Strangers

Кажется, сегодня ему понадобится помощь, но он, очевидно, не будет её просить.

Какой раз он убегает из дома? Сам уже потерялся в счёте. И это уже так обычно - сбежать, пока никого нет или все слишком заняты. Так сегодня и получилось, Егор сидел один в квартире и ему было крайне плохо. Только вот парень решил просто прогуляться. Никогда не думал, что "прогулка" так закончится. Вообще, можно ли назвать прогулкой побег из дома в десять вечера? В десять вечера, когда хлопьями валит снег, заметая все на своем пути. Ничего не видно, один снегснегснегснег и лютый холод. Дорожку около подъезда замело, но парня это не волнует. Он шагает в сугробы, не заботясь о том, что его ноги уже просятся в тепло. Ориентир - жёлтый свет фонарей, еле освещающий сквозь плохую погоду. Егор кусает губы и поворачивает направо, сам не зная, куда идёт. Кажется, юноше было наплевать на то, что сейчас -25 градусов, а он уходит в осенней куртке и кроссовках. Нужно остановиться. Прикурить. Рождественский достает из кармана последнюю сигарету и доживающую свои последние дни зажигалку. Скудный набор, но сейчас и этого достаточно. Это даже лучше, так как если бы у Егора была целая пачка, то он скурил бы половину точно. Стресс. Парень еле как зажигает сигарету и глубоко затягивается. Дым наполняет лёгкие, юноша знает, что курить плохо и как табак влияет на организм, но ему сейчас плохо, а сигареты — единственная отдушина на данный момент. Кажется, это была та дешёвая пачка, которую ему подсунули в школе. Зачем ушел из дома? Точную причину он даже сам не знает, её почти никогда нет. Ненависть к себе, самоповреждения, ссоры и прочее дерьмо, скопившееся в голове. А теперь это все смешалось и в черепной коробке каша. Огромная каша, давящая внутри и складывающая тело.

Лучше бы парень ничего не чувствовал, так было бы легче... Намного легче.

Егор трясется от холода, но ему наплевать на себя. Наплевать, что он скоро упадет и закоченеет, наплевать, что такими темпами и до гроба недалеко. На-пле-вать. Сзади кто-то свистит, смеётся и громко говорит. Кажется, это большая компания. Им что, дома не сидится? Егору плевать на то, что они там обсуждают, но краем уха слышит отрывки фраз о алкоголе и сигаретах. Забавно, что именно о последнем они спросили Егора. - Эй, тёлка, есть прикурить? - Нет. - Да ладно, есть у тебя, я чувствую, от тебя за километр куревом пасёт. - Отъебись. Разворачиваясь, Егор ускоряет шаг, но один из парней хватает его за плечо и тянет назад. Отлично. Потасовки и драки ещё тут не хватало. Но это и происходит, Егора валят на землю и бьют ногами, иногда поднимая голову, чтобы разукрасить лицо. Его бьют, сил отбиваться больше нет. Тело замерзает и Егору кажется, что он становится большой снежинкой. Большой и избитой снежинкой. Компания смеётся и громко сыпет ругательствами, а потом заводила шайки резко дёргает его за волосы, оттягивая их назад. - Ну теперь есть прикурить, красавица? Егор ухмыляется и харкает кровью в лицо избивателя. За этим, очевидно, следует серия ударов, которые были один больнее другого. Отвратительная шайка сматывается куда подальше, смеха и их разговоров больше не было слышно. Спустя некоторе время парень еле встаёт, ноги отказываются ходить, тело ломит от побоев. Сколько он пролежал на снегу? Понятия не имеет. Но на нём уже лежит тонкий слой крошки из снега. Руки красные, озябшие и неимоверно дрожат от холода. Срочно нужно найти теплое место, но где же? Домой в таком состоянии не вернётся, да и вряд ли вернулся бы. Что же делать? Еле-еле передвигаясь, несколько раз чертыхнувшись, он продолжает свою "прогулку" в никуда. Поворот направо. Шесть метров и прямо. Поворот налево. Перекресток. Снова прямо. Опять налево и тут же направо. Простой путь, но с каждым шагом растет вариант заблудиться и сдохнуть от холода. Второе ему пока что нравится. Рождественский приседает и решает смыть кровь снегом. Он берет в ладошку немного и размазывает по лицу. На хлопьях снега остаются красные следы. Рядом как нельзя кстати оказывается витрина с зеркалом, и Егор решает воспользоваться этим. "Умывание" проходит успешно, "прогулка" длится дальше. Снова направоналевовперед, резкие повороты и перекрёстки. Ноги все мокрые и Егор буквально в калошах. В ледяных, мокрых калошах. Ужасно. Парень обеселенно падает на лавочку у какого-то подъезда и сгибается, обнимая колени. * саня: Мигель, сегодня твоя смена подмени меня, а 500 рублей с моей зарплаты - твои! я: два косаря саня: сучка я: я не собираюсь работать за двоих, вали на работу. Мигель с раздражённым выражением лица убирает телефон в карман и не обращает внимания на вибрацию от сообщений. Иммануэль поправляет рубашку, кое-как заплетает неряшливую косу и выходит из ванны. Подстричься бы, но ему и так хорошо. Через десять минут ему выходить, поэтому парень заходит на кухню и собирает ланч бокс. На улице -26, Мигель надевает теплую зимнюю куртку поверх толстовки. Не должен замёрзнуть, но все может быть, да? Вот и он так думает. Лучше теплее одеться, чем от холода сдохнуть. Аргентинец выходит из квартиры, запирает её и вызывает лифт. Он живёт на четвертом этаже, можно и по лестнице, скажете вы, да только вот не все этажи освещают, а в лифте всегда мерцает лампочка. Вскоре средство передвижения открывает двери и парень заходит в кабину. Морозный ветер и снег бьёт и жгут лицо, Мигель закрывает половину рукавом. Ну и ужас! Один он только на работу идёт, как дурак. Надо было шарф надеть хотя бы, нос уже закоченел. Парень стоит немного, а потом все таки выходит, всматриваясь, потому что тут ни черта не видно. Он проходит до лавочки и видит дрожащую фигуру, обнимающую колени. Мигель подходит ближе и уже видит кто это. Патлатый, с красными волосами и кровью на лице. Нетрудно угадать, кто же это. - Егор...? Парень с рубиновыми волосами поднимает голову и смотрит на Иммануеля. И, кажется, Егор в замешательстве. И наверное испуган. Мигель отряхивает с него снег и накрывает своей курткой. - Н-нет, не-нет, на-надень её,- юноша снимает куртку, но Мигель снова надевает. - Ты весь замёрз! Какого чёрта ты здесь забыл? - Мигель насильно надевает на руки Рождественского перчатки. - З-зачем ты это делаешь? Т-тебе на работу н-ндо, иди,- отдергивает руки, Егору так неловко. Из-за заикания он проглатывает некоторые буквы,- Я х-хотел п-прогуляться. - Прогуляться в одиннадцать вечера в толстовке и кроссовках? Черт, да на улице -26, пойдем ко мне,- Мигель все-таки надевает перчатки и притягивает замершего парня к себе. - У-у тебя работа, я н-на улице л-лучше сдохну, чем б-б-буду отвлека-отвлекать тебя,- фырчит юноша, отстраняясь. Хоть вариант согреться ему сильно симпатизирует, но нет. Он будет мешаться и Мигеля могут лишить зарплаты. Егор будет разве что обузой. - Я тебе сдохну,- аргентинец хмурится. - Ты важнее, чем работа, тем более сильно замёрз. - Я не замёрз. - Разумеется. - Иди на работу, Мигель, со мной все хорошо. - Я могу это преспокойно сделать. - ...Нет. - То-то же. Пойдём. * Егор сидит и ждёт, пока Иммануэль достанет все для обработки его лица. Повезло, что пострадало только лицо, нигде крови больше нет. Хотя физиономия у юноши та ещё, но хотя бы жив. Лиловые бутоны ещё не распустились достаточно сильно, хоть на том спасибо. - Так, сейчас может быть больно, но ты терпи, хорошо? - Мигель садится перед ним и открывает перекись водорода. - Ладно,- сухо отвечает Егор. Ему безумно неудобно, что из-за него парень не пошел на работу. Они решают, что Рождественский ляжет на диван, чтобы было легче. Мигель капает на ранки, они тут же шипят и появляются белые пузырьки. - Не больно? - Терпимо. Через несколько секунд Егор пищит от жжения и просит убрать это орудие пыток. Мигель смеётся, а патлатый грозится отрезать прекрасные косы. Теперь они смеются оба. Рождественскому жутко неудобно. С утра он обязательно уйдет, ведь он очень сильно мешается Мигелю. Ох. Ему хочется...ругать себя за то, что он испортил день Иммануэлю. - Так, все. Я сейчас приготовлю поесть, а потом пойдем спать, окей? - предлагает аргентинец. Он встаёт и убирает перекись в аптечку. Егор вздыхает. И продукты ему переводит... - Как хочешь. — говорит парень, а чувство вины нарастает. Имануэль смотрит на него укоризненно. - Ладно, давай. Мигель с улыбкой уходит на кухню, оставив Рождественского на диване. Хорошо, что он вчера закупился продуктами, а то сейчас уж точно голодали бы. - Фен в ванне, посуши голову,- парень достает овощи и кладет их в раковину. - Ну нет, они высохнут естественным путем. - Потом ты этим же естественным путем заболеешь, иди суши. Егор фырчит и бредёт в ванну, попутно держась за стенку. В глазах резко потемнело, наверное оттого, что резко встал. Фен найти несложно, он висит на креплении. Красиво жить не запретишь.       Парень включает фен и начинает самую ужасную процедуру в мире - сушка волос. Его руки затекают, воздух слишком горяч. В итоге через минут десять Егор выходит из ванны с почти сухими волосами. Злой как черт. Цвет волос ему, кстати, подходит. Рождественский садится за стол на кухне, следит за процессом приготовления еды. Все ещё не верится, что Мигель делает это ВСЕ для НЕГО. Оставил ночевать дома, обработал лицо и пустил в ванную, готовит ему поесть. Наверное, очень добрый. Иммануель уже давно пытается с ним сдружиться, но Егору страшно. Кто с ним сдружиться? Никто. Полюбит? Тоже. [где-то в глубине сознания вся эта забота греет ему частичку сердца]. Может, отблагодарить Мигеля? Нет. Ему неловко. - Готово,- Мигель ставит на стол миску с салатом и две длинные кружки для коктейлей с лимоном, корицей и какой-то звёздочкой внутри. - Я не смог приготовить что-то плотнее, но это же тоже хорошо? Парень достает масло, заправлять салат и немного солит. Их "ужин" готов. Парни съедают все, а потом валятся на диван. - Извини, что из-за меня пропустил работу. - Я не мог оставить тебя подыхать на морозе. Утром Егор ушел, оставив записку на столике перед диваном. « Спасибо, что оставил на ночь. »