Испытание на прочность

      1.       Время тоже остановилось.       Изредка возвращаясь в действительность, Дин осознавал, что прошло несколько дней – неделя или две. Иногда в камеру заходили вертухаи, пытались заставить узника немного поесть.       Допросов и пыток больше не было. Дин не реагировал на вопросы и на боль. Он уходил в свою реальность, к ещё живому Сэму.       Его вернул дождь.       Снаружи шёл очень сильный ливень. Дин вдруг обнаружил, что смотрит на ручьи, струящиеся по стенам, слушает звенящий стук капель по камню.       И понял, что Сэма больше нет на этой земле. Брат ушёл навсегда.       Осознание полной безысходности лавой хлынуло по венам. Внутреннее пламя могло испепелить Дина, если бы он не дал выхода своему безумному горю.       Он опомнился лёжа на залитом водой полу – раздавленный слабостью, с сорванным горлом, саднящим от крика, с кулаками, разбитыми всмятку, до обнажившихся костей.       Он не мог дышать – разучился за те минуты, когда дрался с каменными стенами, которые возвела вокруг него проклятая судьба.       Дин мог только плакать. Перед глазами стояло удивлённое лицо Сэма в тот миг, когда ему отсекли руку. Словно брат до последнего не верил, что люди могут опуститься до такого зверства…       А потом сил не хватило даже на слёзы. Изнеможение навалилось тёмной глыбой, отключая сознание.       Дин очнулся от холода.       Промокший до нитки, он дрожал на ледяном камне. С трудом приподнявшись, он добрёл до двери, под которую вертухаи просунули одеяло.       Дин снял рубашку, растёр себя сухой тканью, завернулся в неё и, двинувшись к светлой расщелине, наступил на брошенную куклу. Он машинально поднял игрушку и так же автоматически вытащил мятый лист бумаги.       «Мне было четырнадцать, и я считал себя мужчиной. Я очень быстро повзрослел в бесконечных хлопотах. Приходилось заботиться о матери так же, как о младшей сестре. Я не мог их бросить и заняться своей жизнью, хотя, наверное, и следовало бы.       Если бы я оставил сестрёнку с ненормальной матерью, подкинул в какой-нибудь приют или в полицейский участок, она до сих пор была бы в безопасности.       Это я виноват, что она оказалась здесь. Так что вполне справедливо, если проведу в этих стенах остаток жизни. Я буду страдать, но тяжесть наказания не изменит происшедшего.       Мы выживали на улице, воруя еду и бумажники. Со временем, разработали приём, позволяющий очищать карманы прохожих, которого стыдился бы и Оливер Твист.       У нас даже были сценические псевдонимы. Я звался Ястребом, а она Кошкой.       Когда нас схватили, я подумал, что они копы. В каком-то смысле, это было не так уж плохо.       Только когда нас привезли сюда, я сообразил, насколько ошибся.       Они сразу же сфотографировали Кошку. Только её. Про меня сказали, что я слишком большой».       * * *       Они убили Сэма, надеясь сломить старшего Винчестера. Но враги просчитались. Вместо того, чтобы сокрушить дух, смерть брата дала цель: Дин унесёт тайну меча с собой в могилу; рано или поздно убийцы Сэма пойдут следом и там ответят за всё.       Дин подождёт.       Существование стало однообразным и своего рода рутинным: Дин просыпался и считал минуты, когда за ним придут. Он молча терпел все пытки, не удостаивая палачей даже взглядом.       Не имело особого значения, какими были причиняемые страдания; его опять окунали в воду, избивали резиновыми дубинками, прижигали раскалённым железом… Результатом всегда была боль.       В конце концов, Дин терял сознание и приходил в себя уже в камере, небрежно перевязанным. Рядом стояла миска с безвкусной кашей.       Если было ещё светло, он вынимал письмо и разбирал несколько строк. Потом засыпал, просыпался, и всё начиналось сначала.       «Испуганная сестрёнка спрашивала меня, когда же нас отпустят, и мы пойдём домой. Не знаю, кто из нас больше боялся. Независимо от причины, по которой они сделали снимки, я догадывался, что ничего хорошего нас не ожидает.       Через неделю они ненадолго увели Кэти. Я всё время стучал в дверь и звал её, сходя с ума от страха. Я был убеждён, что больше не увижу сестру. Однако её вернули».       * * *       Дин очнулся в камере. Одежда ещё не высохла после очередных «купаний», во рту стоял мерзкий вкус гнилой воды, которой он успел нахлебаться. Пытка утоплением обыденно повторялась день за днём, но от этого не стала менее мучительной и отвратительной.       — Да мать их… – вырвалось хриплое. – Вшивые твари…       На большее дыхания не хватило. Больные лёгкие свело изматывающим кашлем.       — Не надо ругаться, – раздался тоненький голосок.       Прежде, чем Дин сообразил, что голос не может принадлежать никому из палачей, его истерзанное тело самовольно прижалось к стене, в тщетном стремлении найти защиту.       В камере было почти темно. Воспалённые глаза с трудом разглядели маленький силуэт, сжавшийся у противоположной стены.       Похоже, у Винчестера появился товарищ по несчастью. Только недоросший какой-то. Гном?       — Ты кто?       — Я Мэтт, – отозвался человечек. – А вы – один из тех плохих дядек?       Дин содрогнулся от ужасного подозрения.       Поднявшись на трясущиеся ноги, он сделал несколько шагов и понял, что ошибался насчёт гнома.       Мэтту было лет семь.       — Ублюдки грёбаные! – простонал Дин.       Он не знал, что взбесило больше – безжалостная лёгкость, с которой несчастного малыша бросили в холодную, сырую темень, или очевидное намерение использовать жизнь ребёнка против упрямства Винчестера.       * * *       — Это не сработает, ты же в курсе.       Иногда похититель скрывался в тени. Сегодня он опять стоял за спиной Дина. И пауза врага перед ответом была достаточно долгой, чтобы ощутить его замешательство.       — Уточни.       — Малец в камере. Меча у меня нет. И не будет, что бы ты ни делал.       Неожиданно главарь расхохотался, охранники вторили ему.       — Ты не меняешься, Винчестер, – этакий рыцарь в сверкающих доспехах… Могу успокоить: мальчик слишком дорог, чтобы тратить его на тебя.       Кровь гулко заколотилась в висках. Учитывая, с каким монстром приходится иметь дело, Дин ожидал для Мэтта жуткой участи.       — Оставь ребёнка в покое.       — Это тебя не касается, – отрезал главарь. – Лучше скажи, где меч.       * * *       «Её привели в большую комнату, все стены которой были сплошь увешаны телевизорами. Она очень испугалась, когда на экранах появились страшные люди с размытыми лицами.       Похожие на призраков люди не разговаривали с Кошкой. Только менялись длинные цифры на том или ином экране. Те, где числа не появлялись, гасли один за другим, пока освещённым не остался только один.       — Привет, красавица, – произнёс грубый голос, – я твой новый папочка».       * * *       — Папа и мама уже пришли за мной?       Как и у «делового человека», у Мэтта был единственный вопрос, который он повторял при возвращении Дина в камеру. Почему-то малыш считал, что родители случайно потеряли его. В любой момент они могли появиться с извинениями за задержку и огромным ведёрком мороженого.       Придя в себя после очередных истязаний, еле шевеля распухшим языком и разбитыми губами, Дин утешил мальчика:       — Послушай, парень, твои папа и мама наверняка ищут тебя. Просто дай им ещё немного времени.       — Откуда ты знаешь? – всхлипнул малыш. – Ты же их никогда не встречал.       Сидя на корточках рядом с лежащим Дином, Мэтт смотрел сверху вниз, слёзы текли по грязным щекам.       Он был неуловимо похож на маленького Сэма. Тот умел заглядывать своими грустными глазами прямо в душу и рвать её на части печальным взглядом, спрашивая, почему отец до сих пор не вернулся, и как Дин узнал, что отец ещё не погиб.       Дин так и не смог овладеть искусством беззаботно врать, если на сердце было тяжело. Поэтому он научился отвлекать внимание.       — Да, не встречал, но родители любят тебя и скучают… – начал Дин, с трудом садясь и осматриваясь в поисках чего-нибудь, способного заинтересовать ребёнка.       Вариантов было немного. Один.       Пришлось подняться и доплестись до выпавшего кирпича в стене, где он прятал куклу.       Дин вынул письмо, а игрушку протянул мальчику.       — Родные передали для тебя.       Платье у безголовой бедняжки было ветхое и мокрое, тряпичные руки болтались из стороны в сторону.       — Куклы для девчонок. – Мэтт сердито вытер глаза. – Я не девчонка.       — Да я уже понял, что ты настоящий мужчина, – с усталой улыбкой сказал Дин. Малыша явно тянуло взять в руки «подарок родителей». – Но, знаешь, – заговорщицки продолжил он, – иногда мальчики играют в куклы. Мой младший брат Сэм постоянно играл, а он был самым храбрым парнем на свете.       Голос Дина прервался. Он снова воочию увидел изумление на лице Сэма, потом решимость и – прощальный затуманенный взгляд.       — У тебя был братик? – Мэтт осторожно взял куклу и прижался к плечу Дина, отчасти желая согреться, отчасти ощутить спокойствие и поддержку большого человека.       Первые слова дались нелегко. Дин задыхался, словно катил в гору огромный камень. Но странное ощущение, что воспоминания на миг возвращают к нему Сэма, не давало замолчать.       — Однажды, ещё мальчишками, мы спёр… взяли целую коробку фейерверков и устроили такой бабах на опушке, что, наверное, ангелам перья подпалили. – Дину показалось, тяжёлая застоявшаяся вонь каземата куда-то исчезла, вытесненная воздухом ночного леса – чистым, свежим, живым. – А назавтра мы трое – отец, Сэм и я – охотились на оборотня.       Мэтт запрокинул голову и ошеломлённо взглянул на Дина.       — Оборотней не бывает!       Дин подмигнул.       — Эй, герой, если ты их пока не видел, не значит, что их не существует.       — Они есть? Правда?! А вампиры? Они взаправду гадкие и страшные?       — Вампиров осталось не так много, и не все они гадкие, так же, как и оборотни. Представляешь, Сэм влюбился в девушку-оборотня…       * * *       «Мы попытались бежать, использовав наш уличный приёмчик. Кошка притворилась, что ей плохо, а я стоял возле двери с осколком камня наготове. Но вошедший охранник оказался слишком высоким. Мне пришлось подпрыгнуть, чтобы ударить его по голове. Он обернулся на шорох и врезал мне так, что я отключился.       И пришёл в себя от криков сестры».       * * *       На следующий день Дина вернули в пустую камеру.       Он забеспокоился, хотя становилось всё более очевидным, что «бизнесмен» не намеревался ломать несговорчивость пленника, шантажируя его жизнью ребёнка. Почему мальчик оказался в застенке, оставалось тайной.       Как бы то ни было, Дин отвечал за малыша. Он не смог помочь старику, не смог спасти Сэма, но был ещё один шанс – Мэтт.       В коридоре послышались шаги, загремел засов снаружи, и в приоткрытую дверь вошёл мальчик. Он, всхлипывая, замер у порога, ждал, пока глаза привыкнут к полумраку.       Дин заставил себя подняться, подойти к Мэтту и склониться к нему, превозмогая головокружение.       — Ты как, приятель? Всё нормально?       Маленькие руки сплелись на шее Дина; Мэтт прижался к нему и заплакал по-настоящему.       — Я был в комнате призраков! Не отдавай меня им!       2.       — Что ты хочешь сделать с ребёнком? – напрямик спросил Дин. – Или просто пугаешь его? Похоже, ты всего лишь омерзительный псих, который тащится от детского страха.       Дин сознательно провоцировал врага на ответ, даже если придётся вытерпеть дополнительные побои за дерзость. На иной план у него не было ни сил, ни времени.       Ситуация с Кошкой повторилась настолько детально, что Дин почти убедился – письмо подбросил главарь.       Одно мешало поверить окончательно – не существовавший профит похитителя от этого действа. Он не угрожал, не торговался, не предлагал Дину обменять меч на освобождение мальчика.       Мэтт долго не мог успокоиться, бессвязно рассказывая об ужасных людях без лиц и множестве телевизоров. Дин всю ночь не сомкнул глаз, то ободряя малыша, то укачивая его на своих коленях. Ему не терпелось дочитать письмо и узнать, что хотя бы та давняя история закончилась благополучно.       — Ты так ограничен, – говорил «деловой человек», когда подвешенного за руки Дина вытягивали к потолку. – Ты помешан на своих монстрах. Для тебя существует только чёрное и белое. Меж тем, бизнес не может быть хорошим или плохим. Он вне морали.       — Какой же у тебя основной бизнес? – сквозь зубы спросил Дин.       Похититель как обычно держался в тени, лица было не различить, но Дин почувствовал, что тот ухмыляется.       — Ты знаком с ним, Винчестер. Вспомни «Club d'Lights»..       У Дина перехватило дыхание. Знакомое название тысячью игл закололо в солнечном сплетении.       Это была не первая его самостоятельная работа. О каждой охоте он непременно докладывал отцу и получал разрешение. И прекрасно сознавал, что ему не позволят идти на суккуба в одиночку.       Дину было двадцать четыре. Он считал себя опытным охотником и хотел доказать папе, что тоже не лыком шит. Жаждал добиться успеха там, где многие другие потерпели бесславное поражение. Он был совершенно уверен, что одолеет суккуба.       Тварь была очень хитрой и опытной. Она губила людей в относительно небольшом городе, сумев избежать внимания охотников, потому что её жертвы не были связаны между собой, и в датах гибели не просматривалось системы.       Дин напал на след совершенно случайно – он наткнулся на питающегося суккуба в глухом переулке возле безымянного бара. Процесс было нельзя спутать ни с чем иным: тварь делала жертве адский минет, и, окружая их обоих, пульсировало синее мертвенное свечение.       Дин не успел вынуть флягу, подаренную пастором Джимом, как демон в женском облике обернулся на звук шагов, оскалился, гневно зашипев, и бросился на него.       Святая вода, выплеснутая наперерез, остановила тварь. Рёв и визг наполнили переулок. Исходящий огнём и паром суккуб умчался прочь, но Дин знал, что тот скоро восстановится.       От жертвы остался только мумифицированный труп с зеленовато–серой кожей. Опознать несчастного помог деревянный крест и чётки, валявшиеся неподалёку.       Это был знакомый охотник, с которым Дин встречался днём. Ричи тоже охотился на суккуба. Он и рассказал о полуподпольном «Club d'Lights», о клоаке, куда стекались всевозможные подонки и извращенцы в поисках омерзительных удовольствий вплоть до пыток и убийств, плохо замаскированных под садомазо. Демон похоти наверняка не миновал бы поганую дыру.       Назавтра Дин пришёл в клуб, выдав себя за представителя криминального авторитета, желающего поразвлечься. Громкую фамилию он легко нашёл на вскрытом сайте ФБР.       Для него открылись все двери. Управляющий спросил, какого вкуса блюдо хотел бы отведать такой солидный гость. Дин попросил очень неординарное, надеясь увидеть суккуба.       Но его проводили к местной «звезде» – самой востребованной и изысканной модели.       Увидев её, Дин сказал себе: это женщина очень маленького роста, лилипут, карлик или кто там ещё. Иного просто не могло быть. Не должно быть!       Вычурная причёска и обилие косметики сумели обмануть первый взгляд. Но не второй.       Кэти было всего восемь, и у неё уже имелся список состоятельных клиентов.       Грубый макияж на детском личике и пустые голубые глаза навечно врезались в его память. Дин опоздал… Не успел спасти…       Преодолевая тошноту, он постарался убедить Кэт, что не является её клиентом, и даже показал поддельный значок агента ФБР.       Он с трудом сдержал слёзы, когда, наконец, несчастный ребёнок поверил и слабо заулыбался, донельзя благодарный, что очередные боль и унижение отсрочены на целый час.       Там держали ещё нескольких детей. Кэти встречалась с ними во время обеда, надзиравшая особа не позволяла ребятам разговаривать между собой.       Она и суккуба видела – «красивая леди» обитала в подвальном помещении, к ней был отдельный вход.       Дин прикончил тварь неосмотрительно быстро, не успев дать выход гневу. Короткое заклинание на латыни, немного святой воды и зеркало для поимки отражения.       С силой швырнув зеркало на кафельный пол и разбив демона на миллион осколков, Дин знал, что работа ещё не завершена.       Суккуб был не единственным и даже не худшим из чудовищ, обитавших в «Club d'Lights». Дин отправил в Ад остальных.       Раньше он никогда не убивал людей. Но рука не дрогнула.       Там не было человеческих существ, кроме детей, которых он освободил.       Дин помнил лицо каждого ребёнка, озарённое очистительным пламенем. Дин помнил Кэти и её глаза измученной старухи.       Когда он покидал город, дым от горящего «Club d'Lights» клубами поднимался в рассветное небо.       Его поступок не мог остаться без последствий, поэтому Дин ждал – рано или поздно в дверь постучатся либо копы с обвинениями в массовом убийстве, либо жаждущий мести хозяин заведения. Но никто не появился.       До сей минуты.       * * *       «Они снова пришли за моей маленькой сестрой. Я догадывался, что её уже не вернут, и, несмотря на слабость, бросился на охранников, хотя даже камня не было в качестве оружия.       Она протянула ко мне свои ручонки с зажатой в них куклой. Она до последнего верила, что старший брат в силах её спасти.       Но я не смог.       Один из негодяев держал мою сестру, другой отталкивал меня. Пробиваясь к малышке, я ухватился за подол её платья, неистово и отчаянно. Я не выпустил бы ткань, даже если мне угрожали оторвать руку.       Но тонкий материал быстро сдался, и я упал на спину.       Дверь захлопнулась, рыдания сестры удалились, стихли. Я лежал на полу, дрожа всем телом, сжимая куклу, голова которой осталась у маленькой хозяйки.       Дико и странно, но в первые часы меня куда больше беспокоило то, что я сломал игрушку, чем то, что моя сестра, будто пакет чипсов, была продана какому-то уроду.       Скорее всего, психика старалась защититься от ужасных мыслей…       Прошёл год. Нет никаких известий о судьбе моей сестры. Мне до сих пор невыносимо думать о происшедшем. Но я обязан записать нашу историю.       Кто-нибудь должен узнать об этом и остановить тварей.       Я мечтал, чтобы на моём месте оказался кто-то другой. Но, получается, я был именно на своём месте. Моя роль на земле – предупредить остальных о творящихся здесь преступлениях. И помнить.       Кэт было всего семь, когда её забрали.       Помнить сестру. Помнить Кэтрин».       Дин выронил бумагу, словно она вдруг вспыхнула и обожгла ему пальцы. От невидимого едкого дыма защипало в глазах и перехватило дыхание.       Кэтрин. Кошка. Кэти.       Та девочка в клубе… Нет, не может быть!       Подняв письмо, Дин торопливо перечитал его сначала. Он пытался найти какие-то слова, которые убедили бы, что маленькая Кэт не превратилась в «модель» Кэти с мёртвыми голубыми глазами.       «…либо пленник, так же, как и мы. Моя младшая сестра и я».       Брату Кэти повезло – он умер в застенке, так и не узнав, что стало с любимой сестрёнкой, даже не представляя, какие страшные, отвратительные унижения ей довелось пережить.       Дин завидовал пареньку. После всего, каждый взгляд на Мэтта разрывал ему сердце – он видел в его личике отражение Кэти, отражения других детей из «Club d'Lights».       Он точно знал, Мэтта ждёт та же участь. Мальчика водили в телевизионную комнату на аукцион, туда, где несколько лет назад побывала Кэти. И уничтоженный Дином клуб был лишь одним из множества таких же притонов.       В очередном «Club d'Lights» окажется и Мэтт! Малыш проведёт остаток своей короткой жизни в беспросветной боли и надругательствах. В конце концов, его либо замучают до смерти, либо выбросят, больного и сломленного, в сточную канаву.       Дин должен спасти мальчика, так или иначе.       До сих пор побеги не удавались, но он что-нибудь придумает. Непременно. Сэм умер, Бобби исчез, Кас не отзывался. Дин мог рассчитывать только на свои силы, таявшие с каждым часом.       3.       — Ты хмуришься, – сказал Мэтт, проведя пальцем по лбу Дина сверху вниз. – У тебя лоб всмятку.       — Мысли одолевают.       — Какие мысли?       — Бредовые, – ответил Дин. Хотя идея о побеге через бассейн уже не казалась такой уж сумасшедшей.       Похоже, что именно каменная яма с грязной водой, куда бессчётное количество раз окунали Дина, и могла быть единственным выходом из тюрьмы.       Во время пыток у Винчестера была возможность изучить стены, увидеть на дне ржавую решётку; через отверстие, которое она прикрывала, мог бы пролезть взрослый мужчина. Вода была солоноватой, значит, бассейн пополнялся естественным способом, соединяясь с морем.       Основной проблемой был лабиринт. Всякий раз маршрут менялся. Но пленника водили на допросы так долго, что ему удалось уловить систему в изменениях коридора. Теперь Дин был почти уверен, что сможет найти правильный путь.       Оставался отравляющий газ.       * * *       Мэтт лежал на спальном месте Дина, замаскированный под него с помощью ветхого одеяла, набитого полуистлевшей соломой. Маскировка была негодной, но подходящей для первого взгляда. Дин рассчитывал не дать врагу шанса на второй.       Шумный вертухай появился в обычное время. Он брёл по коридору, гремя замками и засовами.       Дин собрался, насколько мог.       В плане были сплошные «если» и очень мало надежды на успех. Вместо одного охранника, могли прийти двое. Мог испугаться мальчик. Могло подвести собственное тело, оказавшись слабее, чем Дин ожидал.       Он кивнул Мэтту, тот начал громко звать на помощь.       Дин сомневался даже в том, что вертухай не проигнорирует крики малыша. Он перевёл дыхание, когда услышал, как заскрежетал засов их двери.       Вошли двое; у первого в руке был ключ, второй держал пистолет.       Они удивлённо огляделись, не находя мальчика. И первый направился к лежащему «взрослому узнику».       Мысленно молясь, чтобы Мэтт не двинулся раньше времени, Дин занялся вторым, вооружённым. К счастью, подготовка продолжала хромать: может, как тюремщики они были неплохи, но бойцы из них оказались никакие.       Подстраховывая напарника, охранник прицелился с вытянутой руки, и стоявший за спиной Дин схватил запястье и нанёс жестокий умелый удар в локоть. И, когда хрустнула кость, поймал выпавший пистолет.       — Сядь, сука! – сказал громко, перекрывая вой раненого. – И замри! Дёрнешься – пристрелю.       Ключник передумал тянуться к кобуре и с поднятыми руками опустился на пол.       Дин был готов убить обоих, палец зудел на спусковом крючке. Он не мог простить нелюдям детей, которых они обрекли на короткую жизнь страшнее смерти.       Но на него смотрел Мэтт – огромными испуганными глазами…       И Дин просто оглушил рукояткой пистолета одного за другим.       Он обыскал униформу вертухаев и нашёл искомое – противогазные маски.       Он надел на мальчика чересчур большой для него респиратор и показал, как прижимать его обеими руками.       — Не бойся, парень. Всё будет хорошо, только слушайся меня.       Беглецы двигались по пустым запутанным коридорам быстро, насколько позволяли силы. Дин сразу уловил знакомый для себя маршрут – он мог бы пройти его с закрытыми глазами, только на мышечной памяти.       Следовало бы взять мальчика на руки; раньше Дин нёс бы его одной левой, сейчас он сам еле передвигал ноги…       Пыточная размещалась значительно ближе, чем ожидал Дин, настроившийся на долгое блуждание по лабиринту.       Дверь была заперта на засов. Памятуя грохот, издаваемый замками камер, Дин осторожно потянул скобу. Смазанный засов скользнул бесшумно.       Проникнув в полутёмное помещение и оглядевшись, Дин позвал Мэтта.       Мальчик вошёл, прижимая маску побелевшими от напряжения пальцами.       Дин снял респиратор и с улыбкой – один Бог знал, чего ему это стоило – кивнул Мэтту:       — Можно дышать. Ты как, герой?       — Хорошо… – чуть слышно пролепетал Мэтт. – Мы правда выберемся?       — Непременно. Мне придётся покинуть тебя на несколько минут, ладно? Ничего не бойся, сиди тихо, как умный и осторожный мышонок. Я обязательно вернусь.       Прежде чем затаскивать ребёнка под воду, Дин был должен проверить податливость решётки и длину выхода в море. Ему очень не хотелось оставлять малыша, вот-вот могли появиться враги.       Силы таяли, Дин чувствовал, что слабеет с каждой минутой. Надо спешить…       Дин сделал несколько поспешных глубоких вдохов и прыгнул в бассейн.       Решётка была массивной, железной, но древней и потому изъеденной ржавчиной; несколько рывков высвободили задвижку из скоб.       Дин вынырнул набрать воздуха, убедился, что Мэтт смирно сидит возле закрытой двери, и ушёл под воду снова.       Он протиснулся в квадратный лаз и поплыл по довольно широкому туннелю, отсчитывая секунды. Мальчик вряд ли сможет задерживать дыхание дольше минуты…       На счёте «тридцать» Дин даже не колебался поворачивать или нет: они должны были выбраться и точка.       На счёте «сорок пять» вода стала светлеть. Дин из последних сил добавил скорость и выбрался на поверхность подземного озера в гроте. Потолок сиял скоплениями белоснежных солевых сталактитов.       Вход в пещеру находился в десятке футов; там радостно сверкала водная гладь.       Свобода!       Радужные перспективы закружили голову, облегчение и надежда пьянящим адреналином хлынули по венам. Ободрённый Дин проделал обратный путь намного быстрее.       Получалось, он оставил мальчика всего на две минуты. Мэтт даже не успел испугаться.       Когда Дин вынырнул, в помещении горели лампы. И Мэтт уже не был в одиночестве; он всхлипывал, вырываясь из рук охранника.       Дин скрипнул зубами. Всё пропало, второго шанса им не дадут.       — Только такой дурак, как ты, второй раз наступает на те же грабли. Ты упорно портишь мой бизнес, охотник. – «Деловой человек» по-прежнему держался в тени, в голосе потрескивали разряды гнева. – Отведите мальчика в камеру. Мистер Игрек скоро приедет за ним.       — Отпусти ребёнка… – безнадёжно сказал Дин.       — А из тебя, Винчестер, я выбью всякое желание бежать отсюда.       * * *       Дальнейшее происходило замедленно и словно за подёрнутым влагой стеклом. Дин смотрел на себя будто со стороны: вот два охранника повалили его, мокрого и слабого, ничком на грязный пол, вытянули правую руку в сторону и наступили на локоть, ломая.       Раздался глухой треск – и молния боли ударила в голову, ослепляя и сжимая горло, не давая вырваться истошному крику.       Дина поставили на ноги.       — Беги, – засмеялся главарь. – Ты свободен.       Решётка ещё была открыта. Дин сумел бы выплыть с одной рукой. Он знал, что получилось бы.       Но он не мог оставить Мэтта.       Всё было кончено.       В песочных часах жизни мальчика падали последние крупинки детства, наивности, чистоты. Скоро не будет ничего, кроме растоптанного стекла.       Прижимая сломанную руку к груди, Дин опустил голову, чтобы враги не увидели его слёз.       — Понимаешь, это не обязательно должен быть Мэтт, – вкрадчиво произнёс похититель. – Я деловой человек. Меня больше заботят цифры, чем лица.       — Что ты имеешь в виду? – прохрипел Дин.       — Я могу легко заменить мальчишку другим ребёнком до приезда покупателя. Если ты выразишь желание сотрудничать, Мэтт окажется на свободе.       Дина замутило. Ублюдок действительно считал, что делает предложение, от которого невозможно отказаться.       Даже если Мэтт выйдет на свободу, для Дина ничего не изменится. На душе чёрным тяжким камнем будет лежать вина за неизвестного малыша, которого он не смог спасти…       — Понимаешь, тварь, у меня есть только одно преимущество перед тобой, но оно сто́ит всех твоих. – Вскинув голову, Дин с нескрываемой ненавистью смотрел на прячущегося в тени врага. – Я точно знаю, что тебя ждёт. Ад. Да, он существует. И там наказание соответствует вине. Так что приготовься: демоны будут трахать тебя невообразимо извращёнными способами. Вечно. Всегда. И от этого не откупиться никакими деньгами. Наказание неизбежно.       Похититель смолчал.       Но Дин всей кожей ощутил исходящие от него волны злобы и страха.       В тот момент он и понял, как помочь Мэтту избежать ужасной участи.       Он уже не мог вызволить мальчика из тюрьмы. Кроме того, он только что отказался от призрачной возможности вернуть малыша родителям.       Но Дин, кажется, знал, как спасти Мэтта.       4.       Личико Мэтта засияло при виде Дина. Несмотря на провал, он всё ещё верил своему большому другу, словно волшебнику, и надеялся на чудо.       Один взгляд на бледного чумазого ребёнка, улыбающегося Винчестеру, как отцу родному, окончательно разбил Дину сердце. Едкие слёзы медленно потекли по щекам, и он уже не пытался их удержать.       Он упорно повторял, что страшный выход – единственный, способный избавить мальчика от грядущих страданий. Не превратить его в новую Кэти – восьмилетнюю старуху с измученными глазами.       Но убедить себя получалось плохо.       — Я же упоминал, как однажды мы с Сэмом попали на Небеса? – голос Дина задрожал.       Жизнь отнеслась к Мэтту безжалостно. По своему опыту Дин знал, что на Небесах душа получает свой мир, где спокойно, уютно и радостно, так что его враньё о Диснейленде вполне может стать реальностью.       Дин обнял Мэтта, и мальчик доверчиво прижался к нему, как котёнок, ищущий тепла.       Сомкнув руки на шейке Мэтта, до последнего неуловимого мига Дин не был уверен, что сможет.       Некстати он вдруг вспомнил комнату Кэти, битком набитую плюшевыми зверятами, которые чудовищно контрастировали с развешанными по стенам секс-игрушками…       Он вздрогнул от треска кости, от еле слышного щелчка, словно от громового удара.       Мальчик обмяк на его руках.       Мэтт был свободен.       Мало того, «деловой человек» должен будет объясняться с мистером Игреком и платить огромную неустойку из своего кармана.       Услышав свой смех, Дин понял, что сейчас, сию минуту сойдёт с ума.       * * *       — Ты разоряешь меня, Винчестер.       Человек-из-тени был в бешенстве.       Дин чувствовал, тот еле сдерживает себя – по тому, как тщательно выговаривает каждое слово. Так тебе и надо, ублюдок.       — Самое меньшее, чем ты можешь загладить свою вину, – сказать, где этот проклятый меч! Хватит строить из себя рыцаря без страха и упрёка; ты только что убил невинного ребёнка.       Дину нечего было ответить. Враг был прав.       Его опять подвесили над водой вниз головой.       — Последний день мягкого отношения, Винчестер. Завтра прибудет искусный мастер, которого послезавтра ты будешь умолять, чтобы тот разрешил открыть секрет.       Сэм умер.       Бобби, скорее всего, тоже нет на свете.       Дина ждал Ад и вечная разлука с братом, но он был готов пойти в Пекло. Это был единственный способ сохранить тайну меча и наказать себя за смертный грех детоубийства.       — Где меч?       Верёвка ослабла, и Дин полетел в воду.       Сквозь мутную толщу он видел над собой колеблющиеся, искажённые фигуры. Враги отсчитывали секунды, не сомневаясь, что в смертном ужасе пленник задержал дыхание как обычно.       Дин усмехнулся и сделал то, чему противилась человеческая натура, неистово протестовали все инстинкты и чувства – открыл рот и глубоко вдохнул грязную солёную воду.       Не появились ни Жнец, ни яркий свет в конце тоннеля.       Просто небытиё.       5.       Дин сидел на мягком сиденье, опираясь на упругую спинку. Тело совершенно позабыло, что может быть настолько удобно.       Солнечные лучи гладили его лицо. Кожа забыла, какими нежными бывают свет и тепло…       — Открой глаза, Винчестер. – Низкий мужской голос. И фоном позвякивание льда о стекло. – Ты не умер.       Такое сообщение наверняка не огорчило бы ни одного человека. Кроме Дина.       Он не удержался от стона глубочайшего разочарования. Неудача. Опять.       — Это не так, – пророкотал собеседник. – Ты с честью прошёл проверку.       И Дин открыл глаза.       С просторной галереи открывался вид на обширные заболоченные угодья, где струились бесчисленные ручьи, алмазно сверкая под ярким солнцем.       Сама галерея была сложена из тёсаных каменных блоков. Над нею возвышалась такая же тёмно-серая башня.       За́мок.       Дин был в проклятом замке!       Он резко поднялся и шагнул к перилам. Внизу, во внутреннем дворе стояли старинные пушки и ещё более древние требушеты. На гигантских деревянных воротах задвинут огромный брус засова.       Дин обернулся.       Человек, сидевший напротив, был совершенно неизвестен ему. И знакомым донельзя.       Он одновременно был бизнесменом-в-тени, раз за разом задававшим один и тот же вопрос, и «Бобби», который на коленях безмолвно умолял о пощаде; Дином, который принял самое тяжёлое, самое страшное решение в жизни; Мэттом, с невероятной надеждой глядящего на большого, сильного друга; он был человеком-в-чёрном, которого Дин встречал в поезде, переполненном душами…       — Михаил.       — Здравствуй, Дин. Сколько лет, сколько зим.       Сломанная рука больше не пульсировала нестерпимой болью.       Дин машинально прикоснулся к подбородку; ладонь скользнула не по бороде, а по лёгкой щетине.       — Я прошёл проверку? Что это значит?       Михаил вздохнул. В переводе на человеческие эмоции еле заметный вздох архангела означал сочувствие и даже намёк на извинение.       — Понимаю, тебе было нелегко. Но я должен полагаться на хранителя меча, знать, что он не подведёт.       — Нелегко – это мягко сказано, – тихо выговорил Дин, сжимая кулаки. – Люди для тебя только марионетки, да? Ты играл жизнью Сэма, крылатая тварь. Жизнью Мэтта. Моей.       — Малыш, твой брат, Бобби, незнакомец – все в полном порядке.       — Сомневаюсь. Ты врёшь, как дышишь.       Дин знал: архангел не лжёт. Тем не менее, пережитое не воспринималось как иллюзия. Всё было реально, словно Дин попал в иное измерение, и та история закончилась хуже некуда.       — Зачем ты устроил этот кошмар? Зачем мучил меня? Ты же сам благословил владение мечом.       — Потому что в мирные времена воины расслабляются, теряют бдительность и стойкость. Ты не хуже меня понимаешь, насколько важно сберечь оружие такой силы.       — Мне оно не нужно! – сквозь зубы сказал Дин. – Забирай и прячь, где хочешь.       — Меч твой. – Михаил простёр к нему руку, в ладони лежал оплавленный, бесформенный кусок металла, таивший в себе светящийся пятифутовый клинок. – Ты доказал, что достоин быть его хранителем.       — Когда позволил брату умереть? Или когда убил маленького мальчика? – с горечью спросил Дин. Его невыносимо тянуло коснуться Укрытия, но он устоял.       — Когда доказал, что ради дела и ради безопасности человечества ты готов на всё. Даже на предельно ужасное по твоим меркам. Ты ведь сам о себе такого не подозревал.       — Ты сволочь, – сказал Дин. – Мечтаю разбить твою самодовольную рожу.       — Не валяй дурака, – проворчал архистратиг. – Ненавидь меня сколько угодно, только возьми то, что твоё по праву.       Дин не шевельнулся.       — Всё было иллюзией, да?       Ему показалось или выражение лица Михаила смягчилось. Архангел знал, что Дин имеет в виду.       — Томас умер вскоре после того, как написал письмо. Он в Раю.       — А Кэти? – спросил Дин, страшась услышать ответ.       — Кэт выросла в хорошей приёмной семье. Сейчас она работает в ФБР, занимается розыском пропавших. Только в прошлом году её отдел раскрыл две шайки торговцев детьми.       Дин выдохнул с облегчением.       — Кроме того, Кэт не теряет надежды отыскать красивого и доброго специального агента, который её спас, – добавил Михаил.       Простые слова «её спас» бальзамом пролились на истерзанную душу Дина Винчестера. Впрочем, он никогда не признался бы архангелу, насколько важно было их услышать.       Дин схватил Укрытие, и в его руке оно мгновенно развернулось в сверкающее длинное лезвие. Он помнил, как прекрасно было оружие, самое разрушительное во Вселенной, и всё равно его ослепила эта грозная, притягательная красота.       — Если вздумаешь проверять меня ещё раз…       — Методы будут тоньше, обещаю. – Сосуд архангела медленно таял, растворяясь в чистом белом свете. – Советую позвонить Сэму, он беспокоится.       — Всё-таки ты гад, – твёрдо, но уже без ярости проговорил Дин, вытаскивая из кармана джинсов мобильник, неизвестно как там оказавшийся. – Скажи хоть, где я нахожусь.       — В одном из моих французских замков, – ответил Михаил, прежде чем исчезнуть.       — С тем же успехом мог сообщить, что в одном из замков на Марсе, – пробормотал Дин, набирая номер Сэма.       — Дин? Ну, наконец-то. – В голосе брата не слышалось ни тревоги, ни изумления; толика раздражения, не более.       А Дин не мог ответить – спазм перекрыл горло.       Живой. Сэм живой.       Всё.       — Где ты шляешься, придурок? Мы часа три ждём кофе и пончики!       — Грёбаные ангелы… – прошептал Дин. Три месяца его подвергали всевозможным истязаниям, ломали тело и душу; он много раз оказывался на грани смерти или сумасшествия, а Сэм и Бобби ещё ждали завтрак?!       — Что там у тебя?       — Кофе, наверное, немного остыл, Сэмми, – сорванно и устало сказал Дин.       Тон Сэма тут же изменился, младший почувствовал неладное.       — Дин, что случилось?       — Давай не по телефону… Кас поблизости? Меня нужно подбросить до дома.       — Подбросить? – В голосе Сэма появилось настоящее беспокойство. – Ты разбил «импалу»?! С тобой всё нормально?       — Я в порядке. – Дин горько усмехнулся. И добавил – скорее не для брата, а для Михаила, если тот подслушивал: – И лучше бы Детке быть там, где я её оставил.       — Где ты?       — Я в замке архистратига. Если верить его словам, во Франции.       Пауза была долгой. Сэм пытался переварить услышанное. Наконец сказал просто:       — Сейчас позвоню Касу. Никуда не уходи.       Дин вернулся в кресло и щедро налил себе виски из бутылки, оставленной архангелом.       У него было несколько минут до встречи с родными и до попытки объяснить, что, чёрт побери, произошло.