Writober2018

      Двенадцать месяцев сидели вокруг костра. Октябрь развалился вальяжно на невесть откуда взявшемся королевском ложе, подле него отдыхал Сентябрь, смущенно пряча тетради и цветы в обертках под полы пальто, а Ноябрь стоял у изголовья.       Совещались братья, и в честь грядущего праздника, дня их братьев младших, хтоней ночных, стали загадывать желания на падающие осенние звезды. Каждый загадал что-то сокровенное. По лицам некоторых желания читались, словно с листа, некоторые братья прятали свои мысли под непроглядными масками… Губы их беззвучно шевелились, звезды летели с небес, небо двигалось к зиме ближе. И только один месяц не загадал ничего, выдерживая театральную паузу. Октябрь. — Что ты медлишь, брат? — Ноябрь привычно взъерошил ему волосы, подгоняя. — Я загадаю, — произнес Октябрь в полный голос, не потрудившись даже сесть среди подушек и одеял, — я загадаю вам всем отдать свои желания мне.       Он щелкнул пальцами — и, подобно рыжему богу лжи и колдовства, исчез. В свой месяц он властен над миром и волен менять его, как пожелает. Вот чертяка, вот наглец, хитрец, прохвост!       Октябрь не ожидал ничего другого, короме легкого зуда в кончиках пальцев и головокружения: он знал, что за желания были у братьев. Желание. У каждого — оно одно единственное.       Октябрь теперь владеет не только сердцами людей, но и всем колдовством, какое можно собрать. В свой месяц он властен над миром и волен менять его, как пожелает — поэтому нет времени мятежнее, чем сердце осени.