Writober2018

      Издавна и по сей день рассказывают сказки, что лесные потусторонние твари выходят на охоту осенью. Выходят, бродят по опушкам, пересекают тоненькие лесные тропки. Беседуют с деревьями, оставляют на земле им одним ведомые знаки, заговаривают осенние бури. А если повстречают кого — то оставят от него одни рожки да ножки.       В предрассветный, плывущий и нечеткий в очертаниях час из Поющего леса вынырнула, как из-под театрального занавеса, одинокая фигурка всадника. Изящная и красивая, будто с картинки. Всадница. Она двигалась плавно и непоколебимо, как по указанному пути, и, кажется, совсем не отдавала приказаний коню — тот понимал все сам.       Девушка покидала Поющий лес в легком настроении, близком к празднику. У нее все наладилось.       Она усмехнулась про себя, вспомнив преувеличенную заботу товарищей по оружию, которые «не боишься по улицам одна в темноте, а то мало ли?», «а не страшно тебе тварей ночных, давай прилажу магический замок покрепче?..». О, мальчики, вы бы знали! Девушка хихикнула и потрепала коня по холке.       Та же всадница несколькими днями позже отъезжала от древних развалин замка. Небо — серое, эдакий матовый купол над головой. Ветер несется вольным странником по пустошам, шумит и будоражит сердце. А на гигантских камнях за спиной удоляющейся всадницы сидели черные как ночь вороны — и молчали. Девушка покачивалась в седле и насвистывала какую-то мелодию себе под нос.       Догорел закат, и небо, точно снегом, рассыпалось белыми хлопьями пепла. Он оседал на обуглившихся остовах домов, на почерневшей земле, выгоревший в безжизненную пустошь — и на непокрытых волосах всадницы, с задумчивым прищуром созерцавшую этот снегопад пост-мортем. Насмотревшись, она отвернулась и поехала прочь — и так и исчезла за поворотом дороги, ни разу не обернувшись. — Эй, послушай, ты снова бродишь по пустошам и холмам? — рыцарь оперся на свой меч и отер пот со лба. — Время тебя не изменило. — Как и тебя.       Всадница спрыгнула на землю. Сделала шаг к рыцарю, замерла, отстраненно слушая, как сладко тянет где-то под ребрами. И они так и стояли, друг напротив друга, молча, обреченно. Даже руки не дрожали. Совсем. — Люди умирают? — наконец хрипло спросил рыцарь. — Да. А ты — все дерешься? — Дерусь. И люди умирают. Почему ты не приходишь ко мне? — Я… От тебя же останутся рожки да ножки. — И что?       Она медленно закрыла и открыла глаза, рыцарь перехватил ее взгляд — и случилось что-то. Вспыхнуло, взорвалось и погасло нежно и ласково, подобно теплу дома — да только где для рыцаря и всадницы дом теперь?..       Однако больше ангел смерти не встречался никому на пути, не тревожил людей и не отмечал своим касанием города, передавая привет далекому служителю света. И осталось что-то большее, чем рожки да ножки.