Strangers

- Месяц, хорошо? Я думаю, ты сможешь многое сделать. И деньги переведу,- женский голос на другом конце города явно не поднимает настроение парню. - Ладно пока. Поеду в строительный. Ей, конечно, тоже больно. Не смотря на то, что и были плохие моменты в их отношениях, но точно больно. Все таки, мать, которая много хорошего дала. Егор садится на диван и его одолевают воспоминания.

Вот на этом диване она обрабатывала ему коленку, когда ему было 9 и он ударился о стенку, потому что боялся что большой монстр его съест. И в этой комнате она пела песни, когда маленький кудрявый мальчик неаккуратно месил тесто, желая помочь. Помогал с выбором нарядов, когда она собиралась в гости. Она читала ему сказки на ночь и целовала в лоб. А там, у калитки всегда говорила, что он может приезжать в любое время.

А теперь дом пустой, и его не встретит любимая бабушка. Разве что призрак, который во сне приснится. Егор ничего не ответил и сбросил звонок. Ему больно. Мало что умерла бабушка, так ещё и нет человека, с которым парень мог поговорить по душам. Ведь она знала о внуке почти все. Как он впервые поцеловался и как плакал неделями без перерывов. И совсем не хочется понимать, что теперь вообще нет никого, кто понял бы юношу.

Она была ближе, чем кто либо.

Своими тонкими, но цепкими и нежными пальцами бабушка тормошила темные волосы, которые потом окрасились в рубиновый. Ей очень нравился новый цвет волос Егора. И теплые глаза всегда были рады видеть Рождевственского, а руки всегда мягко обнимали худое тело, какое паренек совсем не любит. Духи запаха смородины или вишни, сирень, обычно весной, бабушка всегда была цветущим садом. Ну или пахла булочной... Нет, пекарней. Руки этой прекрасной женщины с помощью нескольких продуктов могли создать такие вкусные тортики и пирожные, а что уж говорить о основных блюдах.

Она была вся приятна и прекрасна.

А теперь? Верно. Она в том красном гробу, которые заколотили длинными гвоздями усталые мужчины. Им, наверное( точно?), не по душе видеть трупы и слёзы. А ведь ежедневно такое... Эти работяги видят во снах тех, кого хоронят? Парень не проронил ни слова. Ни слезинки на похоронах. Родственники знали какие у них были отношения, ох, как они были удивлены, когда видели непроницаемое, хмурое лицо внука умершей. Однако сейчас он может дать себе волю, в этом пустом доме, полном воспоминаний, от которых плохо. Что его остановит? Что остановит от падения на пол и долгих рыданий?

Ничего, верно. Здесь он свободен.

Горячие слёзы, красные щеки, заложенный нос. Когда в последний раз был такой сильный плач? Кажется от соленых слёз у него щипят ранки... Убирать он, конечно, не будет. Пусть щипет. Так он чувствует себя живым. Майка, кажется, почти вся мокрая. Конечно, "лужа" слёз, ткань впитала боль. Разве? Егор встаёт и тут же хватается за подлокотник, в глазах темнеет, вновь падает. И вновь поток слёз, горячих и жгучих слёз. Кто это остановит? *** С каждым днём пребывания здесь Егору... Не лучше. Ему нужно вычистить весь дом. С каждой обоиной, которую он аккуратно отдирает от стены, у него словно кусочек сердца вырывают. Ведь... Это любимые обои бабушки. Она выбрала их вместе со своим мужем, когда купили этот дом. Бежевые, на них вертикальные белые полосы обвивают розы. Нет. Это он оставит. Кухня, гостиная и её комната. Там лишь... Егор совсем не хочет что-то менять там, совсемсовсем. Юноша переходит из зала в кухню. Нежные жёлтые обои с цветами, деревянный пол. Около плиты доска скрипит. У стола тоже. Скорее всего придется перестелить, ведь где-то и вздулось. - Окей... - первое слово за несколько дней услышали стены. Егору трудно здесь говорить. Словно что-то давит, тянет. Возможно, он потерял дар речи из-за воспоминаний. Он накрывает полиэтиленом мебель, уносит растения и стулья. Все, что было в ящиках, он убрал в коробки, которые аккуратно покоятся в кладовке, ожидая момента, когда о них вспомнят. Раз уж решил обои оставить, то юноше останься снять полки и вычистить все. - Сдирай все обои. Водой ещё побрызгай, если не отойдут,- вновь женский голос, сегодня более..."живой?" - Слышишь? Егор. - Я не хочу их сдирать,- голос хрипит, такое чувство, будто плачет. Трудно говорить, когда всегда молчишь. - Они плохо выглядят. - Они дороги мне. - Ладно, купим такие же. Только убери их, пожалуйста. Как-то раз бабушка сказала, что хочет ремонт. Что её немного раздражает дом. Может и сделает лучше, когда все будет... по-новому? Наверное. Егор попробует. Спустя две недели пареньку удается сделать что-то в доме. Сегодня он устраивает себе отдых, мать положила деньги на интернет, так что Егор со спокойной душой может смотреть фильмы. В магазине его встречают ещё более странные взгляды старушек, которые все не понимают, что за парень поселился в доме их подружки. Кто-то развел сплетни, что старушку убили и черные риелторы продали дом этому юноше, кто-то говорит, что собственный внук выжил её. Егору наплевать на всё это, он свыкся с тем, что является объектом промывания костей у старых женщин. А сегодня они чуть инфаркт не получают, увидя его в бордовой толстовке и с лысой головой. Тут же начинают шептаться, Рождевственский краем уха слышит "сектант","точно наркоман" и всякое такое. - Пять пачек с беконом и сыром, большая бутылка колы и влажные салфетки. А, ещё молоко. Продавщица забирает деньги, парень складывает все в пакет и покидает магазин под шепот старых сплетниц. Ему на самом деле смешно. Они так любят обсуждать всех и все! Смешно с того, что они польют грязью кого-нибудь, приплетут кучу несвязанных событий, а на следующий день уже восхваляют этого человека. Егор не понимает, почему бабушка дружила с этими сплетницами, ведь чего от них умного добьешься? Разве что всю родословную и биографию каждого человека в деревне. Сегодня у него в расписании Человек-паук. Жуть! Егор не помнит когда в последний раз смотрел серии этого фильма. Ну и ладно, ему приятно окунуться в детство, кажется единственное время, когда было действительно хорошо. *** Мигель шарит в коробках медикаментов, ведь сегодня он отправляется на пьян...на вечеринку. Наверняка там будут всякие проблемы, поэтому было бы классно взять с собой несколько пачек таблеток. К тому же, он везёт несколько бутылок алкоголя, поэтому ответственность за желудки и кишки людей несёт он. Времени у Хосе мало, лишь на сборы - в восемь часов он должен быть в деревне, час на украшение дома, а дальше - тусовка. Парню слегка неудобно, что устраивают вечеринку в деревне, ведь там полно старых людей и... Да кто и в городе будет рад слушать рёв музыки? Время подходит к выходу, Иманнуэль смотрится в зеркало. Черная толстовка, такие же черные скини с цепью и белые кроссовки. Все это дополняют волосы по лопатки, которые парню стричь лень. Парень берет рюкзак, в котором стукаются бутылки алкоголя, и выходит из квартиры. Он не любит деревни, там безумно скучно. Мигель был там в детстве, когда там была дача, и сдыхал от скукотищи, ведь что там делать? Дети там были уже в своих компаниях, а по огороду носиться тааак скучно. Единственным весельем было съедать с кустов малину,предназначенную для варенья. И может сегодня будет не так ужасно? В двухэтажном доме будет около двадцати человек с большим количеством разного алкоголя, громкой музыкой. Ну возможно со всякой травкой и лёгкими наркотиками, за которые можно здорово получить, если кто-нибудь вызовет полицию. *** Конец третьего фильма, у соседей начинает играть музыка. Егор слышит какой-то дерьмовый русский рэп, что-то подсказывает, что хорошим это не закончится. Он думает, что скоро это все закончится, музыка утихнет и ночь будет спокойной. Как бы не так. Музыка становится громче, кажется, что людей больше. Егор подходит к окну, из машины выходит четыре человека, из следующей пять. Кто-то решил устроить вечеринку? О боже, ужас какой. Иногда юноше кажется, что он становится похожим на тех старушек, сидящих на лавочках. Парень совсем не знает, кто живёт в этом доме. Кажется, что никто, приезжают лишь на выходные какая-то парочка. Ну а теперь большая тусовка, из-за которой Егор не сможет выспаться. А он когда-то высыпался? *** Мигеля поставили за стойку разливать пиво и ликёр, кто бы мог подумать? Парень заливает в себя очередной бокал какого-то дешёвого вина, от которого лишь горечь во рту. И кто такое умудрился купить? К нему подходят ещё и ещё люди, просящие пиво, шампанское и прочую дрянь, от чего Иммануэль вскоре устает. Он даёт юношам и дамам бутылки, сам берет одну из своих и валится на диван. - Мигелька, приветик,- кто-то пьяный и уставший садится рядом с ним, потом парень понимает, что это его сменщик Слава. - Хочешь подшутить над соседями? - это кажется Слава с его тупыми идеями. - Спроси соль. - В три ночи? - Да. Весело правда? - Если нас не ебнут и дадут соль, то да. Иммануэль ещё немного думает над этой тупой затеей, Славик говорит, что ничего не будет и он с пацанами делал уже так. - Окей, и в какой дом идти? - парень встаёт, отпивая из бутылки. - Ну... Туда где свет горит,- друг пожимает плечами. - Зайди в тридцать пятый, там ремонт<i>как раз. Только аккуратнее, может там работники, ахах. Мигель собирает волосы в пучок и выходит из дома. Возможно в трезвом состоянии он такое не делал бы, но что сейчас мешает? Он справляется с калиткой, оглядывается. Все остальные дома спят, все кажется забили на вечеринку. Стучится в дверь, через несколько минут её открывают. - Есть... - он тут же затыкаеися, видя <i>кто перед ним. Егор без его пушистых рубиновых волос, в черной майке и домашних штанах. Заплаканный и с... У него все руки в ранах и пластырях. - Е-Егор? Дверь тут же захлопывается перед ним. Мигель стучит в дверь и зовёт друга, но все тщетно. У него бешено бьётся сердце, кажется он протрезвел в один миг. Юноша так и долбится в дверь, пока не слышит громкое "ИДИ НАХУЙ". Чёрт. Чёрт. Чёрт. Мигель получается вообще ничего не знает о Егоре. Вообще н и ч е г о . И какие же они друзья? Юноше плохо, он кажется начинает трястись и вовсе не от холода. Им кажется нужно поговорить. Парень возвращается на вечеринку, игнорирует всех. В голове вообще ничего не укладывается. Мигель знает, что Егор закрыт и мало что о себе говорит, но... У него все намного хуже, чем Иммануэль мог себе представить. И ему безумно жаль, что так происходит. Юноша хочет помочь другу, но подпустит ли Егор к себе? Если не подпустит, то впустит. Мигель раньше не проникал в чужие дома. И с какой уверенностью он идёт вновь к тридцать пятому дому? Окно открыто, видимо, чтобы проветрить комнату. Туда Иммануэль и решает залезть. Дом стоит на немного выступающем фундаменте, юноша упирается на этот бетон и держится руками за железный подоконник. Подпрыгивает и и падает. Но снова пытается залезть. Упирается ногами на выступающие кирпичики, и кажется, что легко забраться. Но стена почти гладкая, да и подоконник мал....

Мигель падает, хватается рукой за подоконник, но рука задевает острый край, который до крови распарывает ладонь. Безумно больно, он хочет кричать, но кусаает губы, сильно сжимая руку, что делать не стоило бы.

Переборов боль, Иммануэль натягивает рукав и сножа сжимает ладонь, надеясь, нет, забивая на рану. Он либо залезет, либо нет. Хосе собирает все свои силы и снова забирается, выходит сложнее, но ему все равно. В комнате, в которую забрался юноша пахнет чипсами и штукатуркой, в этой комнате пыльно и грязно от ремонта. Мигель выходит в коридор и останавливается. Где же Егор? Он вряд ли спит, обычно ложится в пять-шесть утра. Идёт в гостиную, тут валяются пустые пачки чипсов и недопитая бутылка колы. Мда. Он выключает свет и идёт дальше.

Он ведь точно не свернёт, если выключит свет.

Кухня, тут оказывается чисто. Юноша выключает свет. Остаётся второй этаж, и Иммануэлю страшно туда идти. Вдруг Егор выгонит его и они больше не будут дружить? Ужасно. Но у него выбора нет, а Егор ему важен. Парень тихо идёт по лестнице, останавливается перед дверью, единственной на этом втором этаже. Она приоткрыта, Мигель хочет открыть, но рука замирает над ручкой. Блять. Юноша лежит на кровати, уже в красной толстовке с каким-то символом на черном фоне. И кажется спит, либо тихо лежит. Либо готовит отборный мат, чтобы выгнать "друга". - Егор?- Мигель теребит рукава толстовки, сердце бешено бьётся. - Что? - Егор вздрагивает, тут же с недоуменным видом садясь по-турецки. - Что ты здесь делаешь? Я выгнал тебя. Или пиво уже закончилось? - Не ехидничай...- Мигель кусает губы. - Почему ты не говорил? - О чем? - парень знает о чем. - О этом,- юноша указывает на толстовку. Рождевственский тут же понял. - Почему? - А зачем? Я лишь бы мешался с этим. Почему кого-то должны интересовать мои проблемы? - Егор кусает губы, ему так неловко. - Меня интересуют. Я за тебя волнуюсь, эй,- Мигель садится на пол, прижимая кроваточащую руку к себе. - Я понимаю, что мы не настолько друганы, но я очень хочу с тобой дружить. Меня интересуют проблемы, которые тревожат тебя. Егор вздыхает. Так сложно. Он хочет дружить и делать то, что обычно друзья делают, но н е т. Слишком ужасен и скучен, а зачем с такими дружить? Накатывает чувство вины, а затем и слезы, которые юноша старается скрыть. - Егор? Боже Егор,- Мигель кусает губы. В голове словно стерли папку под названием "поддержка". - Ты можешь мне рассказать. Не может, нет, не может. Зачем это Хосе? Все лишь из-за жалости, жалости, жалости. Мысли путаются, тело дрожит, а Егор уже не может сдерживать эмоции. Обычно в такие моменты он хватает лезвие и ранится, но сейчас лишь сильно сжимает кулаки. Юноша вздыхает, замечая, что с Мигелем что-то не то. - Почему ты жмешь руку к себе? - Егор недоумевающе смотрит на друга, у которого на лице боль читается. - А... Эм, ничего, все хорошо,- Мигель кусает губы. - Правда. - Покажи, если правда,- Рождевственский садится на край кровати, свешивая ноги. Мигель поднимает глаза, понимая, что все таки придется показать. Он аккуратно тянет рукав назад, ладонь кровоточит, а рана выглядит ужасно. - Мигель, ты ебаный придурок - Не надо, х-хей,- Иммануэль аккуратно берет дрожащие кулачки, нежно и тихо, словно это нечто очень дорогое и ценное. Гладит побелевшие костяшки. Сердце в очередной раз делает сальто, а паническая атака грядет постучаться в дверь. - Е-Егор, посмотри на меня. Парень поднимает голову, внутри все сворачивается. Мигелю больно? Ему плохо? Он начинает винить себя, тысячи ругательств сыпятся в мыслях, побоев и прочих ужасов. Вот до чего доводит? - Можно обниму?