Меня зовут Примроуз Эвердин и я трибут 74-ых Голодных игр

На следующий день я проснулась в девять. Приняла душ и вышла завтракать. Пит, Хеймитч и Эффи уже сидели за столом. Цинна и Порция скорее всего, еще спят, они же капитолийцы и привыкли спать допоздна. Я села за свой стул по правую руку от Хеймитча и, следуя примеру Пита, окунула булочку в горячий шоколад. Получилось очень вкусно. Пит пытался как-то разговорить Хеймитча, но все без толку. Ментор отвечал вяло и невпопад, и от него несло спиртным. Не так сильно, как в тот день в поезде, но все-таки противный запах ощущался очень остро. Я поспешила покончить с завтраком и убраться на свою комнату. Эффи сказала, что она отведет нас в Тренировочный Зал к десяти, поэтому нужно, чтобы мы оделись быстро. Я была довольна. Эффи, конечно, конченная испорченная капитолийка, но ее общество все же приятнее, чем общество пьянчуги Хеймитча. Мне так и хотелось вновь залезть под душ, однако тогда я бы катастрофически опоздала. Поэтому я почистила зубы, заплела косичку одной из черных лент и оделась в удобные брюки и футболку, которые мне выдал ящик. Надела кроссовки. Никогда раньше не ходила в кроссовках, только в неудобных сандалях или же маленьких по размеру тапочках. А эти кроссовки были очень удобными. Я попрыгала в них, как идиотка, вышла из комнаты и направилась к лифту, где меня уже ждали Пит и Эффи. Эффи, увидев меня, тут же вошла в лифт, и мы за ней. Лифт спускался на нижний этаж меньше минуты. Едва мы вышли из лифта и двери зала открылись, Эффи пожелала нам удачи и нажала на кнопочку «12». А мы вошли в Тренировочный Зал. Я увидела громадный зал со множеством всякого оружия и полосами препятствий. Потом я заметила, что еще не было и десяти, а мы прибыли последними. Все трибуты стояли тесным кружком с приколотым к спинам цифрами с номерами их дистрикта. Я озиралась, пока мне прикалывали такой же квадратик с циферкой «12». Когда мы присоеденились к трибутам, подошла высокая атлетического телосложения Атала – главный тренер. Она объяснила, что Зал разбит на секции, в каждом – свой инструктор. Зал поделен на секции, обучающие приемам боя, и секции, обучающие навыкам выживания. Драться с другими трибутами запрещено, если требуется партнер, есть специальные помощники. В голове прозвучал голос Гейла, который говорил, что надо научиться хоть чему-то из приемам боя. А потом – Хеймитча, который сказал, что от этого никакой пользы. Я тряхнула головой. Хеймитч в голове – этого мне только не хватало! Хотя, разумеется, он был прав. Все равно я за три дня не научусь метать ножи, как эта Мирта, которая тут же решила похвастаться своим умением обращаться с ножами, не научусь также отрывать головы манекенам, как это делал громилла-Катон, не научусь также метко метать копья, как умел это делать Марвел, и в жизни не смогу также хорошо обращаться с трезубцем, как и Николь и Лиам. А вот блондинка Диадема, хоть и была из Первого дистрикта, показалась мне не слишком сильным трибутом на арене: сразу стало ясно, что она ничего не умеет. Я видела, как она совершенно не умела обращаться с луком. У меня перехватило горло: лук и стрелы так напомнили мне Китнисс... Я тут же отвернулась и быстро заморгала, пытаясь сдержать слезы. Естественно, этот лук и стрелы совершенно не напоминали деревянные лук и стрелы Китнисс грубой работы. Однако образ сестры не выходил у меня из головы, и я с трудом сдерживала навернувшиеся слезы. Пит умчался в секцию маскировки, а я вздохнула и поплелась к секции вязания узлов. Инструктор научил меня как делать очень хитроумные ловушки для кроликов и других маленьких животных. Хоть от голода не умру, но, надеюсь, при виде убитого зверька на арене я смогу сдержать слезы. Если мне удастся с помощью ловушек поймать дичь – то как-то надо ее жарить, верно? Огонь, разумеется, выдаст наше местонахождение профи, но мы можем разводить его совсем ненадолго и в сумерках или на рассвете. Инструктор научил меня разводить костер за считанные секунды. Да, определенно я этому научилась не зря и это пригодится на арене. Я научилась хоть чему-то, хотя ловушки и разведение огня вряд ли мне помогут на индивидуальных показах. Когда я училась разводить костер, заинтересовалась и Одиннадцатая – смуглая Рута, которая так мне запомнилась, когда мы смотрели повтор Жатвы в поезде. Инструктор дал мне задание и помчался к Руте, которая все время с интересом поглядывала на меня. Рута была единственной моей ровесницей из всех трибутов, и мне страшно хотелось с ней познакомиться, однако я тут же вспомнила слова Хеймитча («надеюсь, вы не настолько тупы, чтобы пытаться заговорить с трибутами»), и удерживалась. Хотя, впрочем, первой заговаривать не понадобилось. Когда пришел и Девятый (видимо, секция разведения огня пользовалась популярностью у всех трибутов, кроме профи), и инструктор отвлекся на него, Рута сама со мной заговорила: - Страшная несправедливость, что выпало именно твое имя. – сказала она, и в ее голосе прозвучало настоящее сочувствие. - Как и твое. Я Прим. - Да, я знаю, видела повтор Жатвы. – пробомотала Одиннадцатая. – А я Рута. - Тоже знаю. – улыбнулась я. А потом не знаю что на меня нашло, и дальнейшие слова сами слетели с моих губ: – Даже не понимаю, зачем я учусь всему этому, все равно на арене мне долго не продержаться. Хоть и Пит говорит, что защитит, но мы же Двенадцатый дистрикт... – я горько усмехнулась. – Ему самому требуется защита. Что мы можем сделать против профи? - Неправда, Прим. – возразила Рута. – Надо надеяться на лучшее и бороться. Бороться до последнего, чтобы родные не страдали. У тебя ведь есть сестра, верно? Я видела ее обморок на повторе Жатвы. Разве хотя бы ради нее ты не должна бороться? - Должна. – согласилась я. – И ради мамы. Но я же все равно умру, и этого не избежать. - Даже если у тебя еще нет надежды, внушай ее родным. Не давай им страдать, пока можешь. - А у тебя надежда есть? – спросила я. - Не очень большая. – призналась Рута. – Я просто надеюсь, что смогу убежать подальше, пока остальные будут сражаться, глядишь, обо мне и забудут, перебьют друг друга, пока я в сторонке, и я вернусь домой. - Тебя так трудно поймать? – удивилась я. Рута скромно кивнула. - Ты хотя бы прятаться умеешь. – грустно сказала я. – А я только раны лечить. - Главное надеяться на лучшее. - А я и надеюсь. Но одной надежды слишком мало, понимаешь? Особенно когда правда и слепому видна. - А ты перестань ныть. – посоветовала Рута. Я не смогла сдержать улыбки. - Извини. Просто так много всего накопилось, и мне показалось, что ты выслушаешь. Глупо, конечно. – вздохнула я. – Ведь на арене мы все враги. - Да нет, все нормально. – рассеяно ответила Рута. – Я не собираюсь тебя убивать, даже если представится возможность. Я вообще не собираюсь никого убивать. – вдруг отчеканила она. - Я тоже. – кивнула я. – Даже если мне придется умереть, я не позволю Капитолию меня сломать. Я умру независимой от него. Я не хочу убивать. И никто не заставит меня делать то, чего я не хочу. – последние слова я произнесла прямо ей в ухо, чтобы никто не слышал. - Молодец. – одобрила Рута. – Это уже хороший боевой настрой. - Боевой? - Против Капитолия. – также сказала она мне в ухо. - Когда-то это все закончится. – тихо сказала я. Со стороны казалось, что я имела в виду свои мучения. На самом деле я имела в виду Голодные игры и власть Капитолия. Рута кивнула с самым серьезным выражением лица - она поняла. Я оглянулась и заметила, что Распорядители уже пришли. Они, казалось, только сидели и пировали за длинным столом, но на самом деле я видела блокноты на их руках и все время ловила их внимательные взгляды на других трибутах. Я старалась не думать о том, что они обо мне записывают. Потом нас позвали на ленч. Пит рассказал мне о своих навыках маскировки и сказал, что на арене, если надо срочно спрятаться, мы не пропадем. А я рассказала о том, чему научилась сегодня, умолчав о своем знакомстве с Рутой. То, что я уже начала привязываться к другому трибуту, вряд ли понравится Питу. После ленча я показала свои знания о растениях. В книжку мамы о целительных травах папа также добавил от себя съедобные растения, и мы с Китнисс когда-то их изучали, поэтому я с легкостью могла отличить съедобные ягоды от ядовитых. Потом мы поднялись вверх, рассказали Хеймитчу о том, как прошел первый день тренировок (я также благоразумно умолчала о Руте), приняли душ и легли спать. Последующие дни были точно такими же. Я побывала почти во всех секциях, обучающих навыкам выживания, и научилась очень много чему новому. Правда, все, чему я научилась, вряд ли как-то поможет мне на индивидуальных показах. С Рутой я очень сблизилась, правда, старалась с ней разговаривать только тогда, когда Пит целиком увлечен делом в другой секции, чтобы он моей дружбы с ней не видел. С каждым днем мое волнение возрастало все больше и больше. День индивидуальных показов неумолимо приближался.