A LITTLE MORE THAN I'LL STAND (читайте описание!)

Когда снотворное отпустило его, была уже глубокая ночь. Тэхён проснулся, узнавая и не узнавая все вокруг. Его вырубило ранним вечером, но сейчас по ощущениям, время точно дотикало до часов двух-трех. Медленно вдыхая через нос, чтобы сбросить с себя остатки сонливости, он нашарил рукой телефон и посмотрел на часы: половина второго, не так уж он и ошибся. Тэхён сел, сминая руками плед на коленях, и, поморгав, огляделся. Если раньше комната была совершенно безлюдна, то сейчас она превратилась в натуральное лежбище: на всех кроватях поселились обитатели. Тусклый дежурный свет выдергивал из темноты очертания чужих плеч в футболках и без них, ног и рук, хаотично высунутых из-под одеяла. Тэ подумал, что место над ним тоже наверняка занято и откинулся назад, пытаясь рассмотреть, кто же там лежит. Первое, что попалось ему на глаза — маленькая круглая ладошка. В принципе, дальше можно было и не смотреть: его новым соседом стал тот самый Пак Чимин, с которым они подружились днем. Тэхён бы не удивился, узнав, что тот специально выбрал себе место поближе. Он и не возражал: теперь, в отсутствие Минсо-хёна, не мешало найти себе хоть какую-то компанию. Замерев на мгновение, Тэ прислушался к своим ощущениям и сделал вывод, что по десятибалльной шкале поставил бы себе пятерку: тошнота и боль прошли, температура тоже спала, но признаки интоксикации в теле оставались. Тэхёна прижимало к земле мучительной слабостью, а вся одежда насквозь пропиталась потом. Нужно вымыться, переодеться и попытаться расстелить постель. Свесив босые ноги и поморщившись от холода, он встал и принялся обшаривать взглядом пол в поисках своего чемодана. Тэ совершенно не помнил, где его вчера оставил, а сейчас, когда комнату было не узнать из-за нагромождения спящих тел, и вовсе запаниковал, что вещь не найдется. Однако уже спустя несколько секунд он заметил в полумраке знакомую темно-синюю ручку. Как ни странно, чемодан стоял рядом со спальным местом Чонгука. Кровать пребывала в плачевно разгромленном состоянии, на подушках и в складках постельного белья лежали скомканные шмотки, а под матрасом Тэхён различил нечто, очень похожее на фантик от шоколадки. Самого хозяина в этом царстве бардака по какой-то причине не оказалось. Тэхён спросил себя, где же ходит «золотой макнэ» среди ночи, но его любопытство тут же было удовлетворено, стоило ему бросить взгляд в сторону ванной комнаты. Желтая полоска под дверью намекала на чье-то присутствие. Тэ заключил, что Чонгук просто встал в туалет и подумал, что как раз успеет подобрать себе новый спальный комплект, пока ждет своей очереди. А еще наверняка воспользуется шансом перемолвиться с юношей парой слов и еще раз его поблагодарить за внезапную спасательную операцию. Не теряя времени, Тэ неслышно прокрался к чемодану, пытаясь никого не разбудить. По пути обнаружился завернутый в пустой пододеяльник Хосок: он разметал свои рыжеватые волосы по подушке и явно видел рабочий сон, дергаясь плечом в такт одному ему слышимой музыке. Затащив чемодан на свою кровать, Тэ первым делом извлек фотографию родителей и поискал для нее подходящее место. Тумбочки рядом не было, но зато был подоконник — туда фото и отправилось стоять. Вдоволь порывшись в своих вещах, Тэхён уже откопал с самого дна свежую футболку и пижамные штаны, а ванная все не освобождалась. Уснул он там, что ли? Все так же босиком, Тэ на цыпочках прокрался к двери и прислушался. С той стороны не доносилось ни звука, за исключением мерного покапывания. Тогда он осторожно потянул ручку. Да, постучать было бы куда более мудрым решением, но Тэхён убедил себя, что любой нормальный человек обязательно запирается при посещении уборной, а если это вдруг окажется не так — ну, что ж, он всего лишь узнает, чем это занят в полной тишине Чон Чонгук. Юноша действительно оказался внутри. Он сидел на бортике ванной в одних спальных шортах и, с гримасой боли на лице, пытался заклеить лейкопластырем большую натертость на ноге. Красная футболка с эмблемой «Сеульских Рыцарей» тоже лежала неподалеку, дожидаясь своего часа. С мокрой растрепанной челки текло по щекам — по всей видимости, он недавно принял душ. У Тэ не было шансов остаться незамеченным, дверь находилась прямо напротив. Едва увидев непрошеного гостя, Чонгук подскочил так, будто на месте Тэхёна стоял, как минимум, йети. В каждом глазу читалось по половинке целого неподдельного ужаса. — Тихо, тихо, это всего лишь я, — констатировал очевидное Тэхён, но делу это не помогло. Чонгук как раз находился в процессе осознания, что наполовину обнажен, а до футболки еще надо дотянуться. Его нескрываемо разрывало между двумя сценариями дальнейших действий: немедленно нырнуть в нее головой вперед или прикрыться хотя бы полотенцем, потому что так явно будет быстрее. В этой ситуации Тэхён поступил единственно верно: развернулся к парню спиной и зачем-то поднял руки, будто стремясь показать, что не достанет тотчас же из-за пазухи зеркало, в которое примется нагло подглядывать. — Тебя не учили стучаться?! — гневным шепотом спросили сзади. — Да откуда я вообще мог знать, что тут занято? — без промедления соврал Тэ. — Ты сидел тихо, как мышь… Я думал, кто-то просто забыл погасить свет. Почему ты вообще не спишь так поздно? Тэхёну ничего не ответили. Спиной он чувствовал, что Чонгук ходит взад-вперед, видимо, одеваясь и собирая отовсюду свои ванные принадлежности. — Я могу, наконец, повернуться? — нетерпеливо спросил Тэ, чувствуя себя максимально нелепо, будто зашел не в туалет своего общежития, а как минимум, в женскую баню. Не дожидаясь ответа, он опустил руки и уставился на Чонгука. Тот уже успел успокоиться и теперь выглядел слегка виноватым, стеснительно прижимая к себе пухлую косметичку и кое-как скомканные спортивные штаны. Тэхён словил себя на том, что пристально рассматривает странного подростка, хотя именно этого тот изо всех сил старался избежать. Взгляд Тэ зацепил влажные черные волосы, которые не мешало бы подстричь покороче, и спустился чуть ниже, с очаровательно и по-детски круглого лица на неожиданно широкие плечи и жилистые руки, выдававшие в Чонгуке многолетнее знакомство со спортом. — Пожалуйста, прекрати на меня так пялиться, — еле слышно попросил тот. — Как «так»? —Тэхён скорее тянул время, чем хотел услышать ответ. Чонгук сглотнул. — Я не знаю. Мне неловко. Ты даже не моргаешь. Немного пристыженный, Тэхён пожал плечами и опустил, наконец, глаза. Повисла пауза. — Тебе лучше? — Чонгук первый решился нарушить молчание. — Немного. Я весь вспотел, пока спал. Вот, решил переодеться. — В доказательство он протянул Чонгуку вещи, которые все еще держал в руке. — Не удивительно, это все из-за температуры. Я бы на твоем месте выпил еще одну таблетку. Завтра тебе нужно быть в форме. Тэхён кивнул, все еще глядя себе под ноги. — Тогда я оставлю блистер на твоей кровати, — сказал Чонгук и направился к выходу. Он уже выходил, когда Тэ выпрямился и, вспомнив о своих намерениях, бросил ему вслед: — Спасибо… На мгновение мальчишеская голова снова появилась в проеме. — Мы квиты, — улыбнулся Чонгук. — Просто сделай все как надо завтра. И не только завтра. Дверь за ним закрылась. Будильник Тэхён завел на 7 утра, но ему не суждено было сработать. Хлопок двери и громкий мужской голос вырвали Тэ из самой середины сна про дом. Они с братом играли в прятки, он так и не успел найтись. Техён открыл глаза: спальня вокруг пришла в движение, будто потревоженный муравейник. Юноши ерзали и потягивались под одеялами, просыпаясь. С верхнего яруса его кровати вниз вдруг свесилась загорелая нога Чимина в разношенном полосатом носке. Тэхён подавил в себе озорное желание стянуть его или ущипнуть Чимина за пятку. Вместо этого Тэ расправил плечи, хрустнув позвонком, и попытался сообразить, что происходит. Источником шума оказался невзрачный мужчина лет тридцати пяти с серьезным лицом. Он стоял в дверях спальни, заложив руки за спину. Удостоверившись, что все проснулись, он дважды хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание. Гул в комнате стих, все воззрились на гостя. — Значит, так. Через пятнадцать минут всем быть в пятой танцевальной аудитории. Вы получите инструктаж, а потом у вас будет тренировка. Не опаздывать. Мужчина просто развернулся и вышел, а Тэхён не мог поверить своим ушам. Да, он слышал, что с трейни обращаются по-разному, но ранее все преподаватели были к нему более-менее вежливы. Он огляделся по сторонам, силясь понять по реакции других парней, нормально ли подобное, но не смог ни с кем пересечься глазами — почти все уже вскочили со своих мест и принялись за дела: кто-то столпился у входа в ванную, кто-то застилал постель, кто-то сразу решил одеваться. Тэ хотел, было, спросить Чонгука о произошедшем, но даже не успел к тому повернуться: парень обошел его кровать с зажатой в руке зубной щеткой и тюбиком пасты. На Тэхёна он и не взглянул. — Ты это слышал? — Сверху замаячила голова Чимина. — Офонареть. Надеюсь, тут не все такие строгие. Тэ невольно улыбнулся и закивал. Хотя бы кто-то сейчас на его стороне. Они с Чимином вместе встали и, наспех почистив зубы, запрыгнули в спортивную форму. Им даже удалось бы прийти на занятие вовремя, если бы Тэ вчера успел распаковаться, и ему не пришлось долго искать в чемодане носки. Чимин все это время терпеливо ждал, хотя сам тон, которым их позвали, обещал нагоняй опоздавшим. Нагоняя, впрочем, не последовало. Они тихо вползли в аудиторию и сели на пол позади остальных. Старшие трейни расположились в первом ряду. Тэхён внимательно наблюдал, как Ким Намджун о чем-то разговаривает с Хосоком и каким-то не известным ему худощавым парнем, глаз которого почти не было видно под челкой. Затем в класс вошел Ким Сокджин и тоже устроился с ними. Тэ заметил, что Чимин нервно барабанит ладонями по полу, то и дело поворачиваясь к парню, о котором говорил вчера. Казалось, что он не столько его недолюбливает, сколько боится, и Тэхён понимал, почему: майка на тонких бретелях едва скрывала проработанную мускулистую спину, ровный загар говорил о систематическом посещении солярия — словом, этот парень создавал впечатление готового ко всем трудностям, которые его ожидают. Тэ, по правде говоря, не смог сходу придумать ни одной причины предпочесть его такой айдол-машине. Он попытался представить, как этот светловолосый атлет будет смотреться рядом с Намджун-сонбэ — и картинка получалась даже слишком гармоничной. Тэхён откровенно расстроился. Лекарство Чонгука подействовало, но он был еще бесконечно далек от выздоровления. Тело ломило и выкручивало, мыслей о еде не возникало даже в глубинных слоях подсознания. Тэхёном владело стойкое чувство нереальности происходящего, свойственное любому больному организму. Поэтому, когда перед сидящими показался один из менеджеров, ему понадобилось некоторое время, чтобы полноценно осознать, о чем вообще намечается разговор. — Приветствую. — Этот, хотя бы, поздоровался. — Давайте не будем терять времени и начнем. Всех вас заметили на других потоках и выделили за определенные заслуги: таланты, внешность, трудолюбие. Вчера вы познакомились, а сегодня я поясню некоторые организационные вопросы. Как все тут, я очень надеюсь, знают, у нас в ближайшее время готовится к дебюту новый проект: группа, сосредоточенная на хип-хоп направлении. Мы долго к этому шли, часть состава уже набрана. Если вы до сих пор не успели, то советую хорошо запомнить этих людей. — Он поочередно представил троих примелькавшихся Тэхёну стажеров, а заодно и того парня с длинной челкой— Мин Юнги. — Запланированные сроки отбора — один-два месяца. За это время вы будете обучаться всем необходимым дисциплинам. От того, как вы покажете себя и насколько сработаетесь с основным составом, и зависит наше решение. Вопросы? Руку поднял тот самый миловидный парень, который помахал вчера Тэхёну. — Сколько человек вы планируете набрать? — спросил он. — Сейчас вас одиннадцать. Нам нужны двое — до шести участников. Брови Тэхёна невольно подскочили: больше пяти человек на место! Веселенькая перспективка… Присматриваясь к реакции окружающих, Тэ отыскал среди сидящих Чонгука. Парень нашелся двумя рядами левее: сжавшийся и невзрачный, он увлеченно обнимался с собственными коленями. Тот факт, что его имя все еще не было названо среди утвержденных стажеров, немало удивлял. Получается, слухи об его успехах несколько преувеличены? И место, что все прочили «золотому макнэ», мог занять кто угодно — например, тот загорелый неприятный юноша. Тэхёну стало заранее обидно за Чонгука, даже от самой мысли о подобном. Что, в общем, являлось странной идеей: ему ведь полагалось болеть за самого себя, а не жалеть конкурентов. В конце концов, Чонгук своего не упустит, а сам Тэ, вполне вероятно, отправится в старую группу — если не в Тэгу собирать персики. Но что-то внутри не давало всерьез воспринять их с Чонгуком соперниками. Скорее уж, Тэ фантазировал, как было бы хорошо им вдвоем занять оба вакантных места. Чонгук почувствовал его взгляд спиной и обернулся. Тэхён улыбнулся ему, надеясь на ответный жест, но тот лишь задержался на нем на несколько секунд, а затем уткнулся подбородком в сцепленные руки, переключившись на Намджуна. Тэ почему-то сразу погрустнел. Первым в расписании на сегодня стояло спаренное занятие по хореографии. После обсуждения некоторых технических моментов, собрание закончилось, и стажеров отпустили на десять минут — захватить полотенца и воду. Никогда еще Тэ не занимался до завтрака, и был даже благодарен своему состоянию, которое позволяло ему не корчиться от голода. Чего нельзя было сказать о Чимине: лишь только он получил возможность свободно общаться, как тут же высказал все, что думает о такой организации обучения. Оказалось, что в числе трейни он совсем недавно, так что, если и знал о порядках, царящих в данной сфере — то только понаслышке. — У нас в танцевальной школе по четвергам раздавали апельсины, — негодовал юноша.— А как-то раз, когда я забыл дома обед, преподаватель поделился со мной сэндвичами! Им что, нужны мертвые трейни?! Я готов съесть маленького мамонта… Тэхён возразил, что при поедании мамонтов велик риск подавиться шерстью, а сам все пытался перестать его рассматривать: Чимин был откровенно невысок и достаточно обаятелен. Тэ не мог назвать его лицо красивым, но было в нем нечто солнечное, чрезвычайно оптимистичное. Этот парень, казалось, вообще не унывал. Он шагал, подпрыгивая, будто бы сейчас сорвется в пляс или побежит далеко вперед, улюлюкая. И Тэ хотелось бы бежать следом. Когда они отправились за водой, Чимин сразу же принялся играться со своей бутылкой: он ставил ее на лоб между глаз и ходил так, балансируя. У него очень хорошо получалось, поэтому он специально мотал головой или делал вид, что спотыкается, чтобы у Тэхёна создавалось впечатление, что он вот-вот уронит конструкцию на пол, но все раз за разом обходилось. Тэхён незамедлительно попытался повторить трюк за ним, но, конечно же, потерпел неудачу. Бутылка упала с громким звуком, и они оба долго не могли поднять ее от смеха. Разогнувшись, наконец, Тэ поймал на себе укоризненный взгляд незнакомого мужчины в спортивном костюме. Он мгновенно догадался, что это их новый тренер по танцам, и посерьезнел. Оказалось, что учитель вот уже несколько минут стоит в аудитории и буравит их с Чимином глазами, но те настолько заигрались, что совершенно ничего не заметили. Все остальные давно находились на своих местах. — Я, должно быть, ошибся аудиторией, — начал тренер. — Мне казалось, что тут собрали способных стажеров, которые вот-вот дебютируют. А я вижу маленьких детей. Наверное, я все-таки зашел не туда? В классе сразу же стало удушающе тихо, все потупились, лишь Чиминов однокашник не потрудился сдержать злорадную ухмылку. Тэ почувствовал, как его лицо заливается краской. Несколько человек, в том числе и Мин Юнги, теперь смотрели на них откровенно неприязненно. Тэхёну было одновременно страшно и интересно знать, злится ли Чонгук вместе с ними, но он струсил и даже не глянул в его сторону. — Если все нарезвились, то давайте начнем. Я не знаю, кто, кого и как учил до меня, но предполагаю, что, раз вы здесь стоите, то достигли определенных успехов и нянчиться с вами не потребуется. Перво-наперво, я хочу оценить уровень вашей подготовки. Меня интересует фристайл в любом из удобных вам стилей. Становитесь в круг, выходите по одному. Сердце Тэхёна застучало где-то в висках, резко начало мутить снова. Он старался на занятиях, но реально относился к своим успехам: огромное множество людей танцевали лучше, и, скорее всего, сто процентов из присутствующих здесь. На совершеннейшем автомате он обернулся в сторону Сокджина-сонбэ, и с ужасом понял, что тот думает о том же.Их взгляды пересеклись. Скептицизм в глазах старшего усугубил его волнение до катастрофического состояния. Изображение залепили адреналиновые вспышки, и Тэ схватился за обтянутое серой кофтой плечо Чимина, покачнувшись. — Да не бойся ты так, — округлив глаза, шепнул тот, мгновенно просекая, в чем проблема. — Просто выйди и что-то станцуй. Все равно потом все вместе практиковаться будем. Это совершенно не помогло, но выбора не было. Все так же, будто буксируемый Чимином, Тэ занял свое место в круге. Ему было невыносимо жутко даже наблюдать за остальными, поэтому он нашел себя, всецело отдавшись расковыриванию маленькой дырочки на стыке швов Чиминового рукава. В голове пульсировало: «Я не смогу, не смогу, не смогу». Слишком живо было еще воспоминание о том позоре перед Джином-сонбэ, он слишком не желал повторения ситуации. Тренер с пульта запустил трек и сделал погромче. Размытые очертания трейни, видимые боковым зрением Тэхёна, пришли в движение, повинуясь ритму. Сам он пытался расслабиться и уйти хотя бы в мягкий баунс, но тело парализовало так, будто бы в перерывах между уроками Тэ подрабатывал глотателем шпаг и забыл извлечь из себя парочку особенно длинных. Его рука все еще лежала на плече Чимина, он осознавал это по тому, как ее сейчас увлекало вниз и вверх вместе с движениями парня. — Эй, делай что-нибудь! — Почти беззвучно прошептал тот, мягко высвобождаясь. — На тебя смотрят. Уйти. Надо просто взять — и уйти. Собрать свои вещи, вернуться в старую спальню, найти Минсо-хёна и съесть хотток. А лучше — два. Доучиться и уйти в подтанцовку, надеясь, что рано или поздно тебя заметят, скажем, в BIGBANG. Или просто забить на это все и попробовать себя в какой-нибудь дораме, если получится. А если не получится — то просто поехать домой. Ему нравится земля, нравится смотреть, как растет и крепнет куст или дерево. Любой позор со временем забывается, забудется и его. — Кто первый? Давайте, смелее. Никто не удивился, когда на центр легко выскочил Хосок. Он улыбался во весь рот, как и всегда. Кажется, нет такого обстоятельства, которое могло бы его смутить или выбить из колеи. И, о боги, как он танцевал! Если бы у каждого человеческого детеныша, произведенного на свет, была своя четко определенная жизненная миссия, то Хосок точно существовал бы ради движения. Иначе, зачем кто-то вставил ему в пятки пружины? Каждый танцевальный элемент, будь то база или чистейшая импровизация, выглядели у него сухими и проработанными. Но главной, конечно, оставалась энергетика. Тэхён еще не видел, чтобы кто-то так весело и самозабвенно чему-то отдавался. — Браво, браво, замечательно! — Даже тренер не сдержался, глядя на него. Все захлопали, а Хосок подмигнул кому-то в толпе и поманил пальцем. Тут же, без тени смущения, навстречу ему вышел Чонгук. Он остался в одной футболке, повязав свою черную клетчатую рубашку за рукава на бедрах. Полы ее покорно вздымались от каждого движения, что делало танец еще зрелищнее. Тэ невольно прилип к нему взглядом. Он уже видел преображение Чонгука, когда тот пел: его мрачное и отсутствующее лицо в те моменты будто бы освещалось разноцветным дискошаром, столько ярких эмоций на нем отражалось, сменяя друг друга. Теперь Тэхён регистрировал разительные перемены и в пластике. Кто бы мог подумать, что сутулый зажатый мальчик может так двигаться! Было заметно, что это не первый их танец вместе, парни явно практиковались ранее. У них даже были свои «фишечки»: в середине танца Хосок показал Чонгуку язык, они оба рассмеялись и хлопнули в ладоши. Тэ на секунду забыл, что надо бояться — и улыбнулся следом. Даже шпага внутри стала не такой твердой. Был ли танцующий Чонгук вообще Чонгуком? Чтобы разобраться в этом вопросе, нужно как минимум решить парадокс Тесея. Останется ли корабль все тем же кораблем, если все детали на нем, до последнего винтика, будут последовательно заменены? На каком этапе это будет уже совсем другой корабль? Когда закончился юноша, которого Тэхён знал, и начался вот этот неизвестный, что по странному упущению зовется так же? Двигаясь, он был явно во сто крат счастливее, чем обычно. С подлинным недоумением Тэ разглядел в его движениях легкий оттенок… мужественности? Вот уж точно сюрприз! А знаком ли он вообще с этим человеком? Ударившись кулачками, Чонгук и Хосок синхронно разошлись по своим углам, не переставая смеяться. Атмосфера от их танца настолько улучшилась, будто солнце выглянуло из-за тучи. Все трейни теперь двигались в музыку, явно вдохновленные. На центр круга выбежал приятель Чимина. Да, теперь стало понятно, откуда вражда между ними. Танец вообще много говорит о личности исполнителя, а этот парень танцевал… отталкивающе. Отталкивающе, агрессивно, с огромным самолюбованием, но невероятно круто. Сразу стало понятно, что в плеере у него точно найдется Lil Wayne и Jay Z. Нет, не так: сомнительно, что там есть что-то другое. Исполнив эффектный нижний брейк, юноша удалился под хлопки. Ну конечно, Чимин не мог устоять. Тэ буквально посчитал про себя: три, два, один… Да, с невероятным сальто его новый друг оказался в кругу. И тут Тэхёну стало все как-то моментально ясно. Он даже ухмыльнулся уголком губ — настолько очевидно. Он понял, что тягаться с этими стильными, тренированными парнями, целеустремленными до монозадачности — это бред, глупость, абсурдная мечта. Чимин был рекрутирован у себя из танцевальной школы, и агентству следовало пойти и помолиться за это обстоятельство, потому как упустить такой талант было бы катастрофой. Видимо, для контраста с предыдущим танцором, Чимин не стал выбирать хип-хоп или дэнсхолл. Он предпочел страстный и хореографичный контемп. Ему даже с отрезком трека повезло, музыка на фоне как раз играла драматичная и не особо быстрая. Тело Чимина будто состояло сплошь из эластичных резинок, скрепленных воедино художником-авангардистом. Оно растягивалось —и тут же принимало изначальную форму, изгибалось и извивалось, полностью подконтрольно голове. Мышечный рельеф под тонкой кожей давал полунамеки о том, как же это все у Чимина получается, но Тэхён все равно не понимал. Закончив танец, Чимин вернулся к нему и обнял на радостях. Было ясно, что это успех. Тэ искренне потрепал его по мокрой спине. — Надо же, какие нежности. Ну, а ты, ольджан, чего скромничаешь? Думаешь, мы не достойны твоих движений? Выйди и покажи! — тренер указал пальцем на место в центре, довольно грубо подгоняя Тэхёна жестами. Ольджан. Тэ горько усмехнулся про себя. Да, он был ольджаном год назад, но это не имело никакого отношения к происходящему сегодня в танцевальном зале. И тренер наверняка ничего не знал о его работе, просто хотел подчеркнуть, что Тэ «красавчик». Просто сладенький мальчик, который оказался в списке лучших, непонятно, как и зачем — может быть, удачно нагнувшись завязать шнурки перед одним из менеджеров. Тэхён знал, что его уровень подготовки сейчас только подтвердит все обвинения. Болезнь, волнение, страх, гнев, глотание шпаг… Тэ окончательно понял, как важно не иметь иллюзий. Он недобро улыбнулся и сфокусировался на Чонгуке. Буквально заставил себя найти его среди присутствующих. Оказалось, что все это время парень с тревогой смотрит на него. Тэ подумал о том, как они будут стоять вместе на одной сцене, как станут готовить рамен на общей кухне, как однажды споют под одну гитару… и отпустил эти надежды. Он изначально не должен был находиться здесь. Один из основных конфуцианских принципов заключается в уместности всего сущего: отец должен быть отцом, сын — сыном, правитель — правителем, Чон Чонгук— участником группы, Ким Тэхён— фермером из Тэгу. Тэ никогда не был религиозен, но сейчас под удивленные взгляды окружающих он решительно вышел из круга и направился к выходу — приводить сущее в уместное состояние. Где-то на полпути его попыталась поймать бледная кисть в пластырях: хотела за руку, а получилось только за одежду. Тэхён остановился и обернулся. Непроницаемо отрешенное Чонгуково лицо было явно напуганным. Он мог бы покачать головой или прошептать Тэ, чтобы тот вернулся, но его явно не хватало на такое. Вместо этого, юноша изо всех сил тянул Тэхёна за штанину обратно. Так сильно, что тот забеспокоился, как бы не порвался карман. Почти нежно, Тэхён отстранил его руку, сжав на прощание. А затем вышел из класса.