Казума со своей группой шёл по городу, направляясь к гильдии. Настроение было фестивальным — всего пару дней назад они сумели добыть себе жилище, да не просто дом, а целый особняк! Хотя пересрались они тогда знатно…
Но тут внимание Казумы привлёк странный человек в зелёном, с матюками ворочающий какие-то ящики. Секунду спустя пришло осознание — да он же в военной форме с Земли, вон и оружие висит! Наверное, ещё один попаданец. Надо бы подойти, поговорить…
— Эй, парень! — окрикнул его Казума.
— Чего ещё? — оглянулся на него человек лет двадцати на вид.
— Ты, видать, с Земли?
— А ты откуда знаешь про… А, похоже, и сам такой же, верно? — ответил незнакомец.
— Казума, Казума, о чём вы говорите? — схватила его за руку Мэгумин. Казума привычно её проигнорировал.
— А чего это ты здесь посреди улицы ящики таскаешь? И, кстати, что за ящики? — закинул удочку Казума.
— Да, блять, выпросил у бога ништяков, теперь не знаю что с ними делать.
— В смысле? — поднял бровь Казума.
— Ну, так патронные ящики же. Весят дохуя. В одиночку я их не утащу, да и непонятно ещё пока куда. А на улице не оставишь, уйдут, — почесал он в затылке.
— В смысле — уйдут? — не понял Казума.
— В коромысле. Ну как вещи уходят? Ноги отрастят с чьей-то помощью и…
— Ааа, ты об этом. Да, незавидная ситуация… Тебя, кстати, как звать?
— Сержант Александр Несвидов, позывной — «Лайми».
— А я — Сато Казума.
— Японец, чтоль? — усмехнулся Александр.
— Ну да, а как узнал? — удивился Казума.
— Да аниме много смотрел в своё время.
— Даркнесс, о чём эти двое говорят?.. — со стороны Мэгумин донёсся громкий шёпот.
— Да чтоб я знала… — ответила та.
Меж тем Казума продолжал.
— А это моя группа. Девчонку в красном зовут Мэгумин, она у нас за мага, правда, заклинание знает всего одно и после него даже двигаться не может…
— Ну и нахрена? — прервал его сержант.
— Моя магия взрыва способна уничтожить толпы врагов, и это лучшая в мире магия!
— …и это заклинание оставляет воронку диаметром метров в пятьдесят, — как ни в чём не бывало продолжил Казума.
Несвидов уважительно присвистнул.
— А вот это — наш танк, Даркнесс. Стойкость и сила у неё превосходные, но вот точности нет вообще — даже по гигантской жабе мечом попасть не может. Ах да, ещё она конченная мазохистка, — парень продолжал представлять своих друзей.
— Когда Казума-сан так говорит обо мне, я так смущаюсь… — покраснела блондинка.
— Ну, а это — бесполезногиня Аква. Типа как архижрец, но пользы от неё минимум, а шума и трат — максимум.
— Эй! — воскликнула та.
— Бесполезногиня? — удивился военный.
— Ну, я типа в качестве бонуса её саму сюда затащил, — Казума смущённо помахал рукой в сторону Аквы.
— Ну вы, блин, даёте, — удивлённо произнёс сержант. — Слушайте, ребят, вы тут уже вроде как бывалые, не подскажете, куда можно всё это барахло складировать, и где здесь чего? Ну и если дотащить поможете, буду благодарен, — решил включить он наглость.
Казума задумался.
— Ну, в принципе, для земляка не жалко. Ребят, поможем человеку в трудной ситуации? — спросил он друзей за спиной.
— Помогать людям — долг крестоносца! — ответила Даркнесс.
— Сразу говорю — я ничего нести не буду, — это была Мэгумин.
— А мне вообще лень, увидимся в гильдии, ребята! — Аква только и была такова.
— Ну, на том и порешили, — подвёл итог Казума и, обращаясь к сержанту, продолжил, — мы тут на днях особняк себе заимели недалеко, можно пока туда оттащить.
— Ну, спасибо, что ли. Только если чего пропадёт, уж не обессудьте.
— Да ладно тебе, будешь хотя бы знать, кому морду бить, в случае чего.
— И то верно!
В следующие несколько часов компания была занята переноской вещей и экскурсией по городу для новенького. В какой-то момент Казума обратился к нему:
— Слушай, я всё понимаю, но ты можешь хотя бы при Мэгумин не материться?
— Эй, я уже взрослая! — воскликнула она.
— Да ладно тебе, Казума, — махнул рукой Александр, — я в её возрасте уже давно все эти слова и выражения знал. Хотя навык их грамотного применения выработался только в армии… И вообще, это ещё цветочки. Вот если найду здесь гитару — я вам таких песенок спою, что лошади попадают!
— Гитара вроде как в гильдии у сестрёнки-управляющей есть… — парень почесал подбородок. — А что за песни?
— Частушки матерные, — со смешком ответил Несвидов. — В частности, Самара-городок. Хотя и вполне приличные песни тоже входят в мой репертуар…
— Значит, сегодня гуляем! — заключил Казума.
— Слушай, а какая тут валюта ходит?
— Эрис называется, в честь местного божества. Строители в день по десять тысяч получают.
— Херово… Я вот думаю, загнать ли мне «Макара» за великие деньги или в лес идти жить?
— А, точно, тебе же жить негде! — сообразил наконец Казума. — Ну, раз вещи твои всё равно у нас, то у нас и останавливайся, места там на всех хватит. Девчонки, вы как, не против?
— Да нет, вроде человек он хороший, — ответила Мэгумин. Даркнесс молчаливо поддержала её кивком.
Несвидов уважительно посмотрел на него.
— Спасибо, ребят, прям выручили.
И вот они дошли до гильдии…
— Казума, что за хуйня? С меня за регистрацию тыщу требуют!
— Привыкай. Могу одолжить, если хочешь, деньги небольшие.
— Буду рад.
И вот пошёл процесс регистрации и выдачи карточки авантюриста.
— Итак, — начала управляющая с выдающимся бюстом, — ваши показатели в основном средние, на высоте только точность. Даже не знаю, какой класс вам посоветовать…
Сержант задумался.
— А какой самый универсальный?
— Ммм, — приложила она пальчик к губам. — Пожалуй, авантюрист, но этот класс считается самым слабым. Хотя Казума-сан тоже имеет его…
— Беру, — решительно сказал Александр.
— Ну, как знаете… — произнесла девушка.
Через несколько минут сержант уже был за столиком со своими новыми приятелями.
— Ну как? — спросила Аква, которая уже была навеселе.
— Авантюрист с повышенной точностью, — спокойно ответил сержант. — Неудивительно, я ведь всё-таки снайпер. Хотя от вашей системы классов я всё равно в ахуе.
— Бывает… — протянул Казума. — Так что ты там про песни говорил? Вечер уже.
— А что ты там про гитару говорил? — по-еврейски вопросом на вопрос ответил Несвидов.
— Так, я ща! — Казума сорвался с места и кинулся договариваться о выдаче музыкального инструмента.
Спустя буквально три минуты сержант уже сидел на стуле посреди бара, окружённый слушателями.
— Ну, вам какую песню спеть? Весёлую или грустную, серьёзную аль похабную? — вопросил он толпу.
— Давай пока серьёзную, вечер только начинается, — донеслось оттуда.
— Ну, сами напросились, — вздохнул Несвидов и вдарил по струнам.
Нет, понятно, что каждый попаданец должен перепеть Высоцкого, но, мать вашу ёб, песни этого автора действительно бессмертны.
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
В зале стало заметно тише.
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.
Шум затих практически полностью — все обратились в слух.
Детям вечно досаден их возраст и быт, —
И дрались мы до ссадин, до смертных обид.
Но одежды латали нам матери в срок,
Мы же книги глотали, пьянея от строк.
Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой сладко от фраз,
И кружил наши головы запах борьбы,
Со страниц пожелтевших слетая на нас.
И пытались постичь мы, не знавшие войн,
За воинственный клич принимавшие вой,
Тайну слова «приказ», назначенье границ,
Смысл атаки и лязг боевых колесниц.
А в кипящих котлах прежних боен и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов!
Мы на роли предателей, трусов, иуд
В детских играх своих назначали врагов.
И злодея следам не давали остыть,
И прекраснейших дам обещали любить,
И, друзей успокоив и ближних любя,
Мы на роли героев вводили себя.
Только в грёзы нельзя насовсем убежать:
Краткий век у забав — столько боли вокруг!
Постарайся ладони у мёртвых разжать
И оружье принять из натруженных рук.
Испытай, завладев ещё тёплым мечом
И доспехи надев, что почём, что почём!
Разберись, кто ты — трус иль избранник судьбы,
И попробуй на вкус настоящей борьбы.
И когда рядом рухнет израненный друг,
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
Оттого, что убили его — не тебя, —
Ты поймёшь, что узнал, отличил, отыскал
По оскалу забрал: это — смерти оскал!
Ложь и зло — погляди, как их лица грубы!
И всегда позади — вороньё и гробы.
Если мяса с ножа ты не ел ни куска,
Если руки сложа наблюдал свысока,
И в борьбу не вступил с подлецом, с палачом, —
Значит, в жизни ты был ни при чём, ни при чём!
Если, путь прорубая отцовским мечом,
Ты солёные слёзы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал, что почём, —
Значит, нужные книги ты в детстве читал!
Зал был абсолютно тих. Все окружающие вспоминали… Вспоминали битвы и погибших товарищей.
— Извините. Он просил не петь своих песен, и теперь я понимаю почему, — хрипло произнёс Александр. — Но не петь их нельзя, ведь нельзя позволить такому… такому покинуть этот мир.
На минуту в зале установился негромкий гомон — народ обсуждал необычную музыку.
— Так, ладно, народ, хорош грустить! Чего вам дальше сыграть? — толпа ответила согласным гулом.
Веселье продолжалось несколько часов, на продолжение которых певцу неоднократно налили за счёт слушателей. И вот, когда он достиг нужной кондиции…
— А тепер-р-рь, хит сезона, нах! Самара-городок!
Народ ответил одобрительно-радостным вскриком.
В общем, вечер удался, только женское население отчаянно краснело.
А мы ебали всё на свете,
Кроме шила и гвоздя,
Шило острое, кривое,
Гвоздь вообще ебать нельзя!
После этого куплета местное население выпало в осадок, но дальше их ждали ещё большие потрясения…
