Больше нечего скрывать

— Глеб, ты же обещал, больше не резаться. — Мирон максимально близко приблизился к ранкам, рассматривая — Это из-за меня? — мужчина хочет прикоснуться к больному месту, но даже не знает как, чтобы не причинить боль. Фёдоров начал злиться на себя. Он обещал себе и Глебу, что поможет спастись от психических расстройств.Но сейчас он сам стал причинной их усилений. Страшно подумать, что было с душой блондина все эти дни. Ему было одиноко? Страшно? Поглотила ли его депрессия? Мальчик морально ведь очень слаб. О нет, Мирон себе это никогда не простит. Старший поднимает глаза на малыша. Глебушек весь сжался и начал дрожать, думая, что от такого психа как он, просто отвернутся. Он думал о том, как жалко сейчас выглядит. Сейчас смотри и паническая атака начнётся. — Ну ты чего, малыш? — Мир положил руку на нижнюю часть скулы, гладя большим пальцем щёку, — Прости, это моя вина. Фёдоров начал расцеловывать личико юноши, шёпотом извиняясь и говоря, что сильно любит, что не ругается, что нельзя себя во всём винить. Голубин осознав, что Мирон не ушёл, не оставил, а наоборот начал успокаивать, вцепился в мужчину, от чего тот упал на парня. Но малыш не проронил ни звука, лишь усилил хватку, зажмурив глаза. Ему было всё равно, что Фёдоров тяжёлый, что ему трудно дышать под такой тяжестью. Глебушек боялся, что Мир уйдёт. Мужчина пытается вырваться или хотя бы привстать, но всё оказывается четно, поэтому он просто перевернулся на спину, чтобы не сделать из мальчика лепёшку. — Всё хорошо, успокойся, я не уйду… — Фёдоров гладит маленького по спинке, и в ответ прижимает к себе, чтобы дать подтверждение своим словам. — Точно? — где-то рядом с ухом старшего раздаётся еле-разборчивое мямленье. — Точно, — Мирон отрывает Глеба от своей груди и сажает на свой пресс. По щёчкам мальчика стекают редкие слезинки, которые Мир убрал тыльной стороной ладони. Красные глазки зелёного цвета. Пшеничные волосы неаккуратно убраны за уши. До того бледная кожа, что кажется, он уже мёртв. Похожий на скелета, которого обтянули кожей. Два светло-розовых сосочка, застывшие от холода, потому что окно было открыто. Этот вид и понимание, какое беззащитное чудо сейчас в его руках, молит не оставлять одного, возбуждали Мирона, но он не хотел делать больно своему малышу, не хотел его пугать. Глеб смотрит в глаза старшему с каким-то испугом и недоверием, но увидев в них любовь и нежность, сразу поменялся в лице. Блондин слегка улыбается в ответ Мирону, и смотрит с благодарностью, как щенок, которого забрали с улицы или из приюта, который наконец обрёл хозяина. — Ну всё, успокоился? — Фёдоров гладит Глебушку по впалому животику, а другой рукой сжимает левое бедро, — Всё же хорошо. У малого на лице появляется румянец, когда он вспоминает в каком они положении, когда вспоминает, что было несколько минут назад, и когда понимает, что сейчас его касаются большие и тёплые руки, о которых он мечтал практически целую неделю. На его лице расцветает улыбка, оголяющая клычки. Сейчас он точно похож на вампира. Холодный, бледный и худой, как будто кроме крови ничего ни ест. — Вампирёнышь, ты мой. — по доброму смеётся Мир, проникая в рот мальчика большим пальцем, трогая клыки, проверяя насколько, они острые. Голубин решает подыграть и сначала облизывает пальчик кончиком языка, чем настораживает мужчину, а затем кусает, от чего старший матерится и отдёргивает руку. Глеб лишь смеётся. — Больно же, чего смеёшься? — Прости, — парень взял конечность, где находилось больное место, и оставил краткое прикосновение губ. — Если всё хорошо, давай продолжим, — Фёдоров переносит руку на бедро и двигает парня, пока тот своей голой попкой не натыкается на бугорок в штанах старшего, от чего сильно краснеет. Мир ухмыляется и начинает поглаживать, лежащий на своём прессе, член Голубина, к которому вновь приливает кровь. Как и к лицу. Мирона забавляет эта картина. Подрагивающий от каждого прикосновения мальчик, который пытается увести свой смущённый взгляд подальше от глаз своей любви. Фёдоров переворачивает Глебку на спину, сам нависая сверху. Старший держит в руке член Глеба, надрачивая и делая стояк крепче. Когда чувствует, что скользить по половому органу стало сложнее, наклоняется к открытой головке и сплёвывает слюни, во время этого смотря на малыша, который закусил губу, чтобы сдержать рвущийся на ружу стон. Он не мог спокойно переносить таких ласк. Мужские руки Мирона — это тебе не нежные и хрупкие ладошки какой-нибудь модели-анорексички или такой же недомодели. Глеба просто распирало от движений Мира. Это ведь даже не начало, а парень уже готов кончить от хищного взгляда Фёдорова, в котором одновременно с желанием отражалась и любовь. Блондин смотрит, как старший тянется за смазкой, которая стоит на тумбочке. (неловко бы вышло если бы кто-то из гостей её увидел) Выдавливает себе на пальцы, затем разогревает, видя, как Глеб итак сжался от холода. Но ничего, скоро здесь будет жарко. Хотя почему скоро? Эти два тела уже пылают в желании насладится друг другом. Глебушка чувствует, как в него проникает один палец, потом присоединяется и второй, не спеша растягивая уж слишком узкого мальчика. Сейчас парню не так уж и приятно, точнее даже больно, но он знает, что потом получит непередаваемое наслаждение. (которое автор так усердно пытается передать) И вот уже три пальца Мирона наконец надавливают на простату, давая Глебу, расходящуюся по телу, волну наслаждения, от которой он изгибается в спинке и пытаясь не издавать звуков, прокусывает итак закусанную губу до крови. — Не надо так малыш, — Мир стянув с себя штаны вместе с боксёрками, упёрся своим достоинством в растянутую дырочку и склонился к парню, — Ты же знаешь, что у тебя очень красивые и мелодичные стоны. Ты хочешь лишить меня возможности их услышать? Мужчина толкается пахом, медленно, чтобы не причинить боль, входит. Видя как Голубин вновь начинает кусать кровоточащую губу, сливается с ним в поцелуе, тщательно зализывая ранку, останавливая кровь, слизывая его душу, забирает себе в прямом и переносном смысле. Этот мальчишка принадлежит только ему, и никакие принципы больше не остановят его. Он не позволит ему уйти. А судя по его психике, он даже может уйти и на другой свет. Блондин стонет в губы, а Мирон это больше чувствует вибрацией в полости рта, чем звуком. Чувствует своего малыша. Между ними что-то больше, чем просто секс. Это не просто физическая связь, это связь двух, потрёпанных жизнью, но нашедших друг друга душ. — Если не можешь, то кусай меня, — Прошептал на ушко Мир, отстранившись от пухлых губ. Он положил руки мальчика себе на плечи, продолжая медленно входить. Ноготки на пальчиках тут же вцепились в кожу, царапая, оставляя первые красные и жгучие полосочки, скоро их окажется намного больше. Фёдоров движется плавно и медленно. Смотрит в возбуждённые глаза своего вампирёнка, на его губы, из которых доносятся тихие стоны. Склоняется и оставляет влажный след губ на местах, к которым прикасался мальчик во время танца. Целует ключицы, проводит языком по кадыку, доходит до уха и посасывает мочку, сопровождая все эти действия лёгкими поглаживаниями ног мальчика. Глебушка выгибается, откидывает голову назад, хотя получить больше ласки на шею, но Мир лишь кратко целует впалый подбородок и отстраняется, ускоряя темп. Малыш стонет и дрожит от переизбытка чувств. — Мир, я… сейчас… ахахаа — Нельзя, — прошептал на ушко Фёдоров — кончишь тогда, когда я тебе разрешу. Глеб кинул на Мира возмущённый взгляд, но второй лишь ухмыльнулся и начал вбиваться в парня с большей скоростью. Малыш громко простонал и излился себе на плоский животик. Он не сдержался. Просто не выдержал стольких эмоций и такого напряжения в теле, к которому давно не прикасались любящие руки. Просто ему слишком хорошо. Мужчина кончил следом, успев вытащить. Отдышавшись, он перевёл глаза на Глебкин член. — Я же не разрешал. — Мирон склонился к любимому тельцу и лизнул место, где были капельки спермы. — М-м-м, какой вкусный у меня мальчик. Глеб приподнимается на локтях и наблюдает за действиями старшего, чувствует касания шершавого языка на себе. Мир медленно слизывал белую жидкость с юноши, наслаждаясь вкусом и краснощёким лицом, смотрящим на него. Из-за этих прикосновений уже падающая сосиска (ору немного с этой «сосиски») Голубина, снова окрепла и упёрлась в Мирона. В глазах мужчины загорелся огонёк. Что же он придумал? Для Глебушки это тайна, которую он скоро узнает. И это его пугает больше, чем незнание. Уж больна игривый взгляд сейчас смотрит на него. — Раз ты кончил не по моему разрешению, — Фёдоров обхватил половой орган малого, поглаживая головку большим пальцем. — то сделаешь это второй раз, только когда я этого пожелаю. Мир облизал весь член, местами расцеловывая, а затем взял в рот посасывая. Глеба это честно говоря напугало. Слишком похотливый и властный тон. И когда их ванильный половой акт успел превратится в это? Ладно, все мысли надо откинуть и сконцентрироваться на своём организме, что бы испытать оргазм в нужный момент, не раньше и не позже команды любимого. Это странно. Голубин ведь может всё прекратить одной просьбой, которой Мирон не сможет отказать из-за любви к малышу. Но он зачем-то подыгрывает, чувствует себя преданной собакой. Преданной своему хозяину. И где-то в глубине души это ему начинает нравится. Старший берёт глубже, нажимает на головку своим языком во рту, не забывает про яйца, то поглаживает, то оттягивает их. Знает предпотчтения своего вампирёнка. Чувствует, что тот уже весь дрожит и сжимается, но держится. Мир же не садист, он не хочет издеваться. — Можешь кончить. — эти слова, как зелёный свет в голове блондина. Парень подаёт голос и извергает семя, пачкая на этот раз и возлюбленного. — Хороший мальчик. — Фёдоров чмокает в уголок губ и валиться на кровать, обнимая уже сидячего малыша за талию. — Кстати, — Голубин резко поворачивается к лежащему рядом с полотенцем, которое опять валялось на стуле (и кто их интересно раскидывает, атата таким быть) — нас ведь Кирилл и Адиль на выходных выбраться за город звали. Мы поедем? — Да. Я уже говорил на счёт этого с Дилем. — Мирон выхватил махровый кусок, вытер юношу и себя. — Завтра в 10 надо уже подъехать к их дому. — К 10? Не рано? — Мы договорились так. Тем более до дачи ехать где-то два часа. — А с собой, что взять? — Малыш, успокойся. Ничего не надо брать, разве только зубную щётку. — Мир притянул Глеба к себе, но тот вскочил после услышанного. — Мы что с ночёвкой? — парень кинул недовольный взгляд — Не мог раньше сказать? Надо такие вещи сразу говорить. Надо же нормально собраться. Там пижаму взять ещё что-то… — Голубин задумался, а затем, натянув трусы, начал ходить по квартире с большим рюкзаком, собираясь. — Ну вот ты и собирайся, — пробурчал себе под нос мужчина, закрывая глаза в попытках провалится в сон. Так он лежал минут 20, но потом погас свет и он почувствовал рядом тёплый комочек, сразу сгребая его в охапку. Они оба уснули с улыбкой на лице, с чувством удовлетворения и родным теплом рядом. Вряд ли их ссора повторится. Точнее она уже точно не повторится. Они уже прошли огонь и воду, остались лишь медные трубы. Интересно, какая ситуация станет этими трубами.