Я и мой приятель

Я не могу с тобой играть. Я не приручен. Антуан де Сент-Экзюпери

Самая нелепая смерть, которую только можно встретить на Сельев, в мире, где тебя могут сожрать даже комары, а отравиться насмерть реально, наступив на местную многоножку — это захлебнуться вонючим речным илом. Цей’ти подняла голову, сплюнув набившуюся в рот грязь и со стоном перекатилась на бок, приподнявшись на согнутом локте, с большим трудом пытаясь сообразить, что это за место и как она сюда попала. Осовело оглядевшись, умана обнаружила, что лежит на илистой отмели у реки, под крутым и высоким берегом. Кажется, оттуда она и упала… точнее, скатилась по сыпучему склону, пропахав в хлипком лозняке широкую борозду. Что вообще это было?.. И где Че’Ктаар?.. Грязь, казалось, не только облепила тело, но и как-то просочилась в голову, мешая адекватно соображать. Даже толком вспомнить, что было перед падением, было непросто. Кто-то напал на них в лесу… Все взрывалось, они с яутом куда-то бежали… Потом она упала с обрыва… Хотя нет, не упала — Че’Ктаар столкнул. Но зачем?.. Кто по ним стрелял?.. и что случилось с самим Охотником? Он жив? Ранен? Убит?.. О нет. Только бы нет… При мысли о том, что яут мог погибнуть, внутри все похолодело, но от позорной истерики Цей’ти спас приступ рвоты. Ила и гнилой воды умана наглоталась порядочно, но ее желудок явно протестовал против подобного содержимого. Едва успев сесть, она скорчилась в мучительном спазме, на несколько минут заставившим забыть о тревогах и переживаниях. Однако после того, как внутренности перестало крутить узлом, Цей’ти, как ни странно, полегчало. Невыносимо захотелось пить, чтобы избавиться от мерзкого привкуса во рту, зато в голове вроде бы слегка прояснилось. Кем мы ни был таинственный стрелок (или стрелки — Че’Ктаар сказал, что он не один), сейчас его явно здесь нет. Выстрелов больше не слышно, а над обрывом беззаботно чирикают мелкие летуны и стрекочут цикадки. Значит, так неожиданно нагрянувшие незваные гости ушли. Интересно кстати, почему эти таинственные недруги не добили саму уману. Что-то подсказывало, что Кодекс науду тут не при чем. Может, решили что она умерла? Нет, вряд ли — яута не проведешь, притворившись мертвым. Если, конечно, это были именно яуты, а не кто похуже. Че’Ктаар же говорил, что эти ребята не из его клана, а другие на Сельев не прилетят. Тем более странно, что он так всполошился. Цей’ти зябко поежилась — несмотря на жару, по коже пробежал неприятный знобливый холодок. Надо убираться отсюда, вот что. Вернуться в лес, найти яута или (Цей’ти сжала зубы, героически проглатывая едкий комок в горле) то, что от него осталось, а дальше — по ситуации. Солнце недавно миновало зенит и нещадно жгло глаза. На фоне безупречно-голубого неба кружила стайка приречных кровососов — крылатых тварей размером с майского жука. Судя по их ленивому полету и раздутым брюшкам, недавно им удалось знатно поживиться, но не за счет уманы — по крайней мере при беглом осмотре следов их укусов она на себе не обнаружила. Отчего-то крылатые паразиты пренебрегли соблазнительно распластавшейся на солнышке человечинкой, хотя раньше жрали ее только так. Может, грязь им помешала? Если так, то повезло. Ну, хотя бы в этом. Кое-как поднявшись на ноги, Цей’ти заковыляла к ближайшим кустам. Их порядком облезлые ветви тени почти не давали, но хотя бы там можно было сесть без риска увязнуть в зловонной, нагретой солнцем жиже. Ил мерзко чавкал, ноги проваливались почти по колено. Ямки быстро наполнялись мутной водой. Оказавшись на относительно твердой земле, умана как могла счистила с себя подсыхающий ил, первым делом освободив от оного комм на левом запястье и тут же набрала позывные Че’Ктаара. Яут не ответил. Проклятье. Это, впрочем, еще ничего не значит… Возможно, он тоже без сознания. Или его комм поврежден. Час от часу не легче. Не потеряй Цей’ти свою маску, она могла бы подключиться к нему напрямую и считать показания жизнедеятельности… Ладно, к черту. Надо идти наверх. Там все станет ясно. Взобраться вверх по склону было гораздо труднее, чем по нему же скатываться. Земля осыпалась под ногами, а лозняк внизу был слишком хрупким и мелким, чтобы выдержать ее вес. Пришлось шлепать вдоль берега в поисках более удобного подъема. Нашелся он шагах в пятидесяти выше по течению. Кое-как вскарабкавшись наверх, умана растянулась на земле, тревожно вслушиваясь в лесные шорохи. Никого… чисто. Долго искать место недавней схватки не пришлось — оттуда на весь лес тянуло гарью. Кое-где земля еще дымилась, кое-где тлели обугленные ветки, но большого пожара, хвала Цетану, не случилось. А вот от оогла не осталось даже костей — там, где он некогда лежал, теперь был неглубокий кратер, засыпанный черным пеплом. Осмотрев его, Цей’ти задумчиво присвистнула. Это какая же мощность должна быть у пушки?.., а что было бы, если б Че’Ктаар ее не оттолкнул?.. И, что самое неприятное — вряд ли от яута осталось что-то, кроме горстки золы, если в него тоже попали из этой штуки… Ладно, к черту. Надо надеяться на лучшее. Оплакать его она всегда успеет. Однако дальнейший осмотр озадачил еще больше. Следов на выжженной прогалине хватало, и все они принадлежали яутам. Как минимум троим. Один из них — Че’Ктаар — носил легкие сандалии с открытыми когтями. Двое других предпочитали обувь потяжелее, на сплошной массивной подошве. Значит, Охотник не ошибся по поводу количества нападавших. Скверно. Цей’ти уже год тщетно пыталась уложить на лопатки хотя бы одного ксеноса, и сильно сомневалась, что сможет сладить с двоими. Разве что сбегать на корабль за пушкой и расстрелять их из засады, да только без маски прицел не работает. А ее умана так и не нашла — видимо, кто-то подобрал и унес с собой. Изучив то, что отпечаталось на земле и пепле, она смогла худо-бедно восстановить примерную картину короткой схватки. Пропустила она не так уж и много. Тем выстрелом, что она видела, падая с обрыва, Че’Ктаара не задело — он успел отскочить, перекатившись по земле. Пытался отстреливаться, выпустив пару зарядов в крону, в которой засел стрелок. Попал или нет — так и не скажешь. Но, судя по дальнейшему развитию событий — скорее, нет. После Че’Ктаар сменил позицию, но наткнулся на второго пришельца. Тот появился словно из ниоткуда — вероятно, спрыгнул сверху, атаковав со спины. Они сцепились, покатившись по земле. Опад в этом месте был заляпан размазанным твеем — схватка была яростной, но довольно короткой. А вот что случилось потом, умана так и не поняла. Яуты вроде бы кое-как разошлись, поднялись на ноги, после чего Че’Ктаар сделал несколько шагов… и упал. Судя по небольшому ядовито-зеленому пятну в этом месте, его все-таки ранили, но вряд ли смертельно или даже серьезно. И явно не подстрелили. Скорее уж хорошенько огрели по голове, только вот тот, кто это сделал, умудрился подкрасться к Охотнику, вообще не касаясь ни земли, ни ветвей. Противник несколько метров протащил его по земле и остановился. Тут возникли следы второго пришельца, очевидно, стрелка. Однако подошел он с довольно неожиданной стороны, зачем-то обойдя место схватки по кругу. Яуты какое-то время невнятно потоптались на месте и… исчезли. Вместе с Че’Ктааром. Цей’ти понятия не имела, как это им удалось. Словно все трое единым махом вознеслись на небеса. Подогнали корабль и улетели? Вряд ли. Катер вроде «Буревестника» не смог бы тут сесть, не оставив ни единой сломанной ветки (скорее уж на месте его приземления образовалась бы еще одна здоровенная прогалина), а пресловутых «гравитационных лучей» из сказок о зеленых человечках яуты вроде бы не использовали. Ушли поверху, по деревьям? Тоже сомнительно. Для того, чтобы забраться по стволу, надо как минимум к нему подойти, оттолкнуться ногой… да и карабкаться с бесчувственным телом на плечах трудновато. Может, человека они так унести и могли бы, но вот сородича — определенно, нет. Даже вдвоем. Цей’ти озадаченно побродила вокруг, но без особого результата. Ни следов на земле, ни отметин на стволах, ни обломанных веточек, ни капель твея на листве. Ни-че-го. И… что теперь? Цей’ти будто снова очутилась в темной и душной пещере. Как и тогда, она чувствовала себя совершенно беспомощной. Бесполезной. Если Че’Ктаар еще жив, ему сейчас очень нужна помощь компаньонки, а та даже не знает, где его теперь искать! От этой мысли девушке снова подурнело. Ничему она не научилась, и толку от нее — никакого! Это тупик. Конец. Все. Проваленный экзамен, только на кону на сей раз не закорючка в ведомости, а жизнь ее друга… больше, чем друга. И Цей’ти его подвела. Ох, ну почему она так не вовремя вырубилась? Впрочем, даже вернись она сразу после падения, вряд ли удалось бы что-то изменить… но тогда хоть успела бы увидеть, куда и как эти гады унесли Охотника и смогла бы за ними проследить… И зачем Че’Ктаар это сделал?! Неужели он ее переоценил, напрасно понадеявшись на то, что его компаньонка сможет во всем разобраться?.. Или… Неожиданная догадка заставила ее вздрогнуть, как от пощёчины. Нет. Че’Ктаар не надеялся. Не ждал. Он вообще не хотел, чтобы она была здесь. Он велел уходить. Знал заранее, что даже ему этот противник не по зубам, знал с самого первого мгновения. Откуда — довольно интересный вопрос…но, сбросив Цей’ти в реку, яут, безусловно, спас ей жизнь. В очередной раз… возможно, в последний. Идиот!.. Сжав зубы, умана решительно мотнула головой. Ну нет уж! Да что он вообще о себе думает?! Но так просто он не отделается. Нашелся тут самоотверженный герой-спаситель, ха! Вскипевший гнев растопил ледяную корку отчаяния и страха, мешавшую трезво мыслить. К черту следы. Есть ИИ «Буревестника» и сканер. Весь корабль, в конце концов. Если потребуется, она будет сутками прочесывать эту чертову планету, пока не сдохнут батареи! Живого ли, мертвого — но Цей’ти его найдет. Свое мнение по этому поводу яут пусть выскажет после.

***

— Указаний жду покорно, — с пафосной торжественностью, несколько подпорченной хриплым покашливанием залепленного грязью динамика, отозвался на запрос бортовой компьютер. Сияние бледной голограммы над запястьем мерцало в такт словам, раздражая едва ли не больше вычурной мелодики синтезированной речи. Надо все же его перепрограммировать… Возвращаться непосредственно на катер времени не было. Его и так прошло слишком много и теперь дорога каждая минута, если не секунда. — Подключись к комму Че’Ктаара, — велела Цей’ти, — Я хочу получить данные о его состоянии. Ответ последовал не сразу. Динамик зашипел, закашлялся очередью дробных щелчков. — Подключенье невозможно — я сигнал его не слышу, — через десять мучительно-долгих секунд, ответил механический голос все тем же раздражающе-помпезным тоном. — Что это значит? Он мертв?.. — с тревогой спросила умана. — Жизни полон был, покуда не пропал с моих радаров, — отозвался «Буревестник», замолчав на миг, точно задумавшись (на деле — обращаясь к архиву логов), и продолжил: — Незначительные раны привели к потере твея, но для жизни не опасной. Вероятность выживанья — девяносто три процента. Цей’ти облегченно вздохнула, прикрыв глаза. Значит, жив! Может, бортовой компьютер со своей машинной логикой и кажется порой невероятно тупым созданием, но ошибается он редко. Высчитанные им девяносто три процента — это очень неплохая вероятность. Практически уверенное «да». Оставшиеся семь можно списать на совсем уж маловероятные события, вроде рухнувшего на голову яута метеорита или неожиданно извергшегося под его ногами вулкана. Конечно, если только сразу после того, как комм Охотника отключился, плазменный выстрел или удар шесса не снизили его шансы процентов до трех, при этом оставшись неучтенными «Буревестником»… — Ты можешь определить местонахождение его комма? — требовательно спросила Цей’ти. — Не способен. Нет сигнала. Невозможно подключиться, — отозвался компьютер. — Мне известно только место, где сигнал был мной потерян. — Где? — тут же выпалила умана. Последняя известная локация — тоже хорошо. Возможно от нее удастся снова взять след. — Далеко отсюда? Голограмма помутнела, перестроившись в алое поле радара с двумя мерцающими точками — ИИ прозорливо обработал запрос, показав последнее известное местоположение яута относительно нынешнего нахождения его компаньонки. Но разбираться, где какое, не пришлось. Точки были рядом. Вот черт. Умана нервно облизала губы, с удивлением почувствовав металлический привкус в слюне. Зараза… так извелась, что искусала себя до крови. Но это, впрочем, сейчас волновало ее меньше всего. Ладно. Ладно… Должен быть какой-то другой способ. Не может же его не быть… Нахмурив лоб, умана задумалась. Мертвого Охотника они в свое время нашли благодаря аварийному маяку — он автоматический, его невозможно отключить. Вот только Че’Ктаар говорил, что свой вытащил и уничтожил — как раз для того, чтобы его не отследили. Вот если бы Цей’ти не потеряла свою маску… …то дела были бы совсем плохи! Умана аж подпрыгнула на месте, осененная внезапной догадкой. Ну конечно! И как она сразу до этого не додумалась? Второй маяк яут уничтожать не стал, а перенастроил. Еще шутил тогда, что теперь будет знать, из чьих потрохов извлекать пожёванный труп. И, если чужаки нашли утраченную часть снаряжения и забрали с собой, то «Буревестник» отыщет их в два счета. Скорректировав запрос, она нервно прикусила костяшку пальца, в ожидании ответа напряженным взглядом сверля голограмму. Бортовой ИИ задумался на пару мгновений, и выдал новые координаты. Мрачно оскалившись, Цей’ти сохранила их в память своего комма. Далековато, если пешком. Но корабль совсем уж не заметно не подвести и уж тем более не посадить. Пока Че’Ктаар в плену, его похитителей лучше лишний раз не нервировать. Но, с другой стороны, она сама была так зла, что готова была не только сломя голову нестись через лес, но и передушить там всех голыми руками. Еще бы не злиться! Трофей испортили, маску сперли, компаньона похитили… А для злобной уманы, как и для бешеной собаки, семь верст — не крюк.

***

Че’Ктаар уныло наблюдал, как хиш-ку-таан деловито перебирает реквизированное снаряжение. Яута, привязанного к опорной стойке браконьерского корабля, тот старательно игнорировал, хотя наверняка прекрасно «слышал» все, что о нем думал Охотник. Дротики почти сразу перекочевали в гнезда на поясе чужака. Чакар он покрутил в руках и раскрыл, придирчиво проверив остроту лезвий, но остался чем-то недоволен — отложил в сторону. Содержимое поясных карманов было тщательнейшим образом выпотрошено, и частично отвергнуто, а частично присвоено. А вот комм Че’Ктаара браконьер осматривал долго и тщательно, как самый ценный и перспективный трофей. В этом яут склонен был с ним согласиться — поэтому и дезактивировал всю электронику, едва очнувшись. Так что, откинув крышку, чужак только разочарованно заворчал и отбросил бесполезный теперь наруч. Че’Ктаар мрачно оскалил клыки. Будь эти ребята поумнее, они бы сняли с него снаряжение сразу, а не дожидались бы, пока пройдет оглушающее действие станнера. Ни корабль, ни Цей’ти они не получат. Жаль только, не было возможности запустить самоликвидацию — вряд ли его новые знакомые позволили бы набрать соответствующий код… а теперь уже поздно. Для Че’Ктаара все это в любом случае закончится плохо, но был хотя бы шанс забрать этих тварей с собой. …За коммом последовала и маска. Браконьер удивленно хмыкнул, ткнув пальцем в пустой паз из-под вырванного маячка — уж конечно, догадался, что это значит. Но ничего не сказал, одарив изгоя презрительным взглядом, который был куда красноречивее любых слов. Шесс хиш-ку-таан долго вертел в руках, в итоге положив на землю рядом с чакаром. Потом потянулся было к контейнеру с индивидуальной аптечкой, но в последний момент передумал, вытащив из сваленного в кучу снаряжение кое-то еще. Вторую маску. «Так-так», — фыркнул он, вопросительно поглядев на пленника, — «Значит, Грир был прав… дурнокровный спутался с уманом. А я не верил…». Че’Ктаар не стал отвечать, посчитав это ниже своего достоинства. «Или, может, не уман?» — продолжал рассуждать браконьер, осматривая обрезанный щиток, — «а просто малыш-яут? Ты ведь и сам мелковат для Охотника, может, и напарник твой такой же хилый недоросток?» За «хилого недоростка» остряку не помешало бы вырвать клыки, но Че’Ктаар снова промолчал. Не стоит доставлять ему удовольствия — хиш-ку-таан и так, похоже, собираются в скором времени хорошенько развлечься, наблюдая за его медленной и мучительной смертью. Иной ожидать не стоит. Хотя вообще-то яута в принципе очень удивляло то, что он до сих пор жив — браконьеры предпочитают не оставлять свидетелей и с оными обычно не церемонятся. Но, в любом случае, то, что остается от попавшего в их лапы Охотника, обычно даже опознать невозможно. «Жаль, не вышло на него поглядеть», — с фальшивым сожалением, но зато с искренней издевкой покачал головой чужак, — «Похоже, Грир разнес твоего дружка на атомы. Это все, что от него осталось». Маска Цей’ти, презрительно отброшенная, упала на землю. …То есть все, что они нашли. Че’Ктаар сжал клыки, сдерживая торжествующую ухмылку. Он-то знал, что когда его вырубили, Цей’ти была еще жива. И оставалась таковой, когда он очнулся. Значит, ей каким-то образом удалось обмануть браконьеров и скрыться. Не удивительно — уману он себе нашел умненькую. Только бы у нее хватило мозгов еще и на то, чтобы убраться отсюда… Естественно, браконьеры будут искать «Буревестник» — такой лакомый кусок они не упустят. Корабль скрыт мороком и экранирован от поисковых сканеров, но для того, кто знает, что искать, это не проблема. Особенно если учесть, что у этих ищущих маска Цей’ти. Если они взломают частоту, то смогут выяснить координаты корабля… и тогда самочке уже ничто не поможет. Если она в этот момент будет на борту, то какое-то время сможет держать оборону с помощью корабельных орудий (может быть), но, ясное дело, что на земле, без возможности маневрировать даже тяжелый боевой катер — так себе боевая единица. Вот в воздухе — другое дело, но что может сделать умана против опытного пилота? Скорее всего, ей даже не дадут взлететь — откроют шквальный огонь, прижмут к земле, пока боевые заряды не перенасытят защитное поле или пока собственные орудия «Буревестника» не разрядят батареи и корабль не превратиться в бесполезную консервную банку, вскрыть которую — дело пары минут. А потом все закончится быстро и, к сожалению, однозначно. Может, с одним браконьером Цей’ти бы и справилась, но на стороне противника численный перевес. Кодекс советует не оглядываться назад, но сейчас Охотник остро сожалел, что ничего не успел ей объяснить. Что не заметил стрелка чуть раньше. И что вообще вовремя не сообразил, что таинственные «помехи» на радаре — не вызванные бурей возмущения в эфире, а сбой маскирующего экрана браконьерского корабля. Мог бы и догадаться, идиот, но решил, что соклановцам незачем маскироваться, приземляясь в собственных угодьях. Вот только что он может быть не единственной нежелательной персоной в этом секторе, даже в голову не пришло. Думал-то тогда он совсем о другом… Кретин. Может, Цей’ти и права в том, что не подпустила его к себе. И Кодекс прав. Одни беды от этих сентиментальных привязанностей… Нормальный Охотник на его месте не вляпался бы в такие неприятности. Не задумываясь, сдал бы «ручного» умана как затравку, чтобы зайти браконьерам в тыл и приготовить им неприятный сюрприз… Чокнутый изгой решил своего умана спасти, пожертвовав собственной свободой, честью и жизнью. И теперь молился, чтобы эта жертва не оказалась напрасной.

***

После полудня жара только усилилась. Лес дышал раскаленным зноем, от которого не спасала тень его крон. В этот день Цей’ти была как никогда благодарна своему наставнику за незабываемые часы, в течение которых он гонял ее по лесу до седьмого пота. Очень пригодилось. Но, если в самом начале умана готова была разорвать хоть целую армию пришельцев, не замедляя бега, то, преодолев примерно половину пути, стала малодушно подумывать, не вернуться ли за кораблем. А еще через какое-то время начала смутно догадываться, что мало чем сможет помочь Че’Ктаару, если загонит себя до полусмерти. В лучшем случае их черепа на трофейную стену повесят рядышком. Но, каждый раз, когда она заставляла себя остановиться чтобы передохнуть, в голове начинал бить тревожный колокол, и разбуженное им дурное предчувствие снова неумолимо гнало ее дальше. Цей’ти и так уже безнадежно опаздывала. Возможно, уже опоздала… Бежать, ни о чем не думать. Вперед, вперед… дух перевести можно и потом, сейчас главное — найти яута, остальное второстепенно. Цей’ти настолько сосредоточилась на этой цели, что разверзшуюся под ногами пропасть заметила почти случайно и едва успела затормозить — так резко, что не устояла на ногах, по инерции проехав на бедре еще метра полтора по рыхлому опаду. Буквально в последний момент умана ухватилась за какой-то корень, повисла на краю бездонного колодца, отчаянно болтая ногами, и не иначе как от страха влетела обратно на твердую землю, опираясь буквально на воздух. Причем все это — практически на одних рефлексах. До сознания все это дошло потом, уже когда Цей’ти, тяжело дыша, обнаружила себя сидящей на краю здоровенной дыры в земле и сосредоточенно вглядывающейся в ее недра. Нора слепца. Умана поспешно отползла подальше, памятуя свою последнюю встречу с подземным червем и ее печальные последствия. Вот этого как раз сейчас и не хватало. Наверное, именно несостоявшееся падение и заставило ее одуматься и не довести себя до крайней степени обезвоживания. Легкая, очевидно, уже наличествовала, судя по тому, что пересохший язык почти намертво прилип к нёбу. Только теперь Цей’ти поняла, как сильно хочет пить, и что волосы на голове, включая болтающуюся косу, насквозь вымокли от пота. И что прямо сейчас подняться на ноги она уже не сможет, как бы этого не хотелось. Судорожно выдохнув, умана позволила себе упасть на спину, широко раскинув руки. Тело, казалось, готово было растаять от перегрева. Надо отдохнуть. Совсем немного, чуть-чуть, а потом можно бежать дальше… Постепенно сердце перестало колотиться внутри грудной клетки так, словно собиралось проломить ребра и поскакать дальше, а плясавшие перед глазами цветные пятна потемнели и начали исчезать. Умане казалось, что она провалялась так не меньше часа, хотя на самом деле не прошло и десяти минут. Не то чтобы ей стало совсем хорошо, но по крайней мере теперь она снова могла более-менее ясно соображать. Черт. Все-таки насколько проще было его ненавидеть, а… так бы посидела бы, подумала, да и плюнула бы, а не стала б нестись, как оглашенная, на выручку, рискуя сдохнуть прямо на бегу или перегреться до обморока. Кстати, откуда это гарью тянет?.. Цей’ти, насторожившись, принюхалась. Нет, точно не показалось — запах слабый, но все-таки ощутимый. Причем горит что-то едкое, явно не природного происхождения, так что это это навряд ли лесной пожар. Цей’ти сверилась с радаром. Так и есть — маячок в ее маске уже совсем близко. Метров триста-четыреста, не больше. Странно. Яутам ни к чему жечь костры — жареного мяса они не едят. По крайней мере, Че’Ктаар не ел, отказываясь даже попробовать. Сам он, насколько помнила умана, разводил огонь только один раз, да и вообще не слишком одобрял «шашлыки» на природе — мол, дым демаскирует лагерь. Выходит, не все его сородичи такие осторожные? Поднявшись на ноги, Цей’ти отключила компьютер и на всякий случай активировала камуфляж. Толку от этого, правда, почти никакого — если впереди действительно засели яуты, то любое теплокровное мимо них незамеченным не пройдет. Но так хотя бы поспокойнее. Дальше она пошла уже медленно и осторожно, тщательно выбирая дорогу и замирая от каждого шороха. Запах гари усилился, постепенно обрастая нюансами. Жгли не дешевый пластик, как показалось вначале, а листья кепры — в их эфирном масле тоже есть что-то этакое, свалочное… Интересно, для чего это? Когда дым стал не только заметен, но и видим, а впереди показался просвет широкой прогалины, Цей’ти решила рискнуть — отыскала дерево с самой раскидистой и густой кроной и полезла наверх. Ближе подходить не стоит — если на прогалине стоит корабль и его вооружение работает в охранном режиме, незваную гостью поджарит раньше, чем она сможет это понять. Кое-как вскарабкавшись почти на самую верхушку, Цей’ти прижалась к стволу. Кора теплая, что при такой жаре неудивительно. Может, если специально никто не будет вглядываться в этом направлении, ее и не заметят — нагретое дерево «смажет» тепловой след от тела. Обзор был далеко не идеальным, но то, что происходило на прогалине, разглядеть можно. Там действительно находился чужой звездолет — побольше «Буревестника» и совсем иной конструкции: какой-то весь корявый, бугристый и шипастый, заметно потрепанный и обвешанный орудиями по самые турбины. Да-а, с такой птичкой лучше не связываться — если «клюнет» — костей не соберешь… но сейчас, впрочем, все пушки мирно спали в своих гнездах, явно не собираясь палить по неучтенным объектам, рискнувшим сунуться на поляну. Уже хорошо. Значит, можно подобраться поближе. Где-то на земле, вне поля видимости, горел костер, чадя желтоватым дымом. Неподалеку от его источника, спиной к Цей’ти сидел незнакомый яут в охотничьих доспехах. Чем он был занят в данный момент, разглядеть не удалось. Но если подразумевалось, что он сейчас сторожит лагерь, то парень явно халтурил. Распластавшись по ветке, умана подползла поближе, с нарастающей тревогой окинув взглядом прогалину. Неужели опоздала? Или ошиблась… А, нет. Все в порядке. Вот он. Живой и даже относительно невредимый. Че’Ктаара избавили от доспехов, пояса и даже термосети и привязали к кораблю, подвесив на руках. Хорошо хоть набедренную повязку оставили, спасибо им за это. Выглядел яут вроде бы целым, не считая свежей раны на плече. Любопытно, кстати, почему. Неужто и правда по голове огрели? Если бы он сопротивлялся, то его бы наверняка похлеще отделали. А так — только поцарапали слегка. Ладно, к черту. Пока расклад очень даже неплох. ИИ не бдит, охранник всего один, да и тот считает ворон. Снять его броском чакара — раз плюнуть, Цей’ти была уверена, что даже с такого расстояния не промахнется… Однако что-то заставило уману усомниться. Как-то все слишком легко. Эти ребята каким-то образом смогли скрутить Че’Ктаара, неужели они настолько глупы, чтобы оставить и пленника, и лагерь практически без присмотра? Да еще при том, что должны бы догадаться, что Охотник здесь не один. И дым этот, как приглашение — мол, смотри, дорогая, мы вот они здесь! Либо ни клинические идиоты, либо… Либо это ловушка. Умана раздраженно мотнула головой. Нет, не похоже. Кого они собрались ловить? Ее? Так ведь еще на берегу могли бы взять тепленькой, пока она валялась без сознания. Других яутов? Ага, конечно — если бы законные хозяева Сельев водились бы тут в таком количестве, то изгоев бы самих уже изловили. К черту. Яуты тоже бывают тупыми. Время не ждет, сейчас или никогда! И Цей’ти решилась, подобравшись и приготовившись к бою… но в последний момент все-таки передумала. Нет. В пещере слепца безрассудная храбрость обошлась ей слишком дорого, и это едва не стоило жизни и ей, и Че’Ктаару. Ловушка это или нет, но где-то поблизости ходит еще один изгой. Допустим, первому удастся снести башку с расстояния, а вот со вторым придется все-таки драться, если он прибежит на шум… а то и подкрадется в самый неподходящий момент. Или вообще зайдет со спины и пристрелит. Умана снова замешкалась, в сомнении застыв на ветке с зажатым в пальцах чакаром. Эта заминка ее и спасла. Где-то в глубине чащи на другой стороне прогалины зародился, постепенно нарастая, странный низкий гул — едва различимый, но настолько чуждый привычной лесной какофонии, что не обратить на него внимание было сложно. Снова прижавшись к ветке, Цей’ти вгляделась в сумеречное подкронье, но из-за густой листвы ничего не смогла разглядеть. Но вдруг в небо хлопьями сажи взмыла стайка перепуганных чернокрылок, отчаянно верещащих от ужаса. А в следующее мгновение ветви дрогнули, выплюнув на поляну нечто… озадачивающее. В первую секунду Цей’ти подумала, что это еще один корабль, да только для корабля эта штука была маловата, хотя проектировал их явно один чокнутый инженер: тот же горбатый силуэт и хищно загнутый нос, та же комбинация острых углов и резких изгибов, и изящная и пугающая. Цей’ти в изумлении наклонила голову, пытаясь подобрать название этому транспорту. Воздушный мотоцикл? Аэромопед?.. как там называлась та штуковина из «Звездных Войн», на которой штурмовики гоняли эвоков?.. «Штуковина» вооружения не имела, зато была двухместной. И полностью занятой. Трое. Черт. Их трое. Скверно… А еще как-то не похожи они на изгоев… Снаряжение пусть и не новое, но и не потрепанное, явно не залатанное на скорую руку подручными средствами, как у Че’Ктаара. Вооружены весьма прилично, можно даже сказать — избыточно. И еще — у них метки на масках. Вот зараза. Когда все это закончится, кое-кому придется многое объяснить. Но, так или иначе, дело-то дрянь. Допустим, при определенном везении Цей’ти могла бы нейтрализовать одного. Двоих — уже сомнительно. Троих — вообще нереально. Очевидно, что и в силе, и в (ха-ха!) мастерстве умане с ними не потягаться. Не говоря уж о том, что эти ребята упакованы по самые уши, а в ее распоряжении только чакар, клинки да шесс. Ладно, к черту. Сдаваться она тоже не собирается. Тем более — теперь, когда выяснила, что с яутом (пока…) все в порядке. Что ж. В таком случае не стоит зацикливаться на своих слабостях. Лучше думать о сильных сторонах. Еще бы они были… Че’Ктаара можно спасти, только если их перехитрить — отвлечь или вовсе увести прочь. Как-то обмануть или, может, напугать?.., но что может напугать науду? Может, дождаться ночи? Ага, отличная идея. С наступлением темноты они, конечно же, натянут пижамы и завяляться спать. Держи карман шире. Попытаться вернуться и пригнать сюда «Буревестник»? Тоже так себе план. Хищная птичка лже-изгоев расколет его защитное поле, как орешек. А если без лишних реверансов расстрелять это осиное гнездо с воздуха, то и Че’Ктаару не поздоровиться. Либо попадёт под дружеский огонь, либо будет убит захватчиками. Нет, нужно что-то похитрее. Поизящнее… Вот только что?.. Пока она отчаянно прокручивала в голове варианты, все трое чужаков отошли в сторонку, явно о чем-то переговариваясь. Пришельцы то и дело поочередно оглядывались на Че’Ктаара, так что догадаться о предмете их разговора было нетрудно. Наверняка сейчас решают, что с ним делать. Ох, вот бы подслушать! Но увы. Даже если подползти к ним вплотную, каким-то чудом умудрившись остаться незамеченной, уловить не удастся ни слова. Гребанная телепатия. Неожиданно все трое, как по команде, обернулись к пленному Охотнику. Один из них, самый рослый и крепкий (главный?..) вышел вперед, буравя Че’Ктаара злобным взглядом — очевидно, тот их разговор слышал, и даже смог внести свое рациональное предложение. Но собравшиеся были от него не в восторге. Громила, еще пару секунд красноречиво подвигав клыками, вдруг подскочил к пленнику, на миг закрыв его собой. Цей’ти, взволнованно ахнув, подалась вперед. Вот зараза, неужели этот ехидный засранец допрыгался?.. Не мог помолчать полчасика, пока она не придумает, как вытащить его из этой… неприятной ситуации?! Но, к счастью, главарь «всего лишь» выместил злость, заткнув оппонента тремя короткими, сильными ударами — в живот, в грудь и в висок. Че’Ктаар дернулся, коротко рыкнув, и повис на своих путах, ошалело мотая головой. С клыков капал твей. Зараза. Надо его вытаскивать. Черт его знает, почему яута не прибили сразу, но если он будет и дальше нарываться (а он будет) — парни ведь могут и передумать… Что же, черт возьми, делать?.. Все вероятные варианты уже закончились, остались какие-то совсем уж фантастические. Вот пригнать бы сюда как-нибудь парочку гайраков, чтобы хоть отвлекли противников! Но, конечно же, без той же телепатии это невозможно… Хотя, стоп! Вообще-то есть на Сельев одно существо, которое можно подбить на это благое дело и не обладая псионическими способностями. Цей’ти задумалась. А что, может и получится… Хотя бы выиграть пару минут — хватит, чтобы развязать Че’Ктаара и дать деру… а чужакам, если все пойдет как задумано, еще какое-то время будет не до погони. Безумие, конечно, форменное безумие… Но ничего другого нет. Кивнув в такт собственным мыслям, умана мрачно ухмыльнулась. Ну, держитесь, ребята. Настало время для научного эксперимента…

***

Стемнело. От едкого и вонючего дыма жженной кепры Че’Ктаара терзало навязчивое желание выплюнуть собственные легкие. Кто-то говорит, что к ней можно притерпеться, но это полная чушь. Чем больше дышишь дымом — тем хуже становится. А стараниями своего надсмотрщика, прилежно подбрасывающего в костер новую порцию листьев взамен истлевшей, Охотник уже несколько часов вдыхал эту дрянь. Самое обидное, что никакого смысла в этом не было — кепра хоть и ядовита для яутов, но не смертельна. Неприятно, мучительно, но ничего серьезнее головной боли, тошноты и пары часов надрывного кашля от нее не будет. Разве что его собрались неделями коптить над костром. Хотя, скорее, это всего лишь еще один способ поиздеваться. Кажется, в какой-то момент Че’Ктаар отключился, но когда конкретно это произошло и долго ли продолжалось, определить не мог. Просто в какой-то момент вынырнул из болезненной полудремы и обнаружил, что остался на прогалине совершенно один. Все хиш-ку-таан, в том числе и его охранник, куда-то исчезли. Может, решили переждать ночь на корабле, а, может, отправились на новую Охоту. Костер еще тлел, но смрадное облако дыма почти растаяло, исхудав до тоненькой сизой струйки. Стало не сильно лучше, но зато мир теперь пах не только кепрой, но и прелой листвой, сыростью, цветами… и чем-то еще, неприятным и смутно-знакомым, но, как Че’Ктаар не старался, опознать этот запах не мог. То ли падаль, то ли гниль, не разберешь. Убедившись, что страж все-таки ушел, а не отлучился на минутку, Охотник задрал голову, осмотрев свои путы. Пытаться разорвать сам трос бесполезно, но вот крепление, фиксирующее его на стойке, выглядит не таким прочным. Может, получится сломать его или разболтать? Че’Ктаар несколько раз дернулся, повис на связанных руках, нагружая стальную скобу всем своим весом… безрезультатно. Только запястья рассадил. Хотя, если браконьеры будут так любезны и оставят его в покое до утра, в конце концов ему все же повезет?.. вода камень точит, как говорит Цей’ти. Впрочем, вряд ли даже освободившись, он сможет убежать далеко. Но сдаваться, впрочем, пока рано. Есть еще шанс. Стиснув клыки, яут поджал ноги, оттолкнувшись от стойки ступнями. Трос моментально впился в шкуру, как живой, но Че’Ктаар стерпел боль, не издав ни звука. Крепление обнадеживающе заскрипело, однако пока все же не поддалось. Надо пробовать еще раз… — Надо же. Слизняк на ниточке. Насмешливый голос, неприятный, надтреснутый, донесся со стороны трапа. Че’Ктаар не стал поворачивать головы — он и так знал, кто там стоит — главарь браконьерского отряда, некто Грир. Любитель поболтать — в прямом смысле. Он единственный из всех троих, кто ни разу не обращался к Охотнику через сознание. Что не удивительно — половина его косиц была обрублена почти под корень. С такой травмой он, скорее всего, вообще утратил способность касаться чужих мыслей. Браконьер говорил на языке яутов, но с сильным акцентом, глотая окончания и слишком растягивая гласные. Надо сказать, для хиш-ку-таан произношение у него неплохое — обычно, если эти отбросы пытаются говорить на благородном наречии Охотников, получается нечто нечленораздельное. Ступая громко и тяжело, Грир спустился и встал перед пленником. Несмотря на то, что на нем была маска, Че’Ктаар явственно ощутил исходящее от него презрение. — Жа-алкое зрелище, — проговорил браконьер, нависая над яутом. — Зато не такое смешное, как червяк, напяливший на себя доспехи, — холодно проговорил Охотник — тоже, ради разнообразия, вслух. Только чтобы поддержать беседу — иное обращение хиш-ку-таан навряд ли бы услышал. Собственный голос прозвучал не сильно приятнее карканья Грира — яут уже очень давно им не пользовался, да и дым кепры добавил ему болезненной хрипоты. Хиш-ку-таан взревел, коротко и зло, без предупреждения ткнув Че’Ктаара кулаком под ребра. Удар был такой сильный, что пленника качнуло назад, впечатав спиной в стойку. Скоба скрипнула. На этом, впрочем, браконьер не остановился. Он точно знал, куда бить и с какой силой — чтоб побольнее, но при этом не нанося угрожающих жизни повреждений. В глазах потемнело. Охотник стиснул клыки, позволив себе безвольно обвиснуть. Трос скрежетал по стойке, с каждым ударом-рывком обжигая болью руки, точно раскаленный прут. Не думать о боли, не думать… пусть наиграется. Пусть выпустит пар. Но удовольствия он получит не больше, чем если попинает корягу — потому что его жертва не будет ни умолять о пощаде, ни кричать или стонать. Такая забава браконьеру наскучила ожидаемо быстро. Напоследок впившись когтями в горло яута, он притянул того к себе, угрожающе ткнув кончиками лезвий в живот. — Знай свое место, раб, — прошипел Грир над ухом, брезгливо отталкивая не способную сопротивляться жертву. — Неплохо… для червяка, — с трудом контролируя дыхание, прохрипел Че’Ктаар. — Бьешь… почти как уман. Холодная сталь иззубренных лезвий царапнула шкуру на шее. Че’Ктаар инстинктивно задрал подбородок, но Грир сдержался. Надави он чуть сильнее — и яута ждала бы быстрая и почти безболезненная смерть. Такой щедрости гнусный выродок себе, конечно, не позволил. — А ты упорный, — заметил он. — Это хорошо. На рудниках такие нужны. Обычно рабы быстро дохнут. У тебя есть шанс продержаться больше одной луны. Че’Ктаар сильно польстил ему, отметив хорошее произношение. Слушать его речь было невыносимо, не столько из-за ужасного каркающего акцента, сколько из-за голоса, сочащегося унизительным самодовольством. Пока яут соображал, что бы еще такого сказать, шлюз снова открылся, выплюнув обоих подельников Грира. Че’Ктаар заинтересованно приподнял голову. Вид у браконьеров был озадаченный. Тот, что выскочил перевым, подбежал к главарю, что-то пролаяв на своем варварском языке. Че’Ктаар когда-то ради интереса пытался его учить, но сейчас понял только несколько слов: «большой», «приближается» и «быстро». Но, судя по его тону, ничего хорошего это не сулило. Грир окинул приятеля удивленным и одновременно раздраженным взглядом, и, на миг задумавшись, тоже что-то спросил. Ответить браконьер не успел. Ночную тишину вдруг взрезал громкий и пронзительный свист. Звук настолько неожиданный и чужой в сельевском лесу, что даже Че’Ктаару стало жутко. А потом он его узнал. Браконьеры, мгновенно насторожившись, похватались за оружие, нервно оглядываясь, но, похоже, только их пленник успел заметить мелькнувшую в ветвях алую фигурку. И золотистое свечение, зародившееся в глубине леса, но с каждой секундой разгорающееся все ярче. О, нет. Только не это… да она вообще понимает, что… Шмяк!.. Один из хиш-ку-таан вдруг дернулся, замотав головой, и, грязно ругаясь, яростно заскреб когтями по маске. Его визор залепила какая-то розовая слизь, бледно мерцающая в темноте, остро пахнущая не то падалью, не то гнилью… Че’Ктаар нервно рассмеялся. Это было большой ошибкой — ибо, осознав, ЧТО сейчас произойдет, остановиться он уже не смог. Хохотал и хохотал, скрючившись в неудержимом истерическом приступе. — Ты!.. — зарычал Грир, подскочив к нему и вцепившись в плечо, — что происходит?! Почему ты… Даже если бы Че’Ктаар захотел, то не смог бы ему ответить. Она сумасшедшая… Цетану свидетель, во Вселенной нет другого настолько же чокнутого умана! Сквозь разорванную в клочья завесу листвы на поляну хлынул нестерпимо яркий свет, на миг ослепивший даже облаченных в маски* браконьеров. Че’Ктаар же даже не зажмурился, прекрасно понимая, что сделать уже ничего не сможет, и ему остается лишь наслаждаться представлением. Слепец был огромным. Он выскочил из леса сияющим болидом, устремившись прямиком к кораблю и ввергнув в первобытный ужас не ожидавших такого поворота событий хиш-ку-таан. Они кинулись в стороны перепуганными крысами, но было уже поздно. Червь выбрал свою цель. Тот, в которого попал «снаряд» розовых соплей, метнулся к краю прогалины, но слепец изящно извернулся вслед за ним, как намагниченный, на миг застыв золотым росчерком на фоне звёздного неба. Яут восхищенно замер, наблюдая, как трехтонное средоточие безумия и ярости обрушивается на отчаянно мечущуюся жертву. Как раскрываются тремя лепестками чудовищные челюсти, чтобы в следующий миг сомкнуться поперек конвульсивно дернувшегося тела… Брызги твея долетели даже до корабля. Браконьер буквально перестал существовать. Слепец лихо развернулся, небрежным движением головы стряхивая с челюстей ошметки плоти, и снова взвился над поляной столбом бело-золотого пламени. И беззвучно заревел, буквально заставив браконьеров окаменеть. А потом на какое-то мгновение стало вдруг тихо-тихо… и в этой напряженной тишине зазвенел резкий и тонкий голос: — Добрый вечер! Все задрали головы на звук. На одной из веток ма’ор, прямо над головой слепца, стояла Цей’ти, воинственно сжимая в одной руке разложенный шесс, а другой многозначительно подкидывая и шарик «розовых соплей». — У вас тут мой компаньон не завалялся? Можно, я его заберу? Вряд ли браконьеры знали уманский язык, так что Цей’ти осталась непонятой. Но, похоже, ее появление поразило это компанию едва ли не больше, чем внезапно возникший из леса червь. Первым опомнился Грир. Крикнув что-то своему подельнику, он активировал пушку, выстрелив по Цей’ти. Умана пружинисто пригнулась, раскачав ветку, и прыгнула, всего на пару ладоней разминувшись со сгустком плазмы. Пламя разорвавшегося заряда лишь лизнуло ей спину. Раздраженный взрывом слепец повернулся, но Цей’ти нахально оттолкнулась ногой от его круглой башки, в полете метнув свой последний снаряд. К явному неудовольствию вожака хиш-ку-таан, розовая слизь расплескалась по его нагруднику. Слепец, кровожадно щелкнув челюстями, покладисто нырнул за новой целью… Цей’ти изящным финтом пригасила скорость и почти идеально приземлилась в пяти шагах от привязанного у стойке яута. «Идиотка», — мрачно сообщил Че’Ктаар. Умана оскалилась в ответ. — Сам дурак. Воспользовавшись некоторым смятением в рядах противника, она хотела освободить яута, но второй браконьер, не обременённый преследующим его слепцом, сориентировался в ситуации раньше, чем хотелось бы. К счастью, у него хватило ума не палить по собственному кораблю, но Цей’ти все равно пришлось несколько скорректировать планы… То, что началось дальше, напоминало какой-то сюрреалистичный кошмар. Слепец гонял вокруг корабля Грира, его подельник носился за Цей’ти. Вожак пытался отстреливаться, но пока безрезультатно — червь неизменно оказывался проворнее. Умана же пока не спешила принимать бой, то ли задумав очередную гадость, то ли просто надеясь вымотать противника. Периодически все четверо пересекались в одной точке, чтобы в следующий миг разбежаться вновь. Сопровождалось это невероятным грохотом и руганью на двух языках. Слепец, поддерживая нецензурное мнение других участников, щелкал челюстями. Уже через пять минут что-то внутри корабля тревожно загрохотало, и браконьерский катер неуклюже накренился, а поляна в целом выглядела так, словно на ней взорвалась уманская ядерная бомба. Че’Ктаар тоже не висел без дела, отчаянно пытаясь высвободится. Не иначе как сам Цетану прикрыл его своей ладонью — по-другому нельзя было объяснить, что в этой суматохе никто пока его не задел. Но долго так продолжаться не может — если не выбраться немедленно, его просто размажут по стойке или поджарят шальным выстрелом. Да и Цей’ти, похоже, сейчас очень нуждается в его помощи. …Спасательная операция, казавшаяся такой прекрасной на стадии разработки, явно пошла не так. Умана рассчитывала, что слепец либо напугает, либо быстренько прикончит захвативших Че’Ктаара бандитов. Развязавшееся светопреставление в ее планы, мягко говоря, не входило. Адреналин в крови временно придал ей сил, но Цей’ти уже чувствовала, что еще немного — и она снова начнет выдыхаться. Че’Ктаар не зря был так суров с ней, но реальная схватка с недружественными яутами оказалась куда хуже самой жесткой тренировки. И, конечно, куда страшнее Охоты на милых зубастых и когтистых сельевских зверей. Когда за тобой гонится два центнера мышц, клинков и жажды крови, волей-неволей начинаешь размышлять о том, где ты на своем жизненном пути свернул не туда… Че’Ктаар был, пожалуй, пошустрее этого парня, но он и никогда не пытался убить или покалечить по-настоящему. О, напротив, он был на удивление мягок и обходителен… Его действительно враждебный соплеменник не прощал вообще никаких ошибок, и пару раз Цей’ти только чудом избежала смерти от его лап. Умана в очередной раз огибала корму корабля, когда прямо перед ней возник нервно извивающийся хвост слепца. Пришлось тормозить и срочно менять траекторию, чтобы не вляпаться в ядовитые щетинки. Но как раз в этот момент противник решил, что жертва попала в тупик и в два прыжка сократил разделявшее их расстояние, с победным кличем намереваясь положить конец этой нелепой погоне. Развернувшись, Цей’ти едва не напоролась на его шесс, в последний момент на автомате выставив блок собственным копьем. И сама удивилась, что это сработало. Яут тут же обрушил на нее целый каскад выпадов. Древко в его руках вращалось, как вертолетная лопасть, сверкая в сиянии слепца, и Цей’ти еле успевала отражать удары. Она сама казалась себе невероятно медлительной и неуклюжей, даже не подозревая, насколько ее оппонент был, мягко говоря, удивлен, получив столь техничный отпор от жалкой козявки-умана. Слепец танцевал вокруг, азартно преследуя второго бандита, но при этом создавая кучу проблем — приходилось уворачиваться не только от вражеского оружия, но и от его хвоста. В какой-то момент Цей’ти посетила очередная сомнительная идея: попытаться устроить так, чтобы порцию парализующего яда получил ее оппонент. Однако тот, похоже, не только довольно быстро раскусил эту задумку, но и, гаденыш эдакий, сам ею воспользовался. И, что самое поганое — у него получалось явно лучше. Умана спешно сменила тактику, стараясь снова держаться от червя подальше. И это едва не стоило ей жизни. Пытаясь одновременно отбить очередную атаку и отступить в нужном направлении, Цей’ти отвлеклась на какой-то жалкий миг. Потеря концентрации обернулась катастрофой — противник, как-то почуяв это, сделал стремительный выпад, метя в ноги, вынудив уману сделать нижний блок… а потом подлейшим образом поддел ее копье острием своего шесса, резко дернув вверх… Древко, как живое, вывернулось из ладоней. Цей’ти вовремя сообразила, что не надо пытаться его ловить и проворно шатнулась в сторону, уклоняясь от нового удара. Черт. Вот ведь ловкий гаденыш… Кодекс науду предписывает сражаться на равном оружии, но противник Цей’ти то ли подзабыл это правило, то ли вообще не счел нужным соблюдать в поединке с представителем низшей расы. Но вообще-то, сражаться против шесса только ки-кти-па — не самая удачная идея. Теперь уже умана не могла сама атаковать — только защищаться. Яут, решив не затягивать с финалом, попер в наступление, обрушив на противницу шквал мощных ударов. Цей’ти была вынуждена отступать, пятясь назад. Не самая лучшая тактика, особенно когда вокруг танцует, беснуясь, ядовитый червяк размером с поезд, но выбора не было. Острый как бритва наконечник свистел буквально перед носом, и умана только чудом успевала уклоняться. Какие уж там блоки — этот гад махал копьем с такой силой, словно не дрался, а намеревался нарубить дров. Он даже и не пытался закрыться, уверенный, что противнице его никак не достать. Цей’ти спасало только полное отсутствие у ее оппонента хоть какой-то фантазии — несмотря на явное преимущество, вел он себя довольно-таки предсказуемо, полагаясь только на грубую силу. Явно не ожидал, что мелкий уман сможет устоять. Так бы они и прыгали вокруг корабля, играя в смертельные кошки-мышки, если бы вновь не появился слепец. Преследуя выбранную жертву, он пронесся мимо, едва не сбив с ног обоих. Цей’ти прижалась к борту корабля, чтобы не напороться на ядовитые щетинки, и яут решил, что деваться ей уже некуда, и, естественно, воспользовался моментом — как только червь вильнул в строну, открывая пространство для маневра, он атаковал, не давая опомниться. Замахнулся от души, намереваясь завершить схватку одним сокрушительным ударом и насадить надоедливую козявку на копье. Целил в грудь, да с такой силой, что никакой доспех бы не спас. Умана даже не пыталась отразить удар. Она предельно четко, как в замедленной съемке, видела сверкающий наконечник шесса, летящий к ней. Его нельзя отбить, невозможно блокировать — им движет такая мощь, что даже тот, чья рука сейчас сжимает древко, уже не сможет его остановить. Что ж поделать. Придется добить этого идиота… Вот он, пресловутый момент истины. Точнее, доли секунды, которые решат, будешь ты жить или нет. Вдох. Шаг вперед и влево. Разворот корпуса. Выдох. Шесс проходит мимо, в каких-то двух сантиметрах от груди, с оглушительным треском пробивая корпус корабля. Влекомый инерцией выпада, противник делает шаг вперед. Незначительное, почти незаметное движение. Вдох. Подсечка. Тут не надо прилагать больших усилий — просто помочь ему перейти от неудачного маневра к полноценному падению. Выдох. Тело яута наклоняется вперед. Больше вообще не надо ничего делать — он сам напарывается на подставленные клинки. Самым неудачным образом… Он был слишком тяжелым, чтобы Цей’ти могла устоять на ногах. Клинки выдернуть она не успела, грохнувшись на землю вместе с телом противника, успев только отметить, что твей, хлынувший на запястье из его перерезанного горла, очень горячий. Гораздо теплее человеческой крови, и пахнет совсем иначе. Не то чтобы раньше умана этого не знала, но сейчас отчего-то очень этому удивилась. Как бы ни был упоителен последний миг Охоты, смотреть на чужую агонию неприятно. Чувствовать ее, когда умирающий враг в падении придавил тебя к земле — удовольствие еще более сомнительное. Яут булькал и хрипел, неуклюже дергаясь, пытаясь не то соскочить с клинков, не то насадиться на них посильнее. Когда он, наконец, затих, Цей’ти вздохнула с облегчением. Как ни странно, она ничего не чувствовала, кроме усталости. Казалось бы, победа в бою должна была принести радость. Или что убийство разумного, мыслящего и чувствующего существа не может не вызвать мук совести. Но все эмоции точно выжгло. Ничего не осталось. Пустота. Левой рукой оттолкнув голову мертвеца, она кое-как высвободила ки-кти-па из его плоти. Тяжелый, зараза… не хватало еще теперь задохнуться под этой тушей. Кое-как ей все же удалось выползти из-под яута, но сил не хватило даже на то, чтобы встать. Тупо уставившись вверх, на сияющее звездое небо, Цей’ти растянулась на земле, широко раскинув руки. Сейчас… сейчас. Только пару минут — дух перевести… Лишь несколько секунд спустя она поняла, что стало как-то слишком… темно. Свет, озаряющий площадку перед кораблем, стремительно угасал. Вот черт… Она с трудом заставила себя поднять голову, чтобы оглядеться. И даже раньше, чем увидеть убитого слепца, буквально разорванного пополам особо удачным выстрелом, или злобного, как черт, главаря этой бандитско-яутской шайки, она заметила алый огонек, скользнувший по своей груди. Три точки, символически замершие на пластине нагрудника, как три пулевых отверстия. Но, конечно, после выстрела раны будут далеко не такими аккуратными. Умана медленно подняла взгляд, чувствуя, что сердце вот-вот готово остановиться и само по себе, без посторонней помощи. Она понятия не имела, будет ли ей позволено перед смертью увидеть последнего из своих врагов. Главарь стоял шагах в двадцати — вполне подходящая дистанция, чтобы разнести в пыль малым зарядом. Даже корабль не заденет, разве что слегка опалит крыло, да кровью забрызгает фюзеляж. Выстрелить он мог в любую секунду, но почему-то не торопился. И вряд ли из благородных побуждений. Возможно, у него банально разрядилась батарея. Пока Цей’ти пыталась разделаться со своим «партнером», этот палил по слепцу почти без остановки. Хорошо бы так, потому что если он медлит ради нагнетания драмы, то шансов вообще никаких. Несколько секунд растянулись в вечность. Яут не шевелился, и Цей’ти уже начала подозревать, что слепец перед смертью его все-таки задел, просто тело каким-то образом не упало. Но, когда он наконец поднял руку, выхватив из-за спины шесс, умана сама словно окаменела, внезапно осознавая, что на двоих пришельцев ее удачи уже не хватит. Главарь, зарычав, двинулся к ней, и Цей’ти торопливо попыталась хотя бы встать на ноги, при этом четко понимая, что не успеет. Она чувствовала себя перевернутой на спину черепахой — неуклюжей, неповоротливой и слишком тяжелой… Главарь навис над ней, занося копье. Цей’ти попыталась подобрать выроненный ее противником шесс, но древко, до которого она дотягивалась лишь кончиками пальцев, предательски скользило, точно натертое салом… И в последний миг, когда враг уже готов был поставить жирную точку в ее биографии, над плечом главаря возникла когтистая лапа, деликатно постучавшая по его наплечнику. Цей’ти готова была поклясться, что яут не обратит на это внимания, но он, как ни странно отреагировал, с раздраженным рыком обернувшись… и тут же рухнул рядом с уманой, подбитый мощным хуком в незащищенный маской висок. Че’Ктаар, презрительно проводив его взглядом, повернулся к умане и молча протянул ей руку. ____________________________________________________ *инфракрасное излучение, лежащее в основе теплового зрения, исходит от многих объектов, даже, к примеру, от лампочки. От слепца, естественно, тоже.