#writober

      — Вы точно не знаете, чем конкретно в вас попали?       У Тины в голосе — сочувствие и волнение. Она переживает, она не знает, что делать, она заранее нервничает, потому что неизвестные заклинания — штука такая. Она, скорее всего, просто не хочет ещё раз лишиться босса, с которым наконец сработалась, но даже если так! Она проявляет участие, причём, проявляет его к месту. И по делу.       И за это ей можно сказать спасибо.       В отличие от некоторых.       Скамандер, даже будучи отсаженным в самый дальний угол больничной палаты, умудряется источать такое любопытство, что Персиваль невольно ударяется в размышления о том, почему нельзя просто его выгнать хотя бы в коридор.       Почему он вообще здесь, кстати.       Тина отвечает на неозвученный вопрос. За это ей тоже спасибо.       — Ньюта попросила поприсутствовать при вашем осмотре лично Пиквери. Ей кажется, что это, возможно, был просто яд какого-то животного, а кто разбирается в них лучше, как не…       Как не Скамандер, конечно. Кто же ещё.       Персиваль не может сдержать разочарованного вздоха.       Ощущать клыки… странно. Им понадобилось всего несколько часов на то, чтобы вырасти, и теперь они отвратительно чешутся. И, стоит полагать, что-то похожее испытывают дети в тот момент, когда у них режутся зубки, и решается это…       — Врачи сказали мне передать вам… м-м-м-м… вот это, если вам захочется что-то погрызть.       Слава всем богам! Тина отдаёт просто обычное, человеческое яблоко. Персиваль уже хочет его надкусить, предвкушает этот самый момент, но останавливается, потому что из угла раздаётся тихое:       — Я предположил, что лучше было бы вам дать резиновую игрушку, знаете, вроде собачьих, потому что эффект был бы длительным, но они сказали, что я идиот.       Тина закатывает глаза.       — Нет, уйти он не может.       Да чтоб она в рабочее время такая понятливая была!       — Понимаете…       Личное пространство и Ньют Скамандер — вещи вообще несовместимые. За ним даже следить не получается, так быстро он оказывается рядом.       — Это же, по сути своей, действительно уникальный случай! Я не уверен, что знаю такую тварь, которая могла бы сотворить это с вами, да ещё и так осторожно… врачи сказали, что никакие другие органы не повреждены, всё в полном порядке, кроме этой маленькой детальки.       Тина не успевает поймать его за руки, когда он, действуя чисто машинально, решительно, уверенными выверенными движениями придерживает Персиваля за подбородок, надавливает и открывает ему рот. И ощупывает клыки.       И Тина же не успевает ничего сделать, когда челюсти неожиданно смыкаются, а Скамандер ойкает и морщится.       Персиваль ощущает на языке вкус крови и резко жмурится.       У него голова кругом.       Скамандер тихо интересуется, не может ли он забрать свою руку назад.       «Да вообще-то не можете вы ведь сами виноваты теперь ждите когда я--»       Открыть рот вновь получается уже с трудом. Делать это не хочется.       На пальцах — небольшие ранки. Две, прямо от клыков, и кровь капля за каплей падает на пол. Зрелище, на удивление, зачаровывает гораздо сильнее, чем оно вообще должно было бы. Персиваль понимает, что неотрывно смотрит на чужую руку дольше, чем-то позволяют какие бы то ни было правила приличия, и поднимает взгляд на Тину и Ньюта.       Оба смотрят выразительно.       Тина — с ужасом.       Скамандер — с восторгом.       И чёрт вообще его знает, что лучше.       — Позови врача, пожалуйста. Кажется, мы узнали ещё кое-что интересное.       Они остаются наедине. Сначала сидят в тишине. Часы настенные слушают. Персиваль — ещё и своё сердце, которое бьётся слишком быстро.       А потом Скамандер — молча, всё ещё молча — протягивает руку.       С очень, очень серьёзным видом.       И Персиваль осознаёт, что до прихода врачей у них есть ещё… минут пять точно.       — Вперёд. Давайте.       Ньют улыбается.