Camren Smut

Она такая нежная, такая красивая. Такая послушная. О лучшей горничной нельзя и мечтать. Камила просыпается по утрам от деликатного стука и мелодичного голоса Лорен. Окидывает её, полностью одетую и собранную, удовлетворённым взглядом, когда та приносит завтрак в постель на миниатюрном столике. Забранные в пучок тёмные волосы, широкая белая лента вместо чепчика, идеально накрахмаленное чёрное платье с сияющим передником. Камиле очень трудно просыпаться по утрам и уж совсем невыносимо было бы самой приводить себя в порядок. А Лорен стоит перед ней аж в одиннадцать утра, ожидая указаний, отутюженная, причёсанная, прилежная. Смущённая из-за столь откровенного разглядывания хозяйки. Обычно после этого Камила спрашивает, не приходила ли ей корреспонденция. Если приходила, Лорен с готовностью подаёт на подносе конверты. А потом по её просьбе аккуратно надрезает ножом для бумаги (Камила следит, как ловко движутся её пальцы). Иногда, если Камила уверена, что в письме не будет ничего личного, Лорен читает ей вслух. Камила прикрывает глаза, наслаждаясь глубоким тембром её голоса и вкусом апельсинового сока во рту. Если писем не оказывается, Камила с сожалением отпускает её. Но расставание не длится долго: через полчаса Лорен заходит ещё раз, чтобы помочь ей одеться. Лорен не раз выказывала своё восхищение деловой хваткой Камилы: другие госпожи могут весь день проводить в постели, а у Камилы всегда столько занятий в течение дня, что она не может позволить себе праздное валяние в кровати. – Вы всегда так заняты, миледи, – с плохо скрываемым восторгом говорит Лорен, мягко проводя гребнем по её локонам. Расчесав спутанные со сна пряди, она начинает плести косу – упругую, но не слишком стягивающую голову. Камиле хочется мурлыкать от того, как нежно она обходится с её волосами. – Что поделать, – весело отвечает она, – милорд не слишком жалует вылазки в деревню. С фермерских угодий раскинувшейся рядом с поместьем деревушки семейство Мендес получало основной доход. Шон общаться с фермерами не любил, и если ему всё-таки приходилось выслушивать жалобы какого-нибудь особенно отчаянного бедолаги, он всегда откровенно скучал. Поэтому они приняли совместное решение, что Камила контролирует дела в деревне, а Шон – анализирует рынок ценных бумаг и делает прочие выгодные вклады. Вот уже десять лет заведённый с самой женитьбы порядок приносит положительные результаты. За эти годы Камила ни разу не пожалела об их союзе ещё и по той причине, что их любовные предпочтения подходили друг другу, словно кусочки одной мозаики. Шон закрывал глаза на развлечения Камилы с горничными (и, между прочим, одной баронессой!), Камила прощала ему давнюю связь с лордом Симпсоном, о которой была прекрасно осведомлена. К тому же, после рождения долгожданной наследницы врач сказал им, что шансы на вторую беременность довольно невысоки, так что оба вздохнули с облегчением: попытки зачать чадо были в равной степени неловки для обоих. Целый день Камила проводит вне дома, в деревне или в городе, и возвращается в особняк только к ужину. Лорен наряжает её в лучшие платья, целый час завивает и укладывает волосы по последней моде («Они у вас такие красивые, миледи! Такие приятные и гладкие! Мне они и прямыми очень нравятся…»). С удовольствием выбирает заколки, украшения, перчатки к платью. Её любимое – струящееся изумрудное, с декольте на полдюйма ниже положенного: «Оно так подходит вашим глазам, миледи! И под волосы, и под цвет кожи! Вы такая стройная и прелестная в нём, настоящая принцесса!». Если приём обещает закончиться рано, Камила загодя велит Лорен приготовить ей горячую ванну, и один господь знает, чего ей стоит сдержать ликующую улыбку при виде лёгкого смущения служанки. Камила – не из тех, кто берёт всё и сразу. Какое удовольствие сразу забираться служанке под юбку, зная, что та и так побоится отказать или вообще из тех, кто с радостью идёт почти на любые контакты? Нет, весь смысл обольщения, изысканная терпкая приправа, придающая будущей близости неповторимый шарм, – это медленное томление, взгляды из-под ресниц, взволнованный румянец на щеках, сбитое дыхание от случайных прикосновений. Нагулять аппетит самой, довести до кондиции скромную овечку – вот чем Камила истинно наслаждалась последние десять лет счастливого брака. Лорен была особым случаем, с ней хотелось растянуть на подольше. Камила была ей очарована с самой первой встречи, когда та только пришла устраиваться личной горничной полгода назад. Уже тогда, сидя напротив и выслушивая всё, что Лорен умеет делать, пусть пока и не имеет опыта, Камила была уверена: настанет день, когда она узнаёт вкус этих полных губ, сможет видеть прямо перед собой это красивое лицо с изящным разлётом бровей. И вот теперь Камила чувствует: час близок. По такому случаю она благосклонно позволяет Лорен нарядить её в любимую зелёную гамму. Гости за ужином, как назло, долго не хотят расходиться. В конечном итоге терпение у Камилы лопается, и она, пожаловавшись на страшную головную боль, сбегает к себе. Лорен стучится в её комнату уже через несколько минут. – Войдите, – рассеянно велит Камила, перебирая пластинки. – Вам нехорошо, миледи? – робко интересуется зеленоглазая с порога. Какая она наивная, какая неиспорченная. Служит у них уже полгода, а будто до сих пор не уяснила двуличия светской жизни. – Нет, просто эти болваны мне осточертели, – небрежно отмахивается шатенка. – Подойди сюда, помоги мне выбрать. Лорен быстро пересекает комнату и берёт три протянутые Камилой пластинки. – Я люблю, когда вы ставите эту, – почтительно склоняет голову она, протягивая одну. Камила улыбается краешком губ: проверка на внимательность пройдена, остальные две ей совсем не нравились. – Наполнишь ванну? – будничным тоном приказывает она, извлекая пластинку из конверта и помещая под иглу патефона. Какое счастье, что у них с Шоном не нормальная супружеская жизнь! Он изучил её в достаточной мере, чтобы не прибегать после приёма с вопросами о самочувствии. И он не прокрадывается ночью в её спальню, когда приспичит, как все типичные мужья. Какое счастье, что их брак не стал для Камилы золотой клеткой, как она вначале боялась! Когда ванна готова, Камила запирает дверь на ключ и встаёт посреди комнаты так, чтобы Лорен было проще её раздеть. Служанка ловко распускает широкий пояс, ослабляет завязки и распахивает платье, медленно спуская его с плеч госпожи. Её руки заметно подрагивают, когда она избавляет Камилу от корсета, и замирает, ожидая, что от белья госпожа, избавится, как всегда, сама. – Что-то голова кружится, – голосом на тон ниже обычного произносит Камила, – боюсь наклоняться. Ты мне не поможешь? Лорен едва заметно краснеет и поспешно кивает, присаживаясь возле неё на колени. Расслабляет подтяжки тонких шёлковых чулок, подхватывает верхний край и по очереди, бережно стягивает каждый чулок вниз, невольно проводя костяшками по всей длине её ног. На мгновенье замешкавшись, перемещает руки на бёдра – пальцы задевают низ живота Камилы, тёплые, мягкие, и та вздрагивает от лёгкой щекотки, – цепляет полупрозрачную ткань укороченных панталон и спускает до самых лодыжек, всё время упрямо смотря куда-то в пол. Камила вышагивает из растёкшегося на полу розовой лужицей шёлка, оказываясь к Лорен ещё ближе, чем раньше, и медленно поднимает её лицо за подбородок. В изумрудных глазах – восхищение, желание, покорность, стыд. Восхитительная смесь. – Спасибо, – хрипло благодарит Камила. И идёт в ванную. Дверь закрывать нет нужды, ведь спальня заперта на ключ, поэтому так отчётливо слышно плывущую из патефона чувственную джазовую песню. Она медленно погружается в горячую воду и с наслаждением выдыхает, откинувшись на бортик. Лорен с готовностью подаёт ей мочалку и мыло, но Камила говорит без тени улыбки: – Хочу, чтобы сегодня это сделала ты. – Я, миледи?.. – лепечет Лорен, но Мендес уже разворачивается поперёк ванны, высовываясь из воды по самый копчик и подставляя влажную спину. Позади слышатся шаги и тихий всплеск воды – Лорен смирилась со своей участью и намыливает мочалку в тазике с водой. Когда Камила наконец ощущает первое прикосновение, то удовлетворённо вздыхает. – Да, вот так. Можешь тереть сильнее. Достаточно. Теперь здесь. Она разворачивается к ней лицом и опирается локтями о противоположный бортик. Брюнетка приходится неустойчиво нависнуть над всей ванной, чтобы намылить сначала шею (Камила запрокидывает голову, чтобы ей было удобнее), ключицы, плечи, руки. Кареглазая изучающе смотрит ей в лицо, когда та в первый раз нерешительно, мягко касается мыльной мочалкой груди; Лорен наверняка чувствует на себе её взгляд, но упорно не поднимает глаз. – Ты покраснела, – покровительственно улыбается ей Камила. – Это от пара, – неумело врёт Лорен. – Не бойся сделать мне больно, – Камила накрывает своей рукой ладошку Лорен, и та резко поднимает на неё испуганные глаза. Камила медленно обводит её рукой с зажатой мочалкой оба полушария груди и, не сводя с неё потемневшего взгляда, тянет её руку вниз, под воду. – М-миледи… – запинается Лорен, когда Камила умело отбирает у неё мочалку и прижимает её ладонь к своему телу уже безо всяких помех. – Что? Разве не этого ты хотела, когда раздевала меня? Лично я… очень хотела, м-м… Она стонет, позволяя отразиться на лице пьянящему мозг желанию, и, ахнув, сама подаётся на пальцы служанки, когда та первый раз нерешительно их чуть сдвигает. Стоит Камиле распахнуть глаза, как она встречается взглядом с Лорен – та следит за ней зачарованно, пристально, ловит каждый отголосок эмоции. Так внимательно и жадно, что даже дышит судорожно, через рот. Перед этой картиной никак не устоять, Камила порывисто прижимается к приоткрытым пухлым губам, и Лорен едва не падает к ней в ванную, успев в последний момент упереться свободной рукой в бортик, на который откидывалась Камила. – П-простите, – высоким от смущения голоском выпаливает она, – у меня от вас ноги подкашиваются. Госпожа польщённо усмехается и снова целует её – чувственно обводит языком губы по контуру; прижимается к ним плотно; аккуратно, самым кончиком языка касается её языка, и Лорен жалобно всхлипывает ей в рот. – В постель, – глухо говорит Камила, мгновенно отстранившись, – сейчас же. Лорен помогает ей выбраться из ванной, быстро накидывает большое полотенце, и они вытирают её в четыре руки, поверхностно, недобросовестно – не до того. Сбрасывают они его уже возле кровати – и Камила мягко толкает Лорен в грудь, роняя на мягкий матрас и тут же седлая её бёдра. – О боже, ваша постель, миледи, – восторженно шепчет брюнетка, с наслаждением притираясь щекой к простыням. – Не думала когда-нибудь здесь оказаться? – хмыкает та. Лорен кивает, не открывая глаз. – И пахнет – вами. Камила самодовольно усмехается и окидывает взглядом доставшийся ей трофей. Начать хочется с волос. Она склоняется, заставляет Лорен чуть приподнять голову и распускает тугой пучок, рассыпая по белой простыне тяжёлые, блестящие тёмные локоны. Проводит по ним рукой, едва касаясь, как по глади воды. – И такую красоту ты всё время прячешь… Лорен вспыхивает от удовольствия и смущения. – Боюсь себе даже представить, что ты скрываешь здесь, – Камила проводит пальцем от её ямочки на шее до края выреза платья. – Позволишь мне увидеть? Лорен жмурится от стыда и спустя пару секунд сдержанно кивает и тянется к тугим пуговичкам. Камила откидывается на подушки в изголовье кровати и следит за ней, прикусив кончик ногтя большого пальца. Ей определённо нравится, как Лорен умеет смущаться. Ей определённо хочется заставлять её делать это до самого рассвета. Когда Лорен наконец оказывается перед ней полностью обнажённой и невольно пытающейся прикрыть наготу руками, госпожа приказывает: – Не зажимайся, покажи мне себя. Вот так, хорошая девочка. Только посмотри, какая ты красивая, – она тянется вперёд и накрывает ладонью аккуратное полушарие груди, – юная, хрупкая. Мне нравится, как ты смущаешься. Что тебя смущает больше: то, что я говорю? Или что ты лежишь голой в моей постели? Или что я тебя трогаю? – Всё… сразу, – выдавливает Лорен, снова закрывая глаза. – А если я попрошу тебя всё время смотреть на меня? Лорен покорно открывает глаза, в которых борются стыд и похоть, и Камила с наслаждением впитывает эмоции в себя, в один миг чувствуя себя моложе и привлекательнее. – Так, да, – шепчет она, снова забирается на неё сверху, берёт в ладонь её руку и со стоном насаживается на пальцы. – Смотри… смотри, что ты со мной делаешь… Видеть её под собой – распахнутые глаза, беспомощно вскинутые брови, приоткрытый рот – бесподобно. Такая юная, такая красивая, так страстно её желающая. Камила быстро задаёт нужный ей ритм – это тело изучено годы назад, она точно знает, как, под каким углом, с какой скоростью добиться самой быстрой развязки; она виртуозно может подводить себя к грани хоть пять раз подряд, пока совсем не начнёт изнывать от желания кончить, а потом – скатиться в оргазм от одного последнего толчка внутрь. В этот раз затягивать шоу надолго не хочется – хочется скорее добраться до Лорен, узнать её наощупь, на запах, на вкус, услышать, как она звучит, когда теряет голову от удовольствия. Камила напрягает бёдра, толкается ещё несколько раз и протяжно стонет, пульсируя вокруг её пальцев. Удерживать позу тяжело, и Камила почти падает на Лорен сверху – волосы опадают медным водопадом вокруг их лиц, отрезая от всего остального мира. – Миледи… – восторженно шепчет Лорен. Камила с трудом поднимает разом отяжелевшие веки. – Можешь называть меня по имени, когда мы в постели. Лорен качает головой. – Мне нравится чувствовать себя вашей рабыней. У Камилы перехватывает дыхание – какая она искренняя, открытая, нежная. Сегодняшняя ночь обязана стать лучшей в её жизни, уж Камила постарается. Её хочется целовать – всю. И трогать – везде. Лорен извивается под её руками и губами, дышит – шумно, ахает – сладко, стонет – сочно. Её тело – сплошная карта эрогенных зон без белых пятен, она вся – как один оголённый нерв. Камила, чья грудь никогда не была особо чувствительной, приводит в восторг играть с ареолами Лорен: поглаживать по кругу двумя пальцами, попеременно зажимать между ними сосок и отпускать, несильно вытягивать вперёд, касаться самым кончиком языка и полностью вбирать в рот. Лорен захлёбывается стонами, кусает губы, пытаясь себя заглушить, мычит в поцелуй с Камилой, не желающей упускать ни единой ноты этой божественной мелодии. Когда Камила наконец касается её между ног – какая же она влажная, о боги, какая умопомрачительно мокрая и горячая – Лорен тихо вскрикивает и тут же испуганно прикусывает запястье, боясь шуметь. – Я тебе действительно нравлюсь, да? – улыбается Камила и медленно проводит пальцем снизу вверх, равномерно распределяя влагу. У Лорен дрожат бёдра. Камила легко касается клитора, поглаживает его из стороны в сторону секунд пять, не больше, и Лорен задыхается, прячет лицо в ладонях и выгибается с протяжным стоном, непроизвольно продолжая двигаться навстречу прикосновениям. – Ого, – выдыхает Камила, впечатлённая, впервые настолько впечатлённая чем-то в постели за всю свою жизнь. – А на бис? Лорен издаёт усталый смешок, расслабленно падает на матрас и убирает руки от лица. – Для вас что угодно, миледи. Камила двигает пальцем ещё раз, но потом ей в голову приходит идея получше. – Ты уже делала так раньше? Сама себе? – Да, – выдыхает Лорен, не краснея, наверное, только потому, что и так разрумянилась после случившегося. – Когда представляла вас… – С кем? – Сначала просто с вашим мужем… – А потом с собой? – Да. – Я хочу это видеть, – нетерпеливо требует Камила. – Я-я… – запинается брюнетка, – я не знаю, как смогу… перед вами… Даже после всего произошедшего она продолжает смущаться. Восхитительно. – Я скажу тебе, как. Ты ляжешь вот так, – она поудобнее устраивает её поперёк кровати, – раздвинешь ножки и покажешь, как ласкала себя, думая о нас. А я посмотрю отсюда, – Камила садится в кресло напротив, удобно устраивая руки на подлокотниках. – Хочу видеть, как ты будешь мастурбировать в моей постели, пока я слежу за каждым твоим движением. Как будешь пульсировать, кончая. Сколько раз сможешь это сделать, пока я смотрю на тебя. Боже, Лорен, ты только посмотри, как тебе стыдно и как хо-очется… Лорен беспомощно стонет – не в силах отказать, не в силах выполнить приказ – и спускает белую ленту с волос на глаза, чтобы хоть как-то отгородиться от неловкости ситуации. Камила не требует её убрать, не давит, чутко чувствуя предел, через который Лорен пока перешагнуть не сможет. К тому же, эта шёлковая повязка на глазах ей чертовски идёт. А дальше Лорен расставляет согнутые в коленях ноги и трогает себя – точно так же, как её касалась Камила, одной только подушечкой среднего пальца, и содрогается всего через несколько секунд. Камила жадно следит, как быстро сжимаются ненасытные узкие стеночки. А Лорен продолжает, и третья волна не заставляет себя ждать. А за ней – четвёртая, пятая, шестая… Камила не выдерживает на десятой и одновременно с ней приставляет кончик пальца ко входу, чтобы почувствовать, как сладко и тесно будет обхватывать её влажная плоть Лорен. – О, пожалуйста, – выпаливает та, придя в себя после особенно сильного всплеска и сдёрнув ленту-повязку, – пожалуйста, сделайте это, миледи! – Сделать что? – непонимающе переспрашивает шатенка. – Сделайте меня совсем вашей, – лихорадочно шепчет Лорен. – Я хочу, как вы… ваши пальцы – внутри… Камила снисходительно улыбается и прижимается к горячему лбу. – Если ты действительно этого хочешь, я могу. Только не сейчас, не сегодня. Понимаешь меня? – Вы думаете, я ещё влюблюсь в кого-нибудь и выйду замуж, – удручённо говорит Лорен. Камила кивает. – Но это неправда. Вы не были в моей голове, не были здесь, – она два раза тычет чуть ниже левой груди. – Вы не можете знать, как сильно мне дороги. Пусть я работаю у вас пока совсем недолго… Камила снова улыбается ей – светло и ласково, не насмехаясь – и целует вместо ответа, вместо благодарности за её юные пылкие чувства. А потом обнимает и позволяет им ненадолго задремать – впереди ещё целая ночь, они успеют проснуться и продолжить уже до рассвета. Последняя песня на пластинке стихает, и обсидиановый диск с тихим шорохом крутится уже вхолостую.