Writober2018

— Кит, успокойся. — А вот и нет. — Да. Давай. А то я скину тебя с этой проклятой крыши.       Китти усмехнулся, так и не обернувшись: — Толку-то от этого никакого. — А мне приятно! — отрезал горгулья и цыкнул каменным зубом.       Белый рыцарь, некогда крылатый, продолжил сыпать на карниз какую-то неопознанную сушеную траву, измельченную в порошок. Трава разлеталась по ветру, Китти ругался, но занятия не прерывал — посыпал сосредоточенно, старательно. Горгулья глумливо фыркнул. — Зато я смогу сказать, что нашел призрака в этом гребанном соборе. Ну не молодец ли я буду?! — Не молодец, — хохотнула каменная тварь, — а докучливый гад. — Ну, тоже весьма и весьма…       Наконец зелени на карнизе оказалось нужное количество, камерь зашипел, воздух вокруг зашевелился, указывая путь. Китти безбашенно шагнул в него, и пропал, успев только горгулье сделать ручкой на прощание.       Его заносило в бары и пабы, на туманные берега Темзы и в солнечный теплый Париж, пропитанный запахом кофе, выпечки и трамваев. На главную взлетно-посадочную полосу аэропорта в Кракове, в подземные тоннели заброшенного метро, в хижину лесной ведьмы и к развалинам замка. И наконец — он оказался на побережье, изрезанном ломкой линией фьордов, в высокой траве, среди золота осени еще сохранившей зеленый оттенок и крупицы жизни; в полосе мира, где ветры дуют, подобно дыханию мироздания, и где солон даже воздух.       И там, в объятиях такого же призрачного рыцаря, сидела прекрасная девушка. Подле лежали мечи — настоящие, а говорили они на языке стародавних времен, ныне забытом и умершем. Китти замер.       Он вернулся под вечер — измотанный и загоревший. Ни слова не говоря, прислонился к каменному боку горгульи и, щелчком пальцев зажгя сигарету, курил так же молча. А горгулья, внутри вовсе не каменный, ничего у него не спрашивал — только вдыхал ядовитый дым и смотрел вниз, на дремлющий старинны город.