Закадычные друзья

Инк сидит на краешке новосозданного мирка, свесив одну ногу вниз, а другую поджав под себя. Взгляд замер, зрачки почти исчезли, оставив лишь два блеклых белых огонька. Со стороны Хранитель был похож на старую беспамятную статую, покрытую множеством трещин. Словно отголосок каких-то далеких времен, давно ушедших и забытых. Дотронься и рассыплется в пыль, исчезнув навсегда, подобно призрачному сну. Впрочем, шанс, что его сейчас увидят, ничтожно мал. Жители не любят эту тонкую грань между их миром и другим. Такие места быстро становятся пустынными и обрастают дурной славой. Хотя, находятся смельчаки, которые забредают, желая проверить себя да и другим доказать свою удаль. Но не всем везет, вернутся назад домой. Конечно, были и те, кто вернулись, но их рассудок был слишком нестабилен или вовсе разрушен. Теперь за место звания храбреца и славы они получали клеймо сумасшедших, за которыми нужен глаз да глаз, чтобы не натворили чего-нибудь. Частенько местные жители сравнивали ощущение, когда приближались чуть ближе к проклятому месту, с холодным ветром, что пробирает до костей, заставляя инстинкт самосохранения выть, приказывая телу уносить ноги. Инку нравятся подобные переходы. Одно движение и тут же окажешься в другом месте, не успев моргнуть глазом. «Короткий путь», которые так любят все Сансы. У всех них есть нечто похожее, таков один из законов Мультивселенной. По крайней мере, когда все только зарождалось. Инк помнит то время крайне смутно, но от него веяло странным теплом, беззаботностью и любопытством. Как наблюдал за только-только появившийся мирами, как они росли и крепли, как шли к тому, чтобы достигнуть совершенной формы. И он рос вместе с ними, меняя форму, ища свой подходящий облик. Когда мир был большим, одним, целым, безобидным. И дышать было легко и спокойно. Наверно, именно это время называется детство. Но детство на то и детство, чтобы однажды пройти, ничего не оставив в наследство взрослому. Инк не помнил чего-то конкретного. В то время он еще не вел дневник. А из предметов был только потрепанный Брум, верный друг и товарищ, который как мог, помогал и поддерживал Хранителя. И Инк это ценил. Факт, что это неодушевленный предмет его не останавливал. У всех бывают свои недостатки, так не убивать же за них. И он принимал своего друга таким, какой он есть, а Брум отвечал тем же. Идеальные отношения дружбы. По крайней мере, как слышал и читал о таком феномене. Конечно, он много наблюдал за теми, кого можно назвать друзьями, иногда даже сам пробовал общаться, тем самым получая информацию напрямую, но в груди ничего не отзывалось. Тогда Инк не понимал многих вещей. Например, почему на него удивленно смотрят, когда говорят, чтобы он сказал правду и получают честный ответ. Почему бездна, что внутри него, так глубока и сколько бы ни пытался ее измерить, все без толку. Почему ему не больно от брошенных оскорблений, только иногда становится так тихо, что давит на череп изнутри, и вспоминается неожиданно подобно дротику или игре, пронизывающее тело. Но Инку не привыкать. Боль то физическая или моральная для него остается просто болью, которое проходит рано или поздно. Значит, можно потерпеть, раз пройдет. Инк слушает голоса и усмехается себе под нос, ностальгируя и прикрыв глазницы, окончательно погасил зрачки. Мысли потеряли какую-либо четкую форму, превращаясь нечто в иное, выходя из самых глубин разума. Воспоминания, что почувствовали свободу, мерцали, переходили, плавали, дрейфовали, потухали и вновь возобновляли танец. Хранитель не пытался ловить их, придавая им форму осмысленности, так как знал, что только стоит это сделать и все исчезнет, разбиваясь на множество осколков, что безвозвратно канут в черноту. Ведь это не особо важно и не имеет ценности. Это – часть него. Один из маленьких осколков, который время от времени откалывался, напоминая ему о чем-то. Инка это должно было бы напрячь или хотя бы насторожить. Но ему все-равно. Это просто осколки его самого, которые соединены необъяснимой живой чернотой. Не более. Когда-то давно он мог лишь видеть, что делали Создатели. Раньше только их творения, которые он обязан защищать. Ну, и едва слышимый шепот, что сливался с шорохом страниц из его блокнота. Было что-то странно чарующее, Инк просто отставлял, все свои дела и слушал. Бывало и так, что стоило только ему прислушаться, как все звуки тут же замолкали. Со временем Инк научился слушать белый шум, избегая истерик и рвоты, отделять голоса от гласа анти-пустоты. Времени на это у него было предостаточно. Но Создатели сделали все, чтобы грань испещрялась маленькими дырками, нарушая, ломая все законы и правила. Анти-Пустота сейчас напоминала дырявое полотно с множеством окон, что настежь открыты, а ветер гулял везде, где ему заблагорассудится. И это почувствовали все. Раньше она была плотной завесой для Создателей, пряча их за собой, создавая практически одностороннее общение. Не то чтобы Инка беспокоило, что его ответ может просто не дойти до адресата. Это ведь уже не его проблема. Теперь Инк все прекрасно видит и слышит их всех. И невольно удивляется, как такие существа могут создавать целые миры и вселенные. Инк восхищается ими, желая помочь и вдохновить, но в тоже время ненавидит. Откуда такое могущество у таких трусливых, хлипких, порой и не блещущих умом, существ? Порой их эгоизм удивлял даже Эррора, но не Инка. Он и не такое видал. Хранитель так и сказал Уничтожителю, которому невольно показалось, что его высмеивают за его чувства. Но так же Инк рассказал, что есть и те, кто бережно относятся к созданным мирам, трудятся над ними, не дают быть забытыми или недоработанными. Их Творения полны жизни, а их Создатели стараются довести историю до конца. Но есть и те, о ком не хотят говорить. А ведь шикуют и те, и другие, хоть и не понимают этого. А Инк... Инк мертвец. Даже среди монстров Хранитель просто нежить, которую остерегаются. Уважают больше из страха перед уничтожением Эррора, чем за то, что он их защищает. Но Инк-то знает. Уважение, основанное на страхе, не более чем глупость. Сколько раз его бросали на поле боя, оставляя на растерзание той же команде Найтмера? Сколько оставляли почти мертвого, не желая марать руки об скверную кровь? Сколько слухов и сплетен пускали за спиной? Инк не запоминает подобное. Ни к чему. Разрушитель тот ещё говнюк, но у него есть душа. Он сам принимает решение делать то или иное. Он живой. У него есть душа. Чувства. Впрочем, Инк не считал себя хорошим, но частенько слышал, что хорошие ребята всегда в пролете в плане награды за свои добрые дела. Возможно это искупление за грех, что он совершил давным-давно. Это не шибко что-то меняет. Всегда есть, кто обвиняет его в бездушности, забывчивости, некомпетентности, фальши, эгоизме, не смотря на его труды и старания. Люди любят наступать на больные мозоли. Некоторые даже переплюнут в бездушности, но они никогда не признаются, отговариваясь, что у них-то есть душа. В отличие от некоторых. Эта жестокая игра всегда проходила им безнаказанно. Время шло для всех, кроме Инка. Он продолжал наблюдать подобно вечно молодому Божку, что должен помогать Создателям и спокойно принимать все их издевательства, приветливо им улыбаться и прилетать на зов. Но были и те, кто и не собирался заканчивать свои идеи, находя все новые и новые отговорки. Даже фразочки не пестрят каким-то разнообразием. "Я устал" "Все что я делаю – мусор" "Это никому не понравится" "Ой, да кому это надо-то?" И так далее, так далее, так далее... Вечный круг был все обыденней и тусклее с каждым новым повтором. Пока не наткнулся на него.