. Джейн как-то пропустила этот момент, очнувшись тогда, когда на новичков начали кричать старшие. Подойдя к группке детей, окруживших кого-то, девочка увидела двух сереброволосых мальчиков. Они крепко держались за руки, с одинаковым вызовом смотрели на детей перед собой, яростно сверкая серыми глазами. — В чем дело, Лен? — Джейн подергала рукав ближнего к ней ребёнка. — Эти двое, — кивок в сторону близнецов — позарились на место старших в саду.       Девочка испуганно ахнула, с тревогой посмотрев на новичков. В приюте существовала строгая иерархия, разделяющая все между старшими и младшими ребятами, все это знали, но не новенькие. — Может они не знали? — Может, но ты знаешь, Роббу все равно.       Джейн знала, Робб был самым старшим среди них, ему было уже восемь, именно Робб распределял игрушки и местность, он был заводилой и разрешал споры малышни, с ним лучше дружить. А Джейн дружила. — Вы мелкие, вас не учили в прошлом приюте, что надо спрашивать у старших, прежде чем лезть куда-то? — Робб сердито смотрел на близнецов, те также сердито смотрели в ответ. — Нет! — хором ответили двухлетние малыши, еле стоящие на ножках, но старающихся всем своим видом показать независимость. — Робб. Братец Робб. — Джейн тыкнула пару раз старшего в бок. — Джейн, не до тебя сейчас! — Роообб, отстань от них. Они маленькие. Они не знают что правильно.       Мальчик некоторое время смотрел в зелёные глаза маленькой подруги, затем вздохнул, и махнув остальным ребятам, направился в сторону качелей. — Тогда оставляю их на тебя, мелкая- сказал он напоследок. — Зачем? — малыши вопросительно посмотрели на девочку, они опять говорили хором. — Мы же теперь семья, а в семье не должны ругаться, так Тётя Рима говорит.       Мальчики явно удивились словам девочки, но ничего не сказали, просто развернулись и ушли. — Эй, вы куда? Ответом девочке послужила тишина. Пожав плечами, Джейн вернулась к своей скамейке и продолжила читать сказку о хмуром волшебнике.

***

— Директор, к ритуалу все готово. — мужчина в потертой мантии остановился около стола, за которым сидел старец, задумчиво курящий трубку. — Хорошо, спасибо, проведём его через несколько дней. — Как скажете, директор. А что на счёт… — Мужчина заискивающе посмотрел по сторонам. — Да-да, конечно, все после ритуала. — старец махнул рукой, то ли прогоняя гостя, то ли обозначая жест «после». Впрочем, гость уже вышел из кабинета.       Старый директор выпустил облачко дыма из трубки, обвёл льдистыми глазами свой пестрый кабинет, и довольно ухмыльнулся. — Скоро все будет готово, каков будет твой первый ход в Большой Игре, племянничек? — рядом с креслом старца стоял резной шахматный столик. Магические фигуры, вырезанные из мрамора, блестели хрустальными глазами, в свете камина, почти все они расставлены.