Writober2018

      Три ведьмы плясали в полях. Этих ведьм видел и Макбет, и, судя по всему, Гоголь, а уж про братьев Винчестеров можно и не говорить. Сэр Терри тоже, конечно, их однажды повстречал. Видел их и я — и перекинулся парой слов.       А в тот вечер ведьмы плясали, смеялись и не думали ровным счетом ни о чем. Ведьмы праздновали начало времени легкого и славного, лучшего месяца в году. Всего в лучине пути бушевало море — и оно как нельзя лучше подходило им.       У ведьм была одна любимая таверна неподалеку — и называли ее «приисподней» из-за прижившихся там шабашей. Впрочем, все их слеты проводились весьма мило и, что называется, в рамках: только установленноее число жертв за вечер, без магии над горячительными напитками и только для людей. Ведьмы чтили мораль.       Однако одно дело — праздновать в общем зале таверны, за столами и в окружении стен, и совсем другое — пробежать по сухой траве, раскинув руки, кружиться под снявшимися черными стаями птиц, и дышать, дышать, дышать. Дышать промозглым воздухом, дышать хододным пряным ветром, дышать сном этого странного мира. Им иногда приходило в голову, что они сами могут оказаться частью этого сна — и такая мысль приятно удивляла.       А еще по полям гуляет тоска. Тоска по огню, по теплу, по свету — и уже такого рода, когда остервенелое стремление бороться сменяется грустной улыбкой смирения. Или злорадной смены сторон?.. Этого нам ее узнать.       Три ведьмы, простые и сложные одновременно, станцуют и с этой тоской, и с ее блудным сыном отчаянием, и с серостью, конечно, тоже станцуют. Ведьмы сделают это без всякой задней мысли и злого умысла, просто потому, что хочется танцевать и танцуется в пустоте застывшего мира так хорошо и легко.       От унылого остова ивового куста отделились две фигуры, одна повыше, другая пониже. Они шли рядом, видимо, разговаривали о книгах и старых историях, и то и дело слышался сдержанный, серебряный смех. — Добрых дорог вам, милые леди-колдуньи! — весело сказал Габриэль, подходя так близко, чтобы нужно было кричать. В такой день определенно не хотелось повышать голоса. — И вам взаимно, мальчики, — легко рассмеялись в ответ.       Так книжник и монах оказались в танце трех ведьм на пустых полях вдоль морского побережья. Эрик улыбался широко, Габриэль — одними глазами. Но когда, налюбовавшись на девушек и протанцевав с ними один полный круг, друзья продолжили путь, их помнили ровно несколько мгновений: до тех пор, пока неторопливые путники не скрылись за новым кустом осенне-опустевшей ивы.       А три ведьмы дальше плясали в полях, и стояло их время, лучший месяц в году, а поля продували беззлобные морские ветра.