A LITTLE MORE THAN I'LL STAND (читайте описание!)

Минсо-хён всегда говорил, что им с Тэ по-настоящему не везет. Если должна случиться реальная катастрофа, то произойдет она непременно с кем-то из них двоих. Тэхён деликатно поддакивал, соглашаясь, но где-то у себя в подкорке держал мысль, что их приняли в трейни, выбрали из сотен кандидатов. Если не это считать везением — то что тогда? В конце концов, он «подружил» их точки зрения догадкой: теперь они просто соревнуются в другой лиге удачи, среди счастливчиков, между которыми стали, конечно, совершеннейшими аутсайдерами. — Поверь мне, — заливался Минсо смехом, едва не пуская оранжевую газировку через нос, — когда со мной приключится первая любовь, то все начнется с совершенно эпической неудачи. Спорим, я встречу ее в вишневом саду, заплаканную и готовую упасть в мои объятия, а у самого меня в этот момент будет огромное пятно кетчупа на рубашке. Тэ смеялся над шуткой и пытался в красках представить себе, как же подобное произойдет с ним. Вот, к примеру, они с избранницей в библиотеке — и он роняет огромную стопку книг прямо ей на голову. Или наезжает в парке на велосипеде — да так, что ее телефон превращается под колесами в груду стеклянного мусора. Словом, веселые и смущающие картинки, в осуществимость которых Тэ никогда всерьез не верил. Тем более, что у Минсо-хёна, который был старше на три года, вскоре-таки появилась реальная пассия: визажистка из стаффа. Видимо, предусмотрительный юноша брал с собой запасную рубашку во время прогулок по вишневым садам. Естественно, они стали видеться реже. После того злополучного дня с имбирным печеньем, им ни разу не довелось, помимо учебы, пересечься больше, чем на две минуты. Тэхён вечно пребывал в запаре, лавируя между основными уроками и дополнительными занятиями. Минсо же прикладывал палец к губам и, улыбаясь, уводил на улицу маленькую светловолосую девушку с мудрыми глазами. Тэ молился про себя, чтобы их связь стала не слишком очевидной, иначе могли начаться проблемы. Неприятностей он другу вовсе не желал, поэтому пару раз даже прикрывал влюбленных перед преподавателями. Нельзя было отрицать, встреча с Чонгуком подстегнула Тэ. Он действительно захотел стать лучше: чтобы ему тоже прочили скорый дебют и статус «золотого макнэ». Но в его голове всегда рисовалась какая-то другая группа— совсем не та, в которую, если верить слухам, прочно вошел Чонгук. Тэ услышал, что за старшего хёна там Ким Сокджин, — парень, в свое время раскритиковавший его танец, — и сразу махнул рукой. Уж слишком болезненно аукался пережитый позор. Бывало, что они с Минсо-хёном сидели в парке и мечтали, как было бы круто дебютировать вместе, выступать на сцене бок-о-бок. Они фантазировали, кто еще из знакомых трейни может к ним присоединиться. От таких мыслей потом засыпалось быстрее, если вновь прокрутить разговор в голове после отбоя. Но в один прекрасный день, как раз после ежемесячного смотра, реальность налетела на Тэхёна, словно скорый поезд Сеул-Пусан: в виде невзрачного и короткого списка лучших трейни. Их рекомендовалось объединить в отдельный поток для ближайшего рассмотрения в перспективе готовящегося дебюта. Свое имя он в списке, немало опешив, обнаружил. Минсо-хёна — нет. Тэ стоял и стоял под доской объявлений, пытаясь сглотнуть комок в горле и понять, что же ему, все-таки, делать дальше. Отказаться? Остаться с другом? Это было бы безумно глупо, учитывая, через что он прошел, и то, как отчаянно старался быть замеченным. Тэ знал, что отсутствие Минсо в списке — это последствия его внезапной влюбленности, прямые или косвенные. Либо менеджеры прознали, что один из стажеров тайком встречается с девушкой, либо сам Минсо не смог отдаваться и любви, и работе в одинаковой степени. Там же, у доски, его нашел Чон Хосок — улыбчивый старший трейни, разлучивший их с Чонгуком месяцем ранее. Хосок взглянул на угрюмое лицо Тэ, затем поморгал и сверился со списком. — Эй, Тэхён, — недоумевая позвал он. — Ты чего киснешь? Вот же ж твое имя, ты прошел. Это замечательно! Почему ты расстроен? Тэ пожал плечами. — Мой друг… — начал он. Хосок даже не стал дослушивать, сразу закивал, сжимая руками его плечи в приободряющем жесте. — Понимаю твои чувства. Но, думаю, ты сам знаешь ответ. Дружба — это, конечно, хорошо, однако мы сами выбрали себе путь, надо идти вперед. И не просто идти, а периодически чем-то жертвуя. Мы ведь уже уехали от семьи и школьных друзей, например. Мне, в свое время, это казалось катастрофой. Но я знал, на что подписываюсь: всё ради большего. — Он помолчал, размышляя. — Скажи, твой друг — это не тот, который Тен Минсо? — Да, он, — подтвердил Тэхён. — Я видел их с Тиен в саду ночью. Уже тогда подумал, что парень совершает большу-ую ошибку. Тэ вздохнул и покачал головой. — Я покрывал их. Мне не стоило? Может, я оказал медвежью услугу? — Не кори себя. Он взрослый парень и сам может за себя постоять. Неужели тебе не известно, какие условия прописываются в контрактах с уже дебютировавшими айдолами? Любовь — это вообще непозволительная роскошь. Если твой друг уже сейчас не в состоянии сдерживаться, то как может компания рассчитывать на него в будущем? Несмотря на несправедливость общего посыла, Тэ понимал, что Хосок прав. Ему нужно идти дальше, становиться лучше — и, в итоге, добиться всего, что он обещал отцу и матери. В конце концов, если бы он сам был на месте Минсо-хёна, то никогда бы не позволил ему ломать карьеру ради их дружбы. Никто ведь не умирает и не расселяется по другим планетам. Всего-то — будут посещать разные занятия. — О, кстати! — снова улыбнулся Хосок, читая приписку мелким шрифтом внизу списка. — Тебя определили в мое общежитие. Погоди, я понял! Это же тот самый поток, из которого потом будут добираться участники к нам в группу. Вот сюрприз! Надеюсь, что тебе повезет. Пока что, ты единственный, кто смог разговорить нашего Чонгук-и. Было бы здорово, если бы вы вместе дебютировали. С этими словами, Хосок похлопал его по спине и, помахав, унесся куда-то. Тэ остался наедине со всем этим набором квадратных фактов, которые никак, ну никак не хотели умещаться в его круглую голову. На сборы дали час, а затем он должен был посетить первое занятие в обновленном составе. Ощущая себя мучительно спящим без возможности проснуться, Тэ добрел до старой спальни и вывалил свой синий чемодан прямо на середину кровати. Все было почти так же, как в его страхах, только паковался он не домой, а в неизвестность. Апрельский ветерок нес запах свежей травы и мокрой тротуарной плитки в открытое окно. Тэхён невольно приостановился, засмотревшись на улицу. Тут, внезапно, из ниоткуда вынырнула растрепанная голова Минсо-хёна. Парень пребывал в прекрасном расположении духа. Тэ казалось, что он даже пританцовывает на месте. — О, какие люди! — Минсо скрестил руки на подоконнике и положил подбородок на запястья. — Ты почему не на уроках? В последнее время тебя больше нигде не видно. Тэхёну стало ясно: из-за шторы и слепящего солнца тот не заметил чемодан, а в список, должно быть, и вовсе не заглядывал. Зато Минсо было очень хорошо видно выражение лица друга. — Все в порядке? — забеспокоился он. — Не совсем. Думаю, тебе лучше подняться сюда, — мрачно произнес Тэхён. Тон его был настолько убедительным, что Минсо даже не стал спорить. Его голова исчезла в окне, а через минуту юноша вошел в спальню. Тут-то ему ничто не мешало как следует рассмотреть процесс сборов. — Ого, — он присвистнул. — Только не говори, что… — Нет, — отрезал Тэ. — Зря ты не смотришь на доску объявлений. Я попал в преддебютную группу. Если мне повезет — смогу войти в основной состав. Если нет… Тэхён задумался. Он и вправду не знал, куда денется, если его отсеют на данном этапе. Вернется в старую спальню? Попадет в альтернативный проект? Или вовсе поедет домой? — В общем, я не знаю, что будет, если нет. Прости, хён. Мне правда очень жаль. Минсо помрачнел, спрятал руки в карманах и опустился на его кровать, рассеянно наблюдая, как погружаются, — вещь за вещью, — в чемодан пожитки Тэ. Тот старательно прятал лицо, складывая рубашки с футболками и скатывая носки в шарики попарно. — Неужели ты думал, что я буду на тебя злиться? — сощурился старший, недоумевая. — Я думаю, ты заметил, что у нас с Тиен все серьезно. Я люблю ее. И понимаю, что, стоит мне дебютировать, как сразу станет очень сложно. Нам запретят встречаться. Мы изведем друг друга раньше, чем получим хоть каплю свободы. В последнее время, я все чаще размышляю о том, чтобы вернуться домой. Оказалось, мы с ней оба из Инчхона. У моего отца бизнес. Мы не будем бедствовать: я устроюсь к папе на фирму, она собиралась открыть свой салон красоты. Поженимся. Что ты думаешь, Тэхён? Их взгляды пересеклись, Минсо не шутил. — Что я думаю по поводу того, бросать ли тебе стажировку?! — с удивлением переспросил Тэ. Он вообразил себя на месте друга. Вот, у него есть любимый человек. И они могут быть вместе, вдали от всей этой изматывающей суеты. Он представил себе дом, детей, большое густое дерево за окном, теплоту общей постели, нежный шепот по утрам… Уголки его губ невольно поползли вверх. — Я бы сделал то же самое, — отозвался он мечтательно. — А ты иди, большой Тэ, — Минсо подхватил с тумбочки портрет его семьи и бережно уложил в чемодан. — Иди и сделай так, чтобы они тобой гордились. Чтобы они вообще больше никогда ни в чем не нуждались. И радуйся, что у тебя есть такая возможность. Что никто не пришел и не украл нагло твое сердце, твое будущее и все, что там идет с ними в комплекте. — Может быть, ты попытаешься еще разок? — Тэхён склонил голову набок, силясь понять, что же на душе у его друга. — Вдруг все окажется совсем не так страшно? Будете путешествовать вместе, айдолу всегда нужен гример. Это прозвучало настолько по-детски утопично, что автоматически воспринялось шуткой. Они оба засмеялись и вместе сложили чемодан. Да, им было грустно. Да, они осознавали, что дальше будет совсем по-другому, но щемящее чувство вины покинуло Тэ. Он знал, что все идет своим чередом. Шпингалет в ванной не хотел поддаваться. Тэхён зажал рот рукой, дабы не вывернуться наизнанку прямо на пороге, и продолжил воевать с дверью. Наконец, она со скрипом открылась внутрь, и Тэ буквально ввалился в санузел, рывком поднимая крышку унитаза — а затем его смыло, как плотину. Все его существо вырывалось наружу, открепляясь от позвоночника. Он почти ничего не ел с утра, но по такому случаю в желудке необъяснимо воскресли и вчерашний рамен, и даже шоколадка, которую дал ему брат во время последнего визита домой. Так сильно его еще никогда не рвало. На лбу выступила испарина, и, когда первая волна приступа отхлынула, он смог лишь нажать на ручку смыва и, словно мокрая тряпка, сползти вниз, придерживаясь руками за стульчак. Его внутренности будто бы скручивались и перемешивались внутри. Тэхён поднял дрожащую руку и, закатав рукава, потрогал свое лицо — оно горело. Вот это первый совместный день в преддебютной группе, вот это он молодец. Справился, нечего сказать! Его начало потряхивать еще когда они, вместе с Минсо-хёном, тащили чемодан, но он списал это все на стресс и переутомление. Они расстались, пожелав друг другу удачи — и Тэ направился на первое ознакомительное занятие в новом составе. Поначалу, стажеры просто сели в круг и постарались друг другу примелькаться. Тэхёну бросилось в глаза, что людей в классе немного больше, чем было в списке. Среди них Тэ различил и Хосока, и Сокджин-хёна, и даже знаменитого Ким Намджуна, о котором все говорили. Придется ли понравиться ему лично, чтобы попасть в состав группы? Если, конечно, он что-то действительно решает… Рядом с Тэ на пол опустился невысокий улыбчивый трейни с загорелой кожей, чуть приплюснутым носом и невероятно живой мимикой. Тэхён опасливо оглядел его с головы до ног, размышляя, как реагировать, но юноша все сделал за него. — Привет! Я Пак Чимин! Видел твою анкету. Представляешь, мы одногодки. Думаю, мы подружимся. — В сторону Тэ потянулась маленькая, словно детская, ладошка. Тэхён пожал ее, все еще осматривая присутствующих. Следом за ними устроился мускулистый парень, очень коротко подстриженный. Его волосы были выбелены до полупрозрачного состояния. Парень весело переписывался с кем-то в мессенджере и не обращал никакого внимания на окружающих. — Я учился вместе с ним, — шепнул Пак Чимин на ухо Тэхёну, проследив направление его взгляда. — Настоящая заноза в заднице. Очень надеюсь, что мне не придется с ним дебютировать. Уж лучше вообще не выйти из трейни, чем провести в компании с ним кучу лет. — Ох, буду знать, — автоматически отозвался Тэ. — На самом деле, я слышал, что им для группы не хватает пары участников. Так что… Хорошо бы ими стали мы с тобой, скажи? — А ты не знаешь, куда отправятся все остальные? Нас тут побольше, чем «пара» человек. Получается неплохая такая конкуренция, по моим подсчетам — минимум, пятеро на место. Чимин пожал плечами, а Тэ принялся дальше разглядывать ближайших соседей: какой-то явно полноватый мальчик (видимо, хорошо поет или читает рэп, раз его взяли), высокий и носатый молодой человек в больших наушниках, миленький блондинчик лет пятнадцати, перехвативший его взгляд и улыбнувшийся в ответ. Может, лучше, пускай он пройдет вместе с Тэхёном? Затем взгляд Тэ остановился на щуплой фигурке в черном, зажатой между соседями справа и слева. Ее обладатель сидел, плотно скрестив руки и ноги, надвинув на лоб темно-вишневую панаму. Тэ сглотнул. Он узнал эти колени, пусть даже сейчас видел их мельком, через прорези рваных джинсов. Почему-то до сих пор ему не довелось провести простейшую параллель, что раз здесь есть и Хосок, и Намджун-хён — то где-то точно можно будет встретить Чонгука. В подтверждение, полы панамы едва заметно приподнялись, открывая знакомые черты. Внезапно, Тэхён осознал, что так и сидит, схватившись за приветственную ладонь Чимина — и поспешил высвободить руку. Подкатила первая волна тошноты, вынудив сгруппироваться и невольно прижать кончики пальцев ко рту. Это движение не ускользнуло от внимания его нового соседа. — Эй, ты в порядке? — наклонился Чимин, рассматривая Тэ сблизи. — Бледный очень. Нет, все было не в порядке, совсем далеко от понятия «порядок». Желудок понемногу стягивала ноющая боль, Тэхёна мутило, все вокруг смазалось и поплыло. Но самое странное и неприятное заключалось в том, что он не мог понять: это банальное несварение — или нервная система играет с ним в жестокие игры. В любом случае, уйти никуда не представлялось возможным. Ким Намджун взял слово, оценивающе рассматривая новых трейни, будто бы угадывая, кому из них суждено оказаться в его группе на момент дебюта. Если Тэхён сейчас попробует отпроситься, то можно заранее ставить крест на любых шансах. Кто-то потрогал Тэ за локоть — снова Чимин. Он ободряюще улыбался и протягивал маленькую мятную конфетку бирюзового цвета, из разряда тех, которые испокон веков раздавали в самолетах. Тэхён благодарно принял ее и развернул, стараясь не шуметь. Положил под язык. Краем глаза он заметил, что Чонгук опять наблюдает за ним из-под панамы. Снова дернувшись, Тэ прервал поток воспоминаний и исторг из себя что-то сладковато-мятное: «А вот и конфета, долго ж тебя не было». Как, все-таки, хорошо и какое невероятное чудо, что ему удалось добежать до ванной комнаты. Ведь, если сидеть и слушать Намджун-хёна в одной позе он еще мог, то следом по программе шла физическая подготовка. И тут у Тэхёна, откровенно говоря, не было никаких шансов. Он долго старался, сражаясь с кружащейся головой, холодной испариной, болью и рвотными позывами — это даже немного удавалось. Но как только инструктор возвестила, что им следует разбиться на пары и сосчитать количество берпи друг у друга, терпеть стало невозможно. Бросив растерявшегося Чимина в одиночестве, Тэхён вылетел из зала и, плотно залепив губы ладонью, помчался в новое спальное крыло в поисках туалета. Сейчас, обнимаясь с холодной фаянсовой ножкой, он понимал, что мог найти уборную недалеко от класса, но был, в общем-то, рад своей недогадливости. Зайти туда мог кто угодно, а он и без этого привлек к себе достаточно внимания. Сейчас в спальне никого не было — Тэхён надеялся хотя бы на минимальную приватность. Ох, если бы! Едва он успел об этом подумать, в дверь постучали. Ну ясное дело, Чимин решил узнать, как у него дела. Пускай возвращается на занятие, еще его здесь рядом не хватало. — Чимин, это ты? Уходи, прошу. Я справлюсь, — тихо, но отчетливо приказал Тэхен двери. Но его не послушали и стук повторился. — Чимин, я серьезно… Тэ поднялся на ноги, вытирая рот тыльной стороной ладони, и, шатаясь, приблизился к выходу. — Чимин, спасибо тебе, конечно, но… — Впусти, пожалуйста. Голос за дверью был не Чиминов. Тэхён прекрасно понял, чей он, и открывать захотелось еще меньше. — О, нет. Что ты здесь делаешь? Почему не на занятии? — Впусти, — из-за двери потребовали настойчивее. Нет, безусловно, это было полнейшим сумасшествием, но Тэхёном завладела какая-то извращенная форма азарта. Ему вообще не представлялось, что они вдвоем сейчас будут делать в туалете — и от того становилось страшно любопытно. Он отпер замок, на пороге тут же материализовался Чонгук собственной персоной. На его бледном лице снова читалось то вдумчивое выражение, которое Тэ видел месяц назад в коридоре. Не говоря ни слова, Чонгук взял его за рукав и оттянул обратно к унитазу. Опустил крышку, надавил на плечо, заставляя сесть. Тэхён был так ошарашен, что даже не пробовал сопротивляться. Холодными исцарапанными пальцами, едва видневшимися из рукавов мешковатой толстовки, Чонгук торопливо ощупал лицо Тэ и заключил: — Температура высокая. — Это было сказано скорее себе под нос, чем самому Тэхёну. — У тебя ротавирус, я знаю. Давай я помогу дойти в лазарет? Секунду поразмыслив, тот покачал головой. — Не надо. — Почему? — прямо спросил Чонгук. Тэ поколебался, решая, сообщать или нет об истинных мотивах своего решения, но потом заключил, что хуже уже точно не будет, и признался: — Если ты прав, меня скорее всего оставят валяться там на несколько дней, а я не могу позволить себе пропускать занятия. Я и так не понимаю, за какие такие заслуги меня включили в преддебютную команду, а тут еще и отстану… Нет, тогда точно можно попрощаться с группой. В принципе, Тэ был готов слушать возражения, но их волшебным образом не последовало. Более того, Чонгук поджал губы и понимающе закивал. — Сиди здесь, — все так же тихо, но совершенно бескомпромиссно выдал он и вылетел из уборной в комнату. Выполнить это указание было довольно просто, Тэхён не чувствовал в себе сил даже пошевелиться. Его придавило к импровизированному сиденью, буквально размазало. Наверное, лишь сейчас, признав, что его недомогание не носит психосоматический характер, Тэ понял, насколько же ему хреново. Все, на что хватило остатков сил — это чуть податься вперед, чтобы рассмотреть в прямоугольнике открытой двери, чем же занят в общей спальне Чонгук. На счастье, в этот раз сильно изворачиваться не пришлось: ссутуленная спина была хорошо видна Тэхёну. Чонгук присел на корточки возле кровати и принялся сосредоточенно рыться во вместительной дорожной сумке, вынимая оттуда новые и новые платы и упаковочки. Когда он вернулся в ванную, то едва нес в двух руках все, что достал. С облегчением вывалив содержимое на прорезиненный банный коврик, он опустился перед Тэхёном на колени и пробурчал в себя что-то похожее на «приступим». Но того уже мучил самый главный вопрос: — Постой, а что ты делаешь — и зачем? Чонгук нахмурился. — А на что это похоже? — Ладно, признаю, глупо прозвучало. Но реально: зачем? Юноша стушевался, отвел глаза, затем и вовсе отвернулся, разглядывая серый бесконтактный термометр, зажатый в кулаке. — Я недавно переболел этой же гадостью, — сказал он термометру. — Точно так же не желал пропускать занятия, лечился сам. И хорошо запомнил, как плохо в первые пару дней. Мне бы на твоем месте не хотелось быть одному. — Эти слова он уже, расхрабрившись, произнес Тэ прямо в лицо. Собственный вопрос тут же показался Тэхёну неуместным и глупым. — Спасибо, — хрипловато ответил он. — А ты не боишься снова заболеть? — Оно не так передается. Мой, пожалуйста, получше руки. Я теперь тоже мою. — Чонгук поднял термометр и направил излучателем на влажный блестящий лоб Тэхёна. — Тридцать восемь и семь. Нехорошо… Еще не вечер, станет хуже. С обеспокоенным вздохом, скорее свойственным тридцатилетним мамашам, Чонгук поднял с коврика блистер с какими-то таблетками и с хрустом отвинтил крышку на бутылке воды. — Выпей две вот этих и потом еще одну зеленую, — попросил он. — Так будет наверняка. Тэхён кивнул и послушно, не читая названий, проглотил две больших овальных капсулы и круглое зеленое драже. — Теперь у нас с тобой новая сверхзадача — удержать их в тебе. — Губы Чонгука тронула кривоватая улыбка. — Я думаю, лучше, если ты ляжешь. Успел выбрать себе кровать? Если нет, то пойдем, я покажу свободные. У Тэ действительно еще не было возможности определиться со спальным местом. Так как остальные трейни были на занятиях, он элементарно не знал, какие постели пустуют, а какие — просто аккуратно застелены. — Ты можешь остановиться вот здесь, — Чонгук показал на двухэтажную кровать возле окна. — Еще свободны те четыре. И, кажется, раскладывается диван. Поразмыслив, Тэхён доплелся до нижнего яруса двойной кровати и рухнул всем весом. Он почти смог обосновать для себя, почему выбрал именно это место: оно близко к окну, ему уютно с еще одним ярусом над головой и вообще, до него было ближе всего идти… Словом, по любой причине, кроме той, что постель Чонгука находилась почти вплотную. Тот проследил, чтобы Тэ принял горизонтальное положение, а затем извлек из нереального кавардака, царившего на его простыне, сложенный вчетверо плед. — Накройся, — попросил он, протягивая плед Тэхёну. Затем вдруг сам, не дожидаясь ответа, встряхнул покрывалом в воздухе, подняв клубы пыли, и приземлил его на ноги болеющего. Тот громко чихнул, они оба рассмеялись. — А теперь прими еще кое-что. Чонгук отошел, вернулся с водой и маленьким мерным стаканом, до половины наполненным чем-то вязким и розовым. — Что это? — спросил Тэ, уже опрокинув в себя лекарство, и запил его приторный вкус. — Легкое снотворное. На меня иногда… накатывает, знаешь? Немного скучаю по дому, не могу заснуть. Поэтому взял с собой, чтобы не смотреть ночами в потолок. Тебе сейчас лучше переспать самую неприятную фазу, поверь. Оно безвредное, а наутро тебе станет легче. — Чонгук принял у него из рук пустой стаканчик, отставляя к себе на тумбочку, и взглядом попросил снова лечь. Тэ вжался головой в подушку без наволочки и закрыл глаза. Он услышал, как где-то за веками скрипнула кровать Чонгука. — Ты не пойдешь на занятия? — Нет. Я отпросился. Вряд ли сегодня будет что-то важное, не волнуйся. — Зачем ты мне помогаешь? Мы ведь едва знакомы. — Снова этот вопрос, — Чонгук раздраженно выдохнул. — Ну ты же мне помог. Тэхён хотел возразить, что вряд ли это сопоставимые понятия: стукнуть кулаком по автомату со снэками и работать сиделкой, но вязкая свинцовая лень склеила его челюсти как старая ириска. Он превратился в аморфную, амебную субстанцию и полетел куда-то внутрь собственного матраса. Последним, что он успел членораздельно подумать, было внезапное и абсурдное воспоминание о Тен Минсо и его залитой кетчупом рубашке. «Вот оно как забавно вышло», — сказал Тэ сам себе. Ведь хён оказался прав, даже пускай это не имело ничего общего ни с библиотекой, ни с велосипедными прогулками, и в своих фантазиях Тэхён едва ли представлял себе подобный вариант…