Маленький секрет

Утром Чимин лениво плетется к лифту, проходя мимо ресепшена. Девушка за стойкой мило улыбается, а Чимин, всегда идущий на работу с яркой улыбкой, хорошим позитивом и зарядом на рабочий лад, сегодня понуро опускает голову, потому что сегодня его будут ругать за несуществующие ошибки в отчете. Так и происходит: ровно в восемь часов пять минут в широкие стеклянные двери огромного офисного отделения заходит Юнги, одиножды кивает и сразу же бросает взгляд на Чимина. — Пак, в мой кабинет. С порога, без приветствий и без мягкого тона. Просто «Пак, в мой кабинет», и настроение Чимина падает в минуса, не до нуля даже. Он поднимается из-за стола и семенит за начальником, заламывая пальчики. Почему... все тумаки за весь отдел достаются только ему? — Ну что? — Юн бросает на свой стол портфель и спешно включает компьютер и факс. — Снова ошибки? Отчетные ведомости — это тебе шутки, что ли, Пак Чимин? — Я... но... — Что? — ледяной взгляд просто прожигает дырку где-то в районе переносицы; Юнги обходит рабочий стол, пока системный блок компьютера гудит, садится на край стола и собирает руки на груди. — Чимин, до каких пор мы будем вести один и тот же диалог с тобой? Отчетная. Ведомость. Это. Документ. — Там не... — Там были ошибки. Я исправил. Сегодня Юнги ведет себя еще гаже, еще хуже, еще яростнее. Впервые он ведет себя так, впервые он так ругает Чимина. Напор слишком сильный, и давление сказывается на хрупком легко ломающемся Чимине. Да, его отчет проверен тридцать один раз, да, в его отчете не может быть ошибок, ни как расчётных, ни как пунктуационных и грамматических... но если босс говорит, значит... Чимин просто тупит в глаза в пол, стоя перед руководителем, и чтобы избежать катастрофы, срочно, наспех вытирает глаза и вздыхает. — Простите, я исправлюсь. В следующий раз я проверю шестьдесят два раза... Юнги тянет довольную ухмылку. На самом деле Чимину он доверяет на все сто процентов. Готовые отчеты, исполненные руками Чимина, он даже не открывает и отсылает менеджерам и бухгалтерам прямо так, потому что просто уверен, что там все ровно и правильно. А с остальными сотрудниками приходится работать дольше, перепроверять и переделывать по сто раз. — Придумай себе наказание. И этот приказ как гром среди ясного неба. Растерянный Чимин поднимает глаза на Юнги и хлопает ими, стараясь собраться с мыслью, но плетущийся язык выдает что-то невнятное, а вернее внятное, но к месту: — Ну отшлепайте меня... — Что? Юнги, если бы не сидел, присел, и если бы не было стола или стула по близости, то присел бы прямо на пол, прямо в своем дорогущем костюме. Чимин извиняется сотню раз и исчезает за дверью кабинета, прикрывая ту за собой. А в голове Юнги весь рабочий день звучит тихая мольба «ну отшлепайте меня»... Отшлепать как? По попке? Что вообще за просьбы?? Когда он говорил о наказании, он думал о снижении премии или же изъятия его фото со стенда на неделю, но не... «отшлепайте меня». Юнги будто бы снова видит эти розоватые пухлые губы, которые после фразы сразу облизываются языком и кажутся теперь еще пухлее засчет бликов. И глаза, испуганные удивлённым «что?»...

***

День тянется слишком долго. И еще эти дурацкие электрики со своим светом, которые из-за каких-то неполадок были обязаны выключить свет во всем офисе. Чимин, несмотря на страшную духоту в помещении даже при условии открытых окон, проклинает дурацких ремонтников, отключённый кондиционер и кружева, кожа под которыми из-за жары чешется. Все же Чимин находит, чем себя отвлечь, и начинает перебирать бумаги на подпись. Их нужно было принести в четверг, но почему бы их не собрать сейчас и не принести во вторник? Голова немного начинает кружиться уже на третьей папке, но Чимин откровенно это игнорирует, хотя, стоило бы выйти на улицу и подышать свежим воздухом. На четвертой папке Пак начинает сбивчиво дышать, а уши словно затыкает пробками, — падает давление. Но Чимин не сдается, хлопает крышкой папки, поднимается и, прижимая к себе, все четыре плетется к двери генерального директора. Он стучится, потому что так положено, но, кажется, только он соблюдает некую субординацию. — Я решил собрать на подпись сей... — он не успевает даже договорить, как и Юнги не успевает дослушать, отрывая голову от какой-то бумаги и поправляя оправу на переносице. Чимин сползает по двери, роняя папки на пол, и закатывает глаза. Жара победила, и он потерял сознание. Юнги подрывается с места, шумно откатывая стул на колесиках от своего стола. В два шага он преодолевает расстояние от рабочего стола до двери и присаживается на корточки перед Чимином, откровенно переживая. Что с ним? Через секунд тридцать он выдыхает, потому что понимает, что тот просто в отключке, побледнел и у него опустилось давление. Перетащив тело на свой стул, Юн открывает окно нараспашку и спешит за стаканом воды к кулеру возле черного кожаного дивана. Стакан опускается на стол, а Юн хватается за пуговки рубашки расстегивает ее до середины, примерно до грудной клетки и начала живота... Ему показалось?.. Мин слегка оттягивает рубашку и застывает с ошарашенным выражением лица. Нет, это не глюки, он тоже не завис и не упал в обморок, у Чимина под рубашкой пояс от чулков. Розовый, кружевной и собранный рюшей. Он в срочном порядке застегивает рубашку сотрудника и оставляет расстегнутыми только две пуговицы, и только после этого промакивает нежное лицо Чимина вместе с шеей и грудной клеткой. Тот тихо стонет и приоткрывает глаза, мутным взглядом смотря на Юнги. Тот щелкает перед лицом пальцами. — Пак, зачем ты меня пугаешь? — Я... простите... Зато теперь в голове Юнги собирается пазл. «Отшлепайте меня + пояс от чулков». Что нужно для полной картины? — Попей воды. Отдохни немного. Приляжешь на диван? Юнги подносит стакан к губам Чимина и даже помогает ему попить, после чего осторожно отводит к дивану. — Я пойду... надо подписать... и... — Успокойся, я сказал отдохни. Окно я открыл, — отрезает Юн и пересекает кабинет, чтобы подобрать все папки с бумагами. Чимин вжимается торсом в спинку дивана и трогает себя за грудь. Он расширяет глаза, когда понимает, что рубашка расстегнута, но и так же спокойно выдыхает, что расстегнута она была не до конца и никто ничего не увидел. Юнги тем временем относит документы к столу и все подписывает в полной тишине, пока Пак сидит на диване и щупает свои пальцы, вдыхая воздуха поглубже. Мин через какое-то время громко хлопает крышкой папки, шумно отодвигает стул и подходит к Паку, вручая ему все четыре. Чимин кивает и привстает, прижимая те к себе и подпирая подбородком. — Чимин. — М? — Это, — Юнги, пользуясь тем, что руки у Чимина заняты, цепляется пальцами сквозь рубашку за пояс на резинке, оттягивает и отпускает, — что? — он ведет бровью, ожидая ответа, а Чимин, отчаянно краснея, опускает голову, искусывает губы и лепечет что-то непонятное, нечленораздельное. Спалился. Юнги все видел. Черт... — Ну... это такой... для поддержания оса... — Кому ты врешь? — усмехается Мин, складывая руки на груди. — Может, тебя еще и отшлепать? — Юнги-х-хён, — Чимин закусывает губу, прося прекратить издевательства, и почему-то внештатное «Юнги-хён» оказывается действенной штукой. — Ладно, иди работай, присядь у открытого окна или у дверей, там сквозняк, — Юн возвращается к столу, на котором не унимается стационарный телефон. — И держи рядом стакан воды, лучший сотрудник должен быть живым и невредимым. Что еще скрывает Чимин? И если под его рубашкой пояс от чулков, что тогда под брюками? Если с перепугу он предлагает в качестве наказания шлепки, то... что же это может значить? Какие секреты хранит этот парень? — В-вы?.. Чимин замирает у самых дверей, смотря на Юнги исподлобья и с небольшим испугом, но закончить фразу как-то нечем. — Чимин, иди. Чимин вчера садился на резиновый член, испуская стоны в перемешку с именем начальника, а после, прижимаясь щекой к прохладному паркету, радовался, что умеет хранить секреты. Только рано было радоваться, теперь Пак спалился и сдал себя с потрохами. Или... не со всеми? Ведь про одержимость и влюбленность Юнги не знает. Прикрывая за собой двери, Чимин плетется к столу и переносит все необходимое на другой около окна. Искусывая губы до крови, он просто переживает, пока Юнги в кабинете пытается сложить сложный пазл. — О, — в кабинет заглядывает менеджер из соседнего кабинета, видимо, желая что-то спросить, но босс оказывается быстрее, — пригласи Пак Чимина. — Ладно, — черная макушка исчезает из проема дверей, а через пять минут в кабинет входит Чимин на ватных ногах. — Закрой двери, — он ждет исполения просьбы, — и жалюзи. Жалюзи тоже опускаются, не давая офису наблюдать за происходящим в кабинете. Чимина преследует тревожное чувство и небольшая неловкость. Он скромно садится на край стула перед столом начальника и собирает руки в замок. Юнги считает, что добиться правды можно посредством испуга и загонением точно в угол, прижатием к стене. — Отшлепать тебя? Чимин резко поднимает голову на Юнги, испуганно бегая глазами. Ладошки потеют, но не от жары. — В смысле? — неплохо, Чимин, но, кажется, что это уже не прокатит. — В прямом. Отшлепать? Ремнем? Если бы это было вырезано из контекста, и Юнги бы услышал свой голос и эти фразы, он бы рассмеялся, потому что звучит это бредово. Честно бредово, особенно в их офисном центре. — Я... можно ладонью... Брови Юнги лезут на лоб от удивления, но, простите, а чего он хотел? — Ладонью? Что еще? Чимин роняет лицо в ладони, растерянно выдыхая. Теперь он пойман с поличным. Сколько раз он представлял, как Юнги его наказывает и ебет на столе, на диване и у панорамного окна в своем кабинете, на деле обычный вопрос про шлепки оказывается слишком... слишком. Юнги встает со стула, отталкиваясь ладонями от стола, обходит тот и садится на корточки перед Чимином, чтобы смочь заглянуть в глаза. — Чимин, посмотри на меня. Но Чимин стесняется и боится оторвать ладони от лица. Если он это сделает, он вывалил всю правду прямо боссу в глаза, а это большой, черт возьми, секрет! — Нет, простите, пожалуйста, я пойду дальше работать. — Ладно, ничего не говори, вставай. Чимин встает, и его как марионетку наклоняют сильные руки в районе торса. Вместе с этим Юнги поднимается, а Чимин упирается ладошками прямо в кресло, прогибая спинку по привычке. Юн никогда бы не позволил себе такого, но нет, его собственные глаза сейчас не обманывают, потому что его лучший сотрудник стоит рачком, прогибается в спине и, опустив голову пониже, прячет взгляд и, наверное, откровенный румянец. Глаза бы и не поверили тому, что широкая ладонь ложится на упругую, как оказалось ягодицу, и оглаживает, но до первого шлепка. Он лёгкий, слабенький и приятный, пробный... — Айщ... — тихо скулит Чимин, вздрагивая, но ягодицу обжигает удар посильнее. Это сон? Юнги шлепает третий раз и снова оглаживает ягодицу Пака ладонью, а затем неожиданно наклоняется к его лицу и шепчет прямо в ухо: — Достаточно для разогрева?.. Иди работай и больше не косячь в отчетах, потому что я знаю твое слабое место.