Веселый Герой Ферелдена

«Сохрани нас Создатель», — вырвалось у его матери, когда в эльфинаж снова пришли стражники с невесть какой целью. Атрас не понимал, почему она это говорит. Разве какой-то Создатель сможет защитить их, если человек решит сделать что-то плохое? «Ради Создателя, Атрас, сколько можно тебе повторять такие простые вещи? Просто возьми и сделай это уже!» — кричал на него отец, и маленький эльф только морщился в ответ. Почему он должен делать это именно ради Создателя, а не кого-то другого? Например, ради себя самого? «Помоги, спаси ее, Создатель…» — бездумно шептал его отец, но только наблюдал со стороны и не пытался вмешаться. Атрас и его брат должны бы давно спать, но они тайком пробрались к комнате, занимаемой их родителями, и по очереди подсматривали в щелку между стеной и приоткрытой дверью. На кровати смятые простыни, потемневшие от крови между ног их матери. Ее очень, очень много, но происходящего почти не видно из-за спин двух суетящихся рядом женщин. Обернулся отец очень не вовремя и с руганью выгнал обоих своих отпрысков, отвесив каждому по хорошей затрещине. Маленький эльф так и не успевает спросить у него, почему он надеется на помощь Создателя, а сам сделать что-то даже не пытается. «На то была воля Создателя, Атрас…» — это все, что он услышал от своего отца на прощание. Ни утешения, ни взгляда, ни жеста, только это вот сухое оправдание. Вот только даже в свое четыре года Атрас понимал, что на донесение храмовникам о его магических способностях была воля вовсе не человеческого бога, а исключительно того, кто сделал это. И демонстративно отвернулся, хотя еще мгновение назад был готов цепляться за одежду отца и умолять не отдавать его в Круг. От жгучей обиды слезы потекли из глаз еще сильнее. Не Создатель виноват в том, что здесь он никому не нужен.

***

— …таковы были слова нашей Пророчицы, — завершает свою речь сестра Церкви с таким видом, словно вот-вот лопнет от гордости за то, что наставила на истинный путь юного и наивного ученика. — Это для твоей же безопасности, малыш. Знай, что Создатель все равно помнит о своих детях. Атрас молча кивнул и отправился прочь, понуро глядя на подол своей мантии, о который только недавно перестал спотыкаться. Он не понимал ничего из того, что сказала ему сестра, но попросту не решился открыть рот и поспорить. В словах Андрасте не было и намека на то, что их нужно было держать под замком, за решетками, запирать от всего мира. Для их защиты… от чего? Почему целый мир ненавидит их и не готов мириться с их существованием лишь потому, что они немного отличаются от остальных? Как будто магические способности сразу делают кого-то плохим и жестоким.

***

Чем старше становился Сурана, тем яснее он видел ложь уже в самом устройстве Церкви. Эти люди пользовались чужой верой и наживались на ней, устанавливая свои порядки и правила. «На то воля Создателя», говорили они. «Это слова нашей светлейшей Пророчицы», использовали они как оправдание. «Такие, как ты, неугодны Создателю», ни раз приходилось слышать от многих, включая таких же, как он сам. Будучи в Тени, он столько раз видел издали силуэт падшего Золотого Города, пытался приблизиться, наблюдать, но никогда не добивался никаких результатов. Твердыня казалась далекой, недоступной и совершенно мертвой. Люди могли взывать к помощи Создателя, молить его о милосердии и возвращении, но никогда не получат ответа, их просьбы даже не будут услышаны. Создателю не было до них никакого дела, а в его владениях хозяйничали люди, возомнившие себя его наместниками. Атрас, осознавший это, испытал лишь горькое разочарование. Во всем этом не было никакого смысла. Он больше не будет возносить молитв в никуда или упрекать его в чем-то. Это было все равно что вести беседу с пустотой.