То, что говорят лично

Таймлайн: сразу после "Мстители" 2012 Тони действительно не понимает, почему люди так бояться говорить: я люблю тебя. У него с этим сложностей никаких. Чего уж проще? Три простых слова и малышка из твоей постели упорхнет счастливой. Ну или попробует задержаться, но с такими общается Пеппер. Три простых слова, и Пеппер, хоть и недовольно говорит, что не верит, а злиться перестает. Практически сразу. Ну, иногда еще помогает Джимми Чу. Тони не сложно. Что тут сложного? — Люблю тебя, детка, — шепчет он в мускулистые плечи Кэпа, поощряя. Кэп, усердно трудящийся внизу, чуть дергает плечом, что Тони расценивает, как просьбу не вмешиваться. — Люблю тебя… люблю, когда ты командуешь, — Тони довольно откидывается на спину и не замечает, как Кэп нервно застывает. — Ты это... серьёзно говорил? — осторожно спрашивает Кэп после, когда обессиленные они лежат по разным концам кровати. На шелковых простынях, а почему нет? Тони может себе позволить. — Ага, — кивает Тони расслабленно. Он понятия не имеет, о чем спрашивает Кэп, но, все, что Тони ему говорит — серьезно. — Ох... Тони... мне нужно немного подумать. — Мм... думай... а я посплю пока, — Тони перекатывается на живот, заворачиваясь в простыню, уютно устраивается на согнутых локтях. Кэп почему-то никак не успокаивается. — Я не хочу тебя обидеть... — Утром, Кэп. Не будь занудой. Я не девочка, в обнимашках после секса не нуждаюсь. Сквозь сон Тони слышит, как Кэп аккуратно закрывает за собой дверь. Что на него нашло? Записка лежит под полупустой миской с хлопьями, и это удивительно. Удивительно, потому что Кэп относится к тем редким личностям, которые не оставляют за собой грязной посуды. И тем более посуды с остатками еды. Тони осторожно вытаскивает записку за желтоватый угол: "прости, срочное задание" и мысленно аплодирует своим аналитическим способностям. Но дальше идет что-то несуразное: "Тони, я знаю, что такие вещи нужно обсуждать лично. Но времени нет, не хочу внушать пустые надежды. Боюсь, я еще не готов к этому. Слишком рано. Я обязательно вернусь, и мы поговорим. Прости. Не хочу, чтобы у тебя оставались какие-то иллюзии." Тони перечитывает еще раз, но понятнее записка не становится. К чему Кэп не готов? Разве он ему что-то предлагал? — Джарвис? Я что предложил Капитану тройничок? — Насколько я знаю, нет, не предлагали. Тони перечитывает еще и еще, но слова не меняются: я еще не готов к этому. Что это за дерьмо вообще? — Нужна помощь, сэр? — Джарвис, что он имеет в виду? Капитан? — Боюсь, мистер Роджерс предупреждает, что не готов еще разделить ваши чувства, — хоть это и невозможно, но Тони явственно слышит участие в его голосе. — Какие еще чувства? Джарвис? Ему что минет не понравился? — Вы говорили, что любите его, сэр. Тони давится воздухом, кашляет, хватается за столешницу. — Я!? Я сказал? Да быть не может! Я был пьян? — Вчера ночью, сэр. — Когд... Ах дерьмо! Он что принял это всерьез? Джарвис тактично молчит. Тони швыряет скомканную записку под стол. Надо же было так глупо… хотя какая разница? Кэп вернется, и они со всем разберутся. Проблема-то яйца выеденного не стоит. Кэп появляется через четыре дня. Живой, без видимых повреждений, хотя и прихрамывающий на левую ногу. Тони наблюдает через камеру, как он проходит сквозь гостиную в сторону его мастерской, даже не сняв грязную, порванную на бедре форму. Парадоксально, но ему делается страшно. Тони отключает изображение, садится в кресло, сложив руки на коленях. Ждет. Дверь отъезжает в сторону через пару минут. Кэп проходит и садится напротив, прямо на пол, едва заметно скривившись от боли. От него пахнет гарью, копотью и свежей кровью. Надо прекращать этот цирк и сказать ему, что разговаривать не о чем. Сказать, чтобы он шел в душ, а лучше вызвал врача, или позволил Тони проверить, что там с его ногой. Объяснить, что это просто поощрение: типа зайки, киски или детки. Здоровый мужик не становится зайкой, только потому, что его так назвали, верно? Вот и тут тоже самое. Объяснить и все будет, как раньше. Они будут трахаться (часто), разговаривать (иногда), Тони будет изобретать, а Кэп рисовать: серые башни, зеленый парк, желтые вывески, навесы над летними кафе, белые, в красную полоску (будто леденцы), зеленое небо и красно-желтую точку в нем. В голове слова выстраиваются логично и красиво. Но здесь, в реальности, что-то давит в груди, мешая говорить. — Тони, я должен извиниться, — Капитан начинает первым. Он смотрит Тони в глаза и хорошо хоть не пытается взять его за руки, — я еще не готов... к этому... Еще вчера все было совсем иначе... и... Дело даже не в том, что я никак не могу привыкнуть, освоиться, я просто... Не хочу, чтобы у тебя были какие-то иллюзии на этот счет. Я не совсем… — Значит, трахать меня ты готов, а к этому нет? — зачем-то говорит Тони совершенно не то, что собирался сказать. — Прости. Прости, я… прости, — Капитан выглядит реально виноватым и несчастным. Его едва заметно потряхивает от усталости, — Я думал, сейчас так живут... Ну то есть, сначала секс, а потом… потом смотрят, что из этого выйдет. Я еще не очень хорошо… — Когда ты спал последний раз? Капитан удивленно смотрит на него, будто не понимая вопроса. И Тони неожиданно трезво осознает, что спал он последний раз вот той ночью, когда Тони все испортил. И то, неизвестно спал, или всю ночь обдумывал, что же теперь делать. И сейчас, вместо отдыха, примчался сюда, терзаемый виной, виной за то, чего вообще даже не было. Тони слишком хорошо его понимает. Понимает, каково это, постоянно ощущать себя виноватым. — Ладно, забей, — он имеет в виду только свой вопрос про сон и уже потом понимает, что говорит не то и не так. — Нет, я должен объяснить, — Капитан нерешительно кладет руку на его колено. — Ничего ты не должен, — Тони неожиданно становится противно, он будто ребенку солгал, — я говорил не серьезно. — Что? — рука на его колене сжимается. — Ну, — Тони никому бы не пожелал такой разговор. Это звучит так дерьмово, а выглядит еще хуже, — это не значило что-то большее. Я имел в виду: продолжай, мне нравится то, что ты сейчас делаешь. И все. Ну то есть... Я не требую от тебя взаимности, или... или отношений, ты мне просто нравишься. Проехали? — …ты не имел в виду что-то большее? — повторяет Капитан. У него такое лицо, будто Тони его ударил. Тони пугается. Он словно разломал одного из своих роботов, а как собрать обратно не знает. Да и можно ли собрать? — Извини...? — И ты меня не любишь? — Капитан с трудом поднимается на ноги, старательно избегая касаться его. — Я бы не стал так радикально… — Ты в меня не влюблен? — перебивает Капитан. Его лицо похоже на посмертную маску. — Разве ты не этого хотел? — Извини. Мне… мне нужно выспаться. Я пойду домой… к себе… — Домой? Ты… спятил? У тебя там мебель-то есть? Погоди, эй, погоди, Стив! — Тони почему-то не может подняться, ноги отказываются подчиняться. Капитан осторожно обходит его, будто прокаженного, все так же старательно не прикасаясь. — Да что случилось-то? Нам же было хорошо? — Мне нужно побыть одному, Тони, — говорит Капитан и уходит. И не возвращается. Больше никогда.