Бежали к солнцу, наступая на ромашки

Все на своих местах. Все так, как и должно быть: Чимин сидел на своем месте у окна, беспрерывно что-то переписывая в свою общую тетрадь, Юнги слушал музыку в наушниках и мельком так иногда наблюдал за сосредоточенным и до жути милым личиком президента. Остальные ребята в классе разбивались на маленькие группки по три-четыре человека и о чем-то все время щебетали. Но Мин не вслушивался, ведь для него не существовало никого вокруг, кроме того парня в дурацких очках и пухлыми губами. Чимин стал относиться к нему теплее, часто разговаривал с ним на переменах, помогал с дежурством в классе и объяснял непонятную тему по английскому. Каждой уделённой ему секундой Юнги дорожил, ловил эти пролетающие искорки и складывал в большой сундук — место хранения всего самого ценного. Пак с такой легкостью создаёт это, что Мин был готов отругать его за то, что поступал с ним так ранее. В аудиторию забежала спешащая куда-то их классная руководительница, попутно роняя на пол файлы с документами и тетради. — Ребята, у нас учительское собрание, я немного опоздаю на урок! Прошу, только ведите себя тихо и не заставляйте меня потом опять просить прощения у директора! Юнги увидел, как поднимался с места Чимин, чтобы помочь бедной женщине, но тут же сел, когда ее и след простыл. «Ты внимателен даже к мелочам, а мне говорил, что нет», — подметил про себя старший, доставая наушники из ушей и убирая их в сумку. В океане черных слов Мин заметил маленький светлый остров, погруженный в себя. Ему бы туда добраться, укрыться от этого всего. Дело в том, примет ли его этот остров. — Эй, Чимин-щи, — послышалось где-то слева. Глубокий тон вывел парня из раздумий, заставляя поднять голову и посмотреть, кто же там. Черные джинсы, запрещённые, кстати, в школе, рубашка на выпуск и херова туча всяких безделушек в ушах и на пальцах — Ким Тэхён собственной персоной, самый «крутой» парень этой школы, за которым стоят все, кому нравится лизать его жопу: девушки, желающие запрыгнуть к нему в постель, и парни, думающие, что если будут ходить рядом с ним, то будут казаться круче. Смешно до коликов в животе. Пак отложил в сторону ручку, неспешно поднял взгляд на надменное лицо. Он старался сохранять спокойствие, ведь в этой негласной войне проигрывает самый эмоциональный. Свой бушующий ураган внутри Чи старался скрыть за маской как можно лучше. Только вот Юнги, хмуро наблюдающий за всем этим, видел сквозь нее. — Для тебя, Тэхён, я президент, а не Чимин-щи, — сказал он как можно строже. — Что тебе понадобилось вдруг? — О, вы видели? — Ким обратился к своей «группе поддержки». — Он мне еще и указывает. — Эй, не нужно ссориться. — Какая-то девушка, имя которой Мин давно забыл, на свой страх и риск влезла между двумя огнями. На место ее поставил усмиряющий, до жути колючий взгляд её же идола. — Куда ты лезешь, сучка? Я с тобой потом разберусь, лады? — Гогот. Тэхён собой доволен. — И так, президент Чимин-щи, дело есть… Юнги с такой силой сжал свои кулаки, что послышался хруст. Желваки на его скулах заходили, а все тело было готово в любой момент бросится на помощь. Почему он сдерживал себя сейчас? Надеялся на лучшее. Тэ обычно никого не трогает, только морально избивает, а к этому Чимин привык и только просил, чтобы Юнги не лез в его проблемы. Это забавно. Он и правда полагал, что Мин так и будет сидеть в сторонке и смотреть, как унижают его человека, его самый настоящий мир. Чимин резко встал с места, избегая встречи взглядами с этим несносным парнем и его командой, взял в руки тетрадь и ручку в надежде найти место поспокойнее, без всяких мозгоклюев. А Ким недовольно скривил рот, видно, не понравилось игнорирование о стороны Пака. Не той реакции добивался. — Куда это ты? — Он ухватил Чимина за плечо, сжимая крепко назло, чтобы потом на коже остались синяки. Но тот даже не сморщился, виду не подал, что больно. Юнги еле себя сдерживал, строил в голове план, придумывал факты и оправдания. Это его ужасно бесило, прямо до звездочек перед глазами. Может, он никогда и не злился так вовсе. Что делает с человеком любовь? Тэхён, превозмогая свою брезгливость, наклонился к уху президента. Эти слова ядом разлились в крови и Пак знал, что так громко Ким сказал это нарочно, чтобы все слышали. Ведь он крутой, он Ким Тэхён. А Чимин был готов выпрыгнуть из окна тут же, лишь бы избавиться от презренных взглядов одноклассников. «Мне сказали, что ты гомик. Чё, правда любишь, когда тебя ебут в задницу мужики?» Хрупкая оболочка, которую Пак возделывал годами, лопнула. Вот он: беззащитный, дрожащий, с испуганным взглядом, прямо на ладони. Опять этот противный показушный смех. Все ради того, чтобы не выбиться из стада, ради того, чтобы казаться похожим. Скрипнул жалостливо стул, оказавшись перевёрнутым на полу, люди впереди расступились, открывая вид на Тэхёна, что держал Чимина за грудки, морально вдавливая того в землю. Жалко, что он заметил его в последний момент, но хорошо, что не успел уклониться. Кулак Юнги отлично вписался в острую скулу Кима, заставляя того вскрикнуть от боли и закрыть руками свое драгоценное лицо. Страшно, сердце билось в груди и отчётливо был слышен каждый стук его о ребра. Костяшки саднили, зато это тупое чувство помогало оставаться в реальности. Заслужил. Юнги впервые в жизни кого-либо ударил. Рядом стоял перепуганный Чимин. С его аккуратного носика сползли очки, а взгляд кричал: «Что ты наделал, Мин Юнги?» Но на самом Пак был ему благодарен всей душой. — Что ты, блять, себе позволяешь? — Тэхён напоминал разъяренного зверя, готового убивать. На его скуле красовалась глубокая ссадина, из которой медленно сочилась алая кровь. Девчата запищали при виде такой картины, но никто не пытался их разнять. Кроме Чимина. — Тэхён, успокойся, — высоким от страха голосом проговорил Пак, становясь между ними и пытаясь разнять. И он знал, что может получить. — Прекратите! — Отъебись, — рявкнул Ким, швыряя президента в сторону и заставляя его упасть прямо на стул. Ни один из всех присутствующих в классе подумать не мог, что Тэ может быть таким злым и раздраженным. Юнги сжал ладони в кулаки, грозно глядя на него из-подо лба, тяжело вдыхая раскалённый донельзя воздух. — Ты с ума сошел? — Вмиг он оказался совсем близко. Так, что дыхание Мин чувствовал на своей щеке. — А, я понял, прости меня. Я оскорбил твою шлюху, да? Вот оно что… Защищаешь любимую задницу. Что ж, похвально. Я бы точно так же поступил на твоем месте. Эта капля была последней. Юнги схватил Кима за воротник рубашки, готовясь снова ударить, но не рассчитал. В этот раз Тэхён ударил в нижнюю челюсть со всей мочи первым. Мин упал на пол, а к нему тут же подлетел Чимин под смешки одноклассников. Во рту чувствовался вкус крови. Голова кружилась, все плыло. Какая-то девочка сбегала за классным руководителем, та прибежала вся злая. Мин не помнил, как его отвели в медпункт, зато прекрасно осознавал, что: первое — Ким Тэхён бьёт очень больно и всегда попадает в цель, второе — он отказался от помощи и ушел домой. Просто отмахнулся, сплюнул кровь на пол прямо возле Юнги и ушел. Он не появится в школе еще неделю, учителя будут молчать и об этом инциденте не узнает никто, кроме директора.

***

Лишь неприятное чувство жжения вывело его из некого транса. В области подбородка так неприятно зудело, что пришлось открыть глаза и сконцентрироваться на объекте перед собой. Что-то теплое упало прямо на щеку Мина, скатилось вниз к подбородку, а дальше на шею. Сперва парень не мог понять, кто перед ним, что это за горячие капли на лице и почему этот человек шепчет его имя невпопад. — Юнги-я, ты так меня напугал, — вторил высокий, дрожащий голос. Он мог принадлежать только одному парню, который носит дурацкие очки и делает вид, что он грозный, хотя в душе очень ранимый. — Зачем ты полез? Он бы отстал от меня… Дымка бессознания уходила на второй план. Перед своим лицом старший увидел Чимина. У него были красные от слёз глаза, опухшие от покусываний губы и мокрые щёки. Сердце сжалось до размеров атома, дрожащей рукой со сбитыми костяшками Юнги потянулся к шее Пака, заставил его упасть прямо на себя. — Мы в медпункте, да? — прохрипел Мин, поглаживая хныкающего парня по голове. — Да… Но миссис Ли ушла, как только обработала твою рану, потому что ее смена закончилась. — Мм… Тишина, разрываемая равномерным тиканьем настенных часов и мирным сопением где-то в районе шеи. Юнги чувствовал горячее дыхание своей кожей, всеми фибрами души ощущал сожаление. То, что он хотел ощущать в самую последнюю очередь. Парень смутно помнил, как он ввязался в эту глупую драку, зато единственное, что так хорошо отразилось в его памяти, так это то, что делал он все ради одного человека. И знаете, это успокаивает. Только вот… -…сибо, — буркнул себе под нос Пак. Юнги нахмурился, прекращая гладить младшего. — Что? Прости, я не расслышал. — Спасибо, хён, — повторил Чимин, приподнимаясь на локтях и смотря своими покрасневшими глазками на Мина. Казалось, будто он видел в нем Бога, спасителя. Юнги этого не хотел. Он облизал сухие губы и прикрыл глаза, томно поглядывая из-под темных ресниц. Он заметил, как дернулся кадык президента. Парень явно думает о том же, просто на 100% старший уверен, что думает. Тонкие пальцы Юнги лёгким движением сняли с Пака очки, отложив их на тумбу рядом. Невообразимое чувство разлилось где-то в животе, заставляя трепетать, как листочек на ветру. Мин целовался много раз, тогда почему в этот все по-другому? Слишком нежно, слишком чувственно. Он ощущал, как сильно бьётся сердце президента, видел, как часто он моргал по мере приближения старшего к его лицу. Губы Чимина напоминали сладкую вату. До нее дотронешься — тут же исчезает, оставляя за собой сахарную патоку. Мин понял, что это — его упоение, без него прожить будет сложно. Юнги не торопился, смаковал каждый миллиметр шелковых губ, лениво проводя по ним языком. У Пака это первый поцелуй, чувствовалась его неопытность. Но это не проблема — старший научит. Сейчас главное ловить комету за хвост. — Я… — шепотом начал Чимин, еле оторвавшись от старшего и тяжело дыша. Увидев вопросительный взгляд со стороны, президент продолжил: — Я люблю тебя, Юнги. Не так, как я любил тебя тем вечером, когда ты мне признался. Больше, я люблю тебя больше…