Привет, я Драко Малфой, и я влюблен

Мне нравится на него смотреть. Когда он задумчиво водит по губам кончиком пера, когда ерошит волосы, делая свою прическу еще больше похожей на воронье гнездо, когда хохочет над шутками своего рыжего дружка. Он мне нравится. Нет, не так. Я долгие годы в него влюблен. Я всегда его ревновал. К Уизелу, к бобрихе-грязнокровке, к тупому увальню Лонгботтому, даже к драной кошке Макгонагалл. Потому что они имели право быть рядом с ним, смотреть на него прямо, а не украдкой, и даже чертовы придурки да как они посмели иногда прикасаться к нему. Мне оставалось искать затаенные смыслы в словах, которые он кричал в ответ на мои оскорбления, и анализировать, почему он так тесно ко мне прижимался - потому что ему нравилось или потому что я сам заехал ему в нос в коридоре по абсолютно выдуманному поводу, а он хотел выбить из меня дурь. Это я сейчас понимаю, что Уизел нормальный парень, с которым можно пропустить по пивку в баре, что Грейнджер - умница, Лонгботтом - кремень и настоящий друг, а Макгонагалл тоже вполне даже ничего хотя я не забыл про все снятые за времена учебы баллы дорогуша. Короче говоря, я не помню, когда я в него влюбился, но равнодушным к нему я не был никогда. Поэтому, когда он после войны начал буквально таять на глазах, я тоже не смог оставить все, как есть. Он вечно ходил один, отмахиваясь от нравоучений Гермионы и шуточек Рона я теперь зову их по именам кто бы мог подумать. Еле высиживал на занятиях и сбегал: то в Запретный Лес, то в Совятню, то в заброшенные коридоры. И почему-то никому не было до этого дела. Геройские странности списывали на геройский поствоенный синдром, и даже не пытались помочь. Но я-то знал, что больше всего на свете ему хочется, чтобы до него кому-то было дело. Не к его геройской части, а к обычной, той, в которой еще живет недолюбленный мальчик из чулана под лесницей. Это было видно по его полным зависти взглядам, когда он видел, как миссис Уизли квохчет над своими детьми. Я видел это на стадионе Чемпионате мира по квиддичу, когда он столкнулся со мной и моими родителями. Он хотел, чтобы его любили не за его геройские достижения, а просто так. И я планировал это ему дать. Не подумайте, никакой я не смельчак и не благотворитель. Это Поттер у нас защитник сирых и убогих, я немножко не такой. Но смотреть, как этот чудесный зеленоглазый мальчик рассыпается на части, как он постепенно разочаровывается в мире, который спас, я не мог. Поэтому я решил с ним поговорить. Не во сне и не в своих фантазиях, как обычно, а в реальном мире. Решиться на это было очень страшно. Мы всегда были врагами, и если для меня это была игра, чтобы иметь лишний повод на него посмотреть и прикоснуться, он ведь мог ПО-НАСТОЯЩЕМУ меня ненавидеть. Особенно после моей роли в войне. Я верил, что Поттер добрый и всепрощающий, но ведь не настолько. Но это нужно было ему. Ему была нужна моя любовь, прямо здесь, прямо сейчас. И я решил, что пусть он даже рассмеется мне в лицо, пусть расскажет о моей любви всему миру, пусть врежет мне по лицу, пусть. Ради него я на все готов. Я сидел на ужине в Большом зале и смотрел, как он ест. Медленно, абсолютно без энтузиазма, как будто по принуждению. А, и правда по принуждению. Грейнджер его чуть ли не с ложечки кормит, сверкая грозным взглядом. Такую лучше сразу послушать. Поттер слушает, ест, кивает и встает из-за стола, как только Гермиона отворачивается, чтобы проконтролировать своего рыжего парня он то еще недоразумение. Я еле успел выскочить из зала следом. Догнал его только на полпути в Совятню. И когда догнал, не мог отдышаться. - Постой спокойно, Поттер, - сказал я, - Пожалуйста. И он на это практически не отреагировал. Как не реагировал на нравоучения Гермионы и шутки Рона. Только в наших драках он немного оживал. И вот я тоже стал недостойным его внимания, ведь запыхавшийся однокурсник не мог представлять для него опасности. А только она его и бодрила. Я немного отдышался, заправил отросшие волосы за уши, вытер пот со лба и наконец повернулся к нему. Поттер все так же безразлично смотрел на меня. - Я иду с тобой, - уведомил я его. Он слегка поднял бровь, с любопытством посмотрел на меня, и сказал: - Я не нуждаюсь в компании, Малфой. - А я и не спрашивал. Я констатировал факт. Куда ты, туда и я, - это прозвучало на грани фола. Слишком откровенно. Как признание. Я увидел, как его глаза расширились. Он переспросил: - Что? Майфой, ты что, сбрендил? Ты что несешь? Посмеяться надо мной решил? Он решил, что это очередная слизеринская шуточка. Дорогой мой, как же тебя переубедить, что я правда хочу с тобой и везде. Я не знал что ему ответить. Просто смотрел, тем больным взглядом, который обычно ловила его спина, и о существовании которого он раньше не знал. Взглядом, который умолял дать мне шанс. Объяснить. Обогреть. Выслушать. Быть рядом. - Я больше никогда не буду смеятся над тобой... Гарри, - ответил я срывающимся голосом. Я не знал, куда деть руки. Они казались слишком длинными и нелепыми, поэтому я начал поправлять волосы, пытаясь скрыть волнение. А он просто смотрел. Стоял напротив, в своей великоватой мантии, которая скрывала изгибы его подкачанного тела, длинные ноги, роскошную спину, и оставляла для обзора только самое любимое - лицо и чудесные глаза. Он смотрел на меня, как будто не веря, что я говорю правду. Поэтому я решил не оставить ему никаких сомнений. - Кажется, я люблю тебя, Гарри, - тихо сказал я, боясь отвести от него взгляд. Ведь если не смотреть, он не поверит, решит, что я вру. Ну же, ну же! Поверь мне! Пожалуйста! - Точнее, я абсолютно точно в этом уверен, - добавил я на всякий случай. - Поэтому теперь я с тобой. Куда ты, туда и я. Можешь прогонять меня, смеяться надо мной, издеваться. Все, что хочешь. Я за эти годы заслужил. Но ты больше никогда не будешь одиноким, обещаю. Он недоверчиво смотрел на меня, ожидая подвоха. Я ведь слизеринец, и вообще. Но я стоял и смотрел на него, готовый к любому ответу. - Любишь меня? Это правда, Малфой? - его голос охрип от неожиданности, но в глубине глаз начинал разгораться огонек надежды. - Правда. Пожалуйста, дай мне возможность быть рядом с тобой. Мне это нужно, - выдавил из себя я, молясь про себя, чтобы он поверил. Чтобы почувствовал, что я серьезен. - Хорошо. Давай попробуем наладить отношения. Думаю, мы сможем поладить, - сказал он, смотря мне в глаза. И протянул руку, которую я тут же пожал. Я потянул его на себя и прошептал: - Теперь у тебя есть я. Ты больше не одинок. Мы с тобой навсегда. Было ощущение, что эти слова прорвали какую-то плотину у него внутри. Он странно всхлипнул и прижал меня к себе. Мы еще долго сидели в том коридоре. Сидели рядом, подпирая стену, пока он сквозь слезы рассказывал, как ему жаль людей, погибших на войне. Как одиноко ему было в доме родственников, которые его не любили. Как было больно, когда умер Сириус. А я рассказывал, как было страшно жить в одном доме с маньяком, который мог в любой момент убить или начать пытать родителей. И как не хотелось подчиняться его приказам. Он за этот вечер не сказал ни слова о любви. Ему был нужен друг, а не любовник. Но это ничего. Моей любви хватит на двоих.

***

Утром я разбудил Гарри, все-таки был понедельник и скоро начинались занятия. Я как мог оттягивал этот момент, боясь, что утро нарушит возникшую между нами магию. А вдруг он пожалел бы, что разоткровенничался? - Доброе утро, Драко. Как странно называть тебя "Драко" вслух! Я думал, что так можно делать только мысленно, - выпалил он, и тут же смутился. Сейчас Поттер был похож на нашкодившего щенка. Мое сердце пропустило несколько ударов. - Это значит, что ты думал обо мне? - спросил я, пытаясь не выдать тревогу. - Конечно, - немного смутился он, - мы ведь были врагами. Нужно было представлять тебя и просчитывать твои шаги наперед. - Но врагов в мыслях не называют по имени, обычно им дают обидные прозвища, - возразил я, не веря своим ушам. Он думал обо мне. Он называл меня по имени. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Пусть это будет хорошим знаком. - Наверное, - его щеки немного покраснели, и он опустил глаза. Мое настроение поднялось на отметку десять довольных Драко Малфоев из десяти. Кажется, у меня есть шанс. - Ладно, - сказал я, довольно улыбаясь, - расходимся по гостинным. Скоро начнутся занятия.